Глава 24. Ева

Я поднимаюсь на ноги, а они, предатели, снова не хотят слушаться, только теперь уже не из-за страха перед лыжами, а из-за некоторой неловкости после случившегося.

Однако ее тут же развеивает беззаботный Дамир, тщательно отряхивающий меня, как маленькую, от снега, который за время моего падения и валяния в сугробе набился, кажется, всюду: там, где можно, и даже где нельзя.

– Ай, – взвизгнула, когда все-таки какая-то “шустрая” часть снега попала мне за шиворот.

– Что-то болит? – тут же настороженно смотрит на меня Дам, моментально подобравшись.

– Снег. Мне кажется, он везде.

– Давай посмотрю, – улыбается тут же, потянув руки к моей куртке.

– Нет-нет, уже бесполезно! Растаял, – усмехаюсь я.

Больше не говоря ни слова, мы направились в сторону фуникулера. Перед тем, как сесть, пристегиваем лыжи. Обратно добираемся так же быстро, как и наверх. Когда ноги отрываются от земли, я понимаю, что уже не чувствую того страха, который сковал меня, когда мы поднимались на канатке в первый раз. Отчасти может быть потому, что сразу, как мы садимся, Дамир обнимает меня за плечи. Его рука становится чем-то вроде успокоительного, и я понимаю,  что бы ни случилось, Дам  меня в беде не бросит. Удивительно, если учесть, что знаю я мужчину всего ничего. Странно, если подумать, как быстро он умудрился завоевать мое безоговорочное доверие и очаровать своим несгибаемым спокойствием. С таким не страшно. Во всех смыслах.

Но волнительно и переживательно, особенно от гуляющей внутри теплоты.

Этот поцелуй, что он значил? Имеет ли он под собой со стороны мужчины что-то большее, чем сиюминутное увлечение? Большее, чем порыв? А с… моей… стороны? Хотела бы я продолжения действительно не разбушевавшимся сердцем, а головой?

Я не знаю, но теперь чувствую еще больше смущения, чем до этого, которое, правда, совершенно не мешает ощущать себя так, будто за спиной выросли крылья.

Однако этот коварный, опасный огонек, который подбирается к сердцу, никак нельзя допустить дальше. Все-таки, как ни крути, я не золушка, а Дамир не принц из сказки. Хоть и ведет себе сейчас соответствующе. Благородно. Как будто на дворе не двадцать первый век и все чувства уже давно не проданы.

С самой трассы между нами устанавливается молчание, которое то и дело прерывают наши переглядывания и улыбки.

Спустившись с горы, мы, не сговариваясь, направляемся в прокат и сдаем инвентарь, а я еще и одежду, переодеваясь в свой светлый пуховик и родную шапку с помпоном.

Из проката мы выходим так же молча, мне кажется, каждый из нас в этот момент размышляет о чем-то своем, личном, и неловко замираем у дверей.

– Торопишься? – спрашивает Дамир, когда я уже не знаю, как правильно подобрать слова и попрощаться с ним.

– Да нет, не знаю, – нерешительно пожимаю плечами, собирая все ответы разом в кучу.

– Тебя, может, кто-то ждет? – внимательный взгляд, заглядывающий прямо в душу. Сердце подпрыгивает в груди, и я усерднее прячу руки в карманах куртки.

– Подруга с парнем, скорее всего, проводит этот день. Так что, нет, не ждут.

– Тогда, может, прогуляемся по деревне? Как раз время скоротаем да вернемся, – приобнимает меня мужчина. – Не хочу тебя отпускать, снежинка, – договаривает многозначительно Дам, вздыхая.

– Давайте, – робкая улыбка и я прячу взгляд.

– Только я умоляю, Ева, на “ты”. Хватит уже мне “выкать”.

– Прости, это выходит само собой, – еще одна улыбка, и мужчина не спеша увлекает меня вдоль по улочке. Вокруг уже сверкают праздничные огоньки в витринах и прогуливаются туристы. Все тихо, чинно и размеренно.

– О чем задумалась? – немного погодя врывается в мои мысли мужской голос.

– Да так. Скоро закончатся праздники, и нужно будет возвращаться домой.

– Не хочешь домой?

– Да нет, почему же. Очень хочу. Соскучилась по бабуле, да и по подружке. Просто здесь, словно в сказке находишься, а там снова реальная жизнь.

– Так тут тоже она вполне реальна, просто приняла немного другой вид, чем в столице, – смеется мужчина. – Ты же сейчас здесь стоишь и являешься частью происходящего. Живешь, что называется “здесь и сейчас”.

– Да вы прям философ, – улыбаюсь я.

– Редко бывает. Видимо, аура здесь такая. Особенная, – вполне серьезно отвечает он. – В Москве не до философствования.

– Почему?

– Работа, снежинка. Очень много работы. Все, на что хватает там сил, это доехать до дома и лечь спать. А потом утром душ, чашка кофе, и снова все по кругу.

– Звучит… ужасно, – морщу нос. – Это же неправильно.

– Когда нет других “проектов”, в которые хотелось бы вкладывать силы, то ты отдаешь всего себя работе.

– Проекты – это… семья? У тебя… нет никого там… в столице? – спросила и тут же покраснела до кончиков ушей. Вообще кто я такая и куда я лезу с такими вопросами? Конечно же, у него должна быть женщина, и почему я не подумала об этом раньше! Такой видный, красивый, умный мужчина, да еще и состоятельный, априори не может быть одинок.

Дамир слишком долго молчит. Идет, задумчиво глядя вперед, и, видимо, отвечать на этот вопрос ему не хочется. Я, ругая себя за любопытство, уже подбирала слова, чтобы извиниться, когда неловкость развеивает доносящийся откуда-то со стороны заливистый смех и визг.

Мы почти одновременно обернулись на голоса и заметили, как неподалеку небольшая толпа играет в снежки, вовлекая в свои игры прохожих.

– О-о-о, – не смогла сдержать я улыбки и восхищенного вздоха. – Пойдем туда! – запрыгала я, как маленький ребенок. – Пойдем, поиграем, – хватаю мужчину за руку и тяну в сторону толпы.

– Ева, мне кажется, я немного не в форме, – пытается вежливо отказаться Дам, упираясь.

– Ну, Дам, умоляю, пожалуйста! – продолжаю настаивать на своем, повиснув на руке мужчины. – Ты в прекрасной форме, только посмотри. Дашь фору любому! – говорю я и на этот раз ловлю его загадочную улыбку.

Да, попала в цель!

И ничего снежки не глупости, и ничего они не для детей. В конце концов, каждый взрослый в душе ребенок, просто нужно об этом не забывать.

Вот и я… решила напомнить об этом Дамиру, в которого попал первый же мой снежок. Он просто-напросто его проворонил, получив снарядом в плечо. А я от его успела ловко увернуться.

Мужчина усмехнулся, его брови удивленно взлетели, и по взгляду я поняла, что это все – атас. Я, тут же присев, леплю второй снежок и, отбежав, оборачиваюсь и так же кидаю в него. В этот раз получая сама снежным снарядом по ноге. И все, и понеслась!

Мы попали в самый настоящий снежный бой. Снег повсюду! Смех, визг, люди, дети – все носятся, перекрикиваются, обмениваются снежными “ударами”. И мы с ним во всей этой безумной кутерьме, с ног до головы облепленные снегом, в напрочь промокших перчатках. Переглядывемся, перемигиваемся, улыбаемся и бежим дальше пулять снежки в каждого, кто попадет под удар. На лице мужчины то и дело появляется расслабленная довольная улыбка, которая превращает его в настоящего сорванца. И ничего не прав был Тим – серьезный дуралей.

Я не знаю, сколько мы носились так по кругу и сколько могла бы продлиться эта игра еще, пока Дам, улучив момент, не подхватил меня, смеющуюся, красную, под руку и не вывел из-под обстрела, захватывая в кольцо. Сам весь взъерошенный, красный с мороза и запыхавшийся.

– Ты совсем замерзла, – обхватывает мои щеки своими ладонями мужчина. – Холодная, как ледышка.

– Я не замерзла, – канючу. – Ну, пусти. Пойдем еще поиграем? – пытаюсь выпутаться из его рук, буквально подпрыгивая на месте от нетерпения, но мне не удается его сломить.

– Заболеешь, Ева, а я не могу этого допустить. Пойдем, – говорит так, что все, никакие отказы больше не принимаются. В этот раз мой спутник оказался непреклонен и, подхватив под локоть, потащил за собой в сторону нашей деревушки.

– Эх, а я только вошла во вкус. Видел, как точно я запулила последний снаряд?

– Еще бы, это было круто. Но мы пробегали почти час, снежинка, ты сегодня и так благодаря мне весь день на морозе.

– Ого, правда? – удивленно округляю глаза, оборачиваясь в сторону играющих. – С тобой время летит так, что я его напрочь перестаю замечать, – говорю, прикусывая свой болтливый язычок под смеющимся взглядом Дамира. – И вообще, я же снежинка, мне и полагается быть там, где холодно. В тепле могу растаять.

– Я же говорил тебе, что не позволю.

– Ну, думаю, ты тоже не всесилен… фей, – улыбаюсь, а Дам начинает от души хохотать.

Как мы оказываемся в своей деревне, я даже не понимаю, потому что за простым разговором забываюсь. Нет, Дам как обычно не лезет в душу, не спрашивает о чем-то личном. Все на поверхности, о простом: о моих вкусах, о любимых фильмах или книгах. Что-то такое, о чем я никогда не могла поболтать с мужчиной. Например, с Тимом, который, по сути, и был единственным представителем мужского пола в моем окружении. Все потому, что ему было либо неинтересно, либо скучно, а его мысли вечно крутились в одном направлении и теперь понятно, почему. Потому что как личность я его мало интересовала, только как объект для удовлетворения своих потребностей. Дамир же полная его противоположность и когда он задает вопрос, у меня появляется стойкое ощущение, что он четко запоминает каждый мой ответ, каждую мелочь и деталь, и что самое удивительное, мне хочется ему рассказывать! Буквально все. Даже то, что возможно, никогда не сказала бы Златке, своей лучшей подруге. Например, о том, как ужасно  я скучаю по родителям и как мне не хватает их тепла в строгом бабушкином воспитании. Мне кажется, Дам бы меня понял. Внимательный. Заботливый. Настоящий.

Но потом я думаю, а зачем ему это? Зачем чужому человеку, с которым через пару недель мы навсегда разъедемся, знать о том, что живет у меня в душе, о чем я мечтаю или чего боюсь?

Правильно. Незачем.

Все же, хоть Дам и пытался меня убедить, что здешняя жизнь тоже реальность, но нет. Моя реальность – это универ, бабушка и западающие на меня похотливые индюки, подобные Тиму, а не вот это все, что окружает меня сейчас.

– Ева, приглашаю тебя на чашку чая, – улыбается Дам, когда мы подходим к его шале.

– Эм…

–  Уверен, ты еще и голодная, поэтому чай может перерасти в ужин, – он говорит осторожно, словно старается не напугать меня своим предложением, но мою ладошку отпускать из своей ладони не торопится.

– О нет, думаю, мне уже нужно возвращаться, – скрашиваю отказ улыбкой. – Меня подруга, наверное, потеряла. Спасибо, конечно, за приглашение, но я, правда, не могу, – отступаю на шаг, а улыбка на лице Дама меркнет.

– Я тогда тебя провожу, – не вопрос, а констатация факта.

– Нет, пожалуйста! – взмолилась я, представляя, что если кто-то нас увидит, да еще и держащихся за ручку, потому что Дамир категорически игнорирует мои попытки освободиться, то это будет расценено превратно.

– Не обсуждается, – говорит и делает шаг мужчина.

Да вы посмотрите, какой настырный!

– Нет, – не менее решительно упираясь ладошками в его грудь, говорю я. – Потому что меня могут уволить. Пожалуйста, Дам! – заглядываю в его глаза с мольбой. – Мне проблемы не нужны. Даже если ты не простой смертный, мне все равно важно, что обо мне подумают, понимаешь? Мне в этом коллективе и с этими людьми еще работать.

А если меня увидит с Дамом еще и Тим, это же будет вообще конец света! Его поганый язык наверняка найдет кучу гадостей для меня и для Дама, который окажется в нашей перепалке случайным пострадавшим.

– Я сама, ладно?

Он молчит и лишь сверлит меня своим темным взглядом. Представляю, какой он меня сейчас видит. Маленькой и глупой дурочкой. Но пусть лучше так, чем по-другому.

– Хорошо, – смягчается он, словно нашел в моем взгляде все ответы на свои вопросы.

– Хорошо? – не ожидая такого ответа, переспрашиваю я.

– Да. Как скажешь, Ева, – отпускает мою руку.

– Тогда, эм-м-м, до завтра? – робко улыбаюсь. – Завтра рабочий день, и мне нужно будет прийти.

– Отлично, тогда до завтра, снежинка, – он запускает пятерню в волосы и ведет ею от макушки до затылка, ероша их. – Ева, я… – делает Дам шаг ко мне, но я, тут же крутанувшись на пятках, бросаю “пока” и припускаю быстрее в сторону общежития.

Сердце выдает торопливое “тук-тук”.

Сбежала, конечно, снова сбежала. Почему? Потому что если вдруг он надумает меня снова поцеловать, боюсь, убежать у меня уже не получится.

Плавая в своих мыслях, быстро добираюсь до общежития. И вздрагиваю, когда меня резко хватают за локоть, тормозя на ходу.

– Куда бежишь? Уже нагулялась? – узнаю голос Тима.

– И тебе здрасти, – разворачиваюсь, оглядывая парня. – Ты к кому? А, прости, забыла. К Камиле, – усмехаюсь я.

– Я к тебе, – удивляет меня Тимур.

– Да? Странно, помнится мне, мы расстались по причине моей…  профнепригодности, – выдаю я.

Надоело молчать и впитывать всю обиду. Тем более, судя по решительно настроенному взгляду Тима, он снова придумал какую-то гадость.

– Где ты была? – смотрит на меня парень, словно чувствует что-то. Оглядывает с ног до головы, будто ищет подтверждения каким-то своим мыслям, а мне от этого хочется улыбаться. Да, Тим, я могу быть интересная не только таким чурбанам бессердечным, как ты.

– Какая тебе разница? Думаю, тебя это с недавних пор больше не касается, – вырываю свою руку из его цепких пальцев и разворачиваюсь в сторону двери, ведущей в общежитие.

– Да как бы не так, – меня беспардонно хватают за капюшон и дергают на себя. – Я передумал. Давай сделаем вид, что ты ничего не видела. Ошибся, с кем не бывает, – обнимает за талию, прижимая к себе. Даже несложно себе признаться, что мне это совершенно не нравится. С недавнего времени абсолютно спокойно и приятно я чувствую себя совершенно в других руках.

– С чего вдруг такие перемены, а?

– Одумался, может быть, – прищуривает свои глаза Тимур, сканируя меня. – Соскучился, например.

– Одумался, говоришь, – шиплю, выворачиваясь из неприятных мне объятий и отступаю, вскидывая подбородок. – Соскучился, значит? Только ты учти, взять с меня больше нечего! – рычу я, отталкивая парня. – Все, что для тебя было недостатком, для другого оказалось достоинством.

– Что? Что ты сказала? – его глаза чуть на лоб не полезли от удивления. – Ты что? Переспала с кем-то?

– Тебе можно, а я чем хуже? Или мне нужно было у тебя разрешения спросить? Не думаю. Так что проваливай, тебе больше здесь нечего ловить! Профукал все! –  бросаю и разворачиваюсь, торопясь скрыться за дверьми общежития, пока Тим прожигает яростным взглядом мой затылок.

– Ты мне должна, Фадеева! – кричит вслед. – Да если бы не я… – Но я уже ничего не слышу и не собираюсь слушать или тем более продолжать этот бессмысленный разговор, закрывая за собой дверь и спеша к лестницам.

Должна я ему! Размечтался, петух.