Глава 33. Ева

“А с другой я бы не стал знакомить” – эти слова Дама, такие уверенные и полные непоколебимой решимости, заставили задуматься. А его рассказ и романтичная история родителей лишний раз доказали, что, по сути, мы сами строим свою жизнь так, как посчитаем нужным. Поэтому даже если наша встреча и случайна, я хочу взять от нее все то, что он может и готов мне дать. И, как говорится, пусть весь мир подождет.

–  Уже десять, – вдруг замечаю, бросая взгляд на наручные часы Дама. – С ума сойти! – охаю. Оказывается, за разговорами время безумно быстро пролетело, и через два часа уже наступит долгожданный Новый год.

– Еще уйма времени, куда нам торопиться, снежинка? – улыбается Дам и вальяжно потягивается, чего мои любопытные и бесстыжие глаза мимо себя не пропускают. Особенно, когда его кофта чуть задирается, оголяя полоску живота с темной дорожкой волос, которая уходит за резинку домашних брюк. Туда, где…

Кхм, похоже, я перестала дышать. И засмотрелась. А подняв взгляд, увидела горящие, вмиг потемневшие, как грозовое небо, глаза Дамира, которые наблюдают за мной слишком пристально и внимательно. В мою голову лезут уж совсем неприличные для девушки мысли, и я снова заливаюсь румянцем, кажется, до самых корней волос. Сердце ухает в груди, а рука с зажатой в ней миской слегка потряхивает.

– Ева…

– Дам…

Заговариваем одновременно и улыбаемся.

– Ты первый говори, – машу головой, сбрасывая наваждение.

– Надо нам выбрать место, где будет стол, – поднимается с табурета, – чтобы я начал его накрывать.

– Так в гостиной, наверное, – пожимаю плечами, растерянно. – Где обычно, нет?

Мужчина мягко берет меня под руку и тянет в сторону главной комнаты в доме, где мы замираем на пороге и осматриваем помещение. Лично у меня других вариантов нет, но вот хозяин шале удивляет:

– У меня есть идея, – подает голос Дам после недолгого молчания. –  Ты не против встречи Нового года в романтической обстановке? – говорит предельно серьезно, а мне отчего-то становится смешно.

– Правда? – усмехаюсь, но поймав его настороженный взгляд, тут теряю желание веселиться. – О, это было бы замечательно, но в то же время и странно, – пытаюсь подобрать правильные слова, чтобы объяснить свою неожиданную истерику.

– Ты про что? – приобнимает меня за талию Дам и не дает отвести взгляд в сторону.

– Ну, ты – хозяин шале – и горничная… предлагаешь романтику…

– Ева, – перебивает мужчина немного резко, вскидывая свою черную бровь, – мы, по-моему, уже говорили об этом! – Многозначительная пауза. – Я не разделяю свой статус и твой, это все глупости. Мы тут, вдвоем, и по мне, так это один из самых идеальных праздников, о большем я и мечтать не мог, – говорит он, переходя на шепот. И с каждым сказанным им словом у меня внутри словно растекается тепло, от чего хочется улыбаться и едва ли не прыгать от радости. Приятно, что с этим мужчиной можно быть самой собой.

– Хорошо. Тогда, – разворачиваюсь в кольце его рук и прижимаюсь спиной к нему. – Какие у тебя будут предложения? Даю право голоса мужчине.

– Ну, что ж, – ухмыляется Дам, – тогда слушай, – плотнее стискивает в кольцо своих рук. – Там, на втором этаже, в одной из комнат, я видел шкуру медведя, она достаточно большая и мягкая, будет тепло и удобно. Спускаем ее к камину, обкладываем все это безобразие диванными подушками, а рядом ставим столик. Его, кстати, можно опустить, ножки регулируются.

– М-м-м, как все тут продумано.

– Еще бы! – звучит с некоторой долей гордости. – Разведем огонь, потушим свет и зажжем праздничное освещение. Огонь, елка, потрясающий ужин, м-м-м, снежинка, я уже предвкушаю лучший в своей жизни Новый Год!

– Говорят, как его встретишь, так и проведешь, – вздыхаю и оборачиваюсь к нему. – Это будет волшебно.

– Приступаем? – глаза мужчины сияют, а в их уголках появились маленькие лучики-морщинки от ослепительной улыбки.

– Конечно, нельзя терять ни минуты!

Дамир целует меня в макушку, разнося своим вдохом мурашки по коже, и, не теряя времени, отправляется на второй этаж за добычей шкуры медведя. Я же, бросив взгляд на горячее, которое прекрасно чувствует себя и без меня, поджариваясь на сковородке, быстренько собираю подушки с дивана, раскидывая на полу и на всякий случай кладу рядом теплый махровый плед. Разбор столика оставляю Даму, который, уже освободив место перед камином, раскладывает шкуру. Потом пара быстрых манипуляций, и вот кофейный столик стал раза в три ниже и уютно примостился напротив пока еще пустого очага.

– Я за дровами, и вернусь, – говорит мужчина и выходит. Я же направляюсь на кухню и начинаю переносить наши наготовленные яства в гостиную. Стол у нас получился на зависть многим, с таким количеством блюд, что можно доедать их до Рождества.

Красиво расставляю блюда с нарезкой и салаты и приношу два бокала под шампанское, которое я сегодня тоже планирую пить.

Дам возвращается с внушительной охапкой дров, укладывая их в специально отведенное место у камина и, оглядев наш получившийся праздничный стол, улыбается, а я только сейчас понимаю, что у меня есть одна огромная проблема...

– Боже! – выпалила, разглядывая свой домашний наряд в отражении окна, осознав, что мне даже надеть нечего к празднику. Настроение стремительно поехало вниз.

– Что такое? – обеспокоенно посмотрел на меня Дам, – мы что-то забыли?

– А как же праздничный наряд? Мне ведь совершенно нечего надеть, кроме рабочего платья.

Секундная заминка, после которой мужчина начинает хохотать:

– Девочки такие девочки, – улыбается Дам.

– Ну, не могу же я встретить Новый год как… пугало.

– И ничего ты не пугало, снежинка. Ты в моих вещах самая настоящая красавица. Я доволен.

– И я должна тебе поверить? – выгибаю бровь, снова скептически оглядывая себя. Хотя я уже несколько дней щеголяю перед ним в этой футболке и шортах, которые на мне как штаны, думаю, мужчина попросту привык.

– Вообще-то я никогда не вру, снежинка, – серьезным тоном заявляют мне в ответ.

Ну что ж, это аргумент.

Ладно, будем встречать Новый Год вот так вот, практически по-домашнему. Единственное, что я все-таки делаю, пока Дам разбирается на кухне со стейками, так это расплетаю свои две косички и распускаю длинные волосы мягкими волнами по спине, подхватывая пару прядок заколками, чтобы не лезли в глаза. И совсем чуть-чуть наношу на лицо косметики. Из того, что нашла здесь, в волшебной, все имеющей подсобке. А уже перед самым выходом из комнаты, решаюсь завязать края футболки небрежным узлом, на манер топа, чуть оголив полоску живота. Смело и даже очень для меня, но почему-то так я чувствую себя капельку уверенней.

Когда выхожу из своей спальни в полной готовности, Дам удивленно оглядывает меня, особенно заостряя внимание на “укороченной” футболке, но ничего не говорит. Да мне и не надо озвучивать, по его взгляду и улыбке вижу, что мои старания мужчина оценил по достоинству.

– Что еще нужно сделать? – кручусь у него за спиной, оглядывая кухню.

– Ничего, уже все готово, сейчас будем садиться за стол.

И правда, одиннадцать часов, Дам откупорил бутылку шампанского, и мы с чувством выполненного долга располагаемся на уютно обустроенном местечке для встречи праздника. Фоном все еще тихо играет музыка, которую мы за сегодняшний день почти ни разу не выключили, а в камине полыхает яркий огонь.

Так уютно, приятно и легко.

Обстановка расслабляет, а наша беседа ни о чем  отвлекает от мыслей, которые крутились в моей голове весь сегодняшний день.

Дам разливает шампанское по бокалам, и с первым же глотком я чувствую, как разливается тепло по телу, сопровождаемое легкостью и воздушностью. Я ловлю себя на мысли, что по-настоящему бояться или смущаться его перестала едва ли не с первых же дней. Да и в целом ощущение, словно мы знакомы уже очень и очень давно, а точнее – всю жизнь. Мне нравится в нем абсолютно все, и в первую очередь его мощная затягивающая меня энергетика. Мужчина до мозга костей: серьезный в деле и невероятно мягкий со мной. Нежный, словно я сахарное облачко, чуть передави, разлечусь на тысячи мелких кусочков. И да, больше всего будоражит сознание то, что я чувствую, как он ко мне тянется, и мне совершенно точно не хочется его отпускать. Сейчас и здесь – он мой! Я знаю это. Чувствую его на каком-то тонком, одному нам известном уровне, а мои мысли весь день не отпускает одна, самая громкая и навязчивая. Мысль, от которой мне и страшно, и волнительно.

Я хочу.

Тогда, в клубе, я каким-то неведомым образом посмотрела именно на него, решила, что именно он, тогда еще пугающий незнакомец, станет моим первым мужчиной, а сейчас это желание вполне осознанно и сформировано в моей голове и в моем сердце. Я готова, и я знаю, что с ним моя первая ночь станет самой волшебной и самой нежной. Потому что теперь я знаю, какой он со мной!

Тогда я не знала о Дамире ничего, а сейчас я знаю, кто этот красивый мужчина в черной куртке с притягательными губами и теперь совсем не страшащим меня взглядом. Наоборот, глаза, что чернее ночи, тянут как магнитом. Его губы, которые могут быть поджаты в упрямую линию, сейчас мягко улыбются. Его смех отзывается в моем теле легкими вибрациями, а голос... глубокий, сильный, с властными нотками, но такой будоражащий… пробирает до самых глубоких нервных окончаний, и я люблю его таким. Простым и домашним. Без всей мишуры и прекрас.

Поэтому да, для себя я уже решила и знала, чем закончится эта ночь.

– Снежинка? – вырывает мужской голос из раздумий.

– М-м-м, – отзываюсь я, делая маленький глоточек искрящегося напитка, пряча охватившее меня волнение.

– Ты снова где-то летаешь, будто не со мной, – он чуть подается вперед и сводит брови, думает, пытается меня понять.

– Нет, Дам, я тут, – улыбаюсь. – С тобой. Все еще в новогодней сказке, – тяну бокал, легонько чокаясь с его, и снова делаю глоток. – Обалденные стейки! – говорю, переводя тему. – Ты мастер. Правильно говорят, что талантливый человек талантлив во всем.

– Говорить могут все, что угодно, Ева, а вот готовить с любовью вкусно получится у каждого, – отвечает он, по-прежнему не отводя своего взгляда от меня.

Его слова заставляют биться мое сердце быстрее, а кровь нестись по венам с сумасшедшей скоростью. Кажется, еще немного, и она закипит, таким сильным жаром окатило изнутри. Никакого камина не надо.

– Твои родители, ты их помнишь? – заговаривает Дам, отставляя свой бокал и складывая наши тарелки.

–  Нет, я была совсем маленькой.

–  А бабушка ничего не рассказывала? – удивляется он.

–  Нет, – пожимаю плечами, устремив взгляд на причудливо пляшущие язычки ярко-оранжевого пламени в очаге. – Я одно время пыталась узнать, но она не захотела возвращаться в тот день и... в общем, вспоминать о них она отказалась, – я замолкаю, вспоминая те пару попыток, которые однажды предприняла, чтобы узнать о родных хоть что-то и с каким треском все они провалились. – Безусловно, в голове есть какие-то обрывки воспоминаний, но без лиц. Я ведь даже их фотографий не видела ни разу.

– Видимо ей очень больно вспоминать свою утрату, – предполагает Дам.

– Одно я поняла точно, бабуля – она мамина мама и она не любила моего отца.

– Почему ты так решила?

– Просто, – пожимаю плечами, – знаю, чувствую. Она не одобряла выбор своей дочери.

– Многим родителям кажется, что они знают лучше, что их чаду нужно, и, к сожалению, не многим удается вовремя заглушить свою опеку, – говорит Дам с какой-то странной интонацией разочарования, что заставляет поднять на него взгляд и утонуть. Снова утонуть в его чарующей мгле.

Я сама тянусь к нему и не понимаю, как в один миг оказываюсь на его коленях. Наверное, это все какая-то магия его глаз, потому что глядя в них, я забываю про все на свете. Вот и в этот раз мысли испарились, а Дам оперся спиной о подушки, и укладывает свои горячие ладони мне на спину, чуть плотнее прижимая к себе.

Касаюсь пальчиками его колючих щек и веду к губам, на которых застыла полуулыбка.

– Ты как магнит, – шепчу я. – Притягиваешь, – он улыбается. – Эй, я, между прочим, серьезно говорю. На тебя, наверное, девушки вешаются…

– Да никто не вешается, – пожимает плечами, почти что небрежно отмахиваясь от моих слов.

– Ну да, – улыбаюсь, нисколько ему не поверив.

– Даже если и так, все это такая ерунда, снежинка...

Маленькая часть алкоголя придает мне смелость, и я обвиваю его мощную шею руками, запуская пальчики в его удивительно мягкие волосы, чуть оцарапывая ноготками. Дам закрывает глаза и растягивает губы в мечтательной улыбке, кажется, еще немножко и он заурчит, как довольный кот.

– Ты знаешь, как приручить меня.

– Нет, просто делаю то, что очень хочется, – я чувствую, как мои щеки заливает румянец, а жар опаляет, кажется, каждую клеточку моего тела.

– И что тебе хочется сейчас? – он открывает глаза,и опускает свои ладони с футболки на мою голую поясницу, заставляя вздрогнуть. Удивительный контраст.

– Ты будешь смеяться...

– Никогда, слышишь? Так что говори или делай то, что тебе хочется, снежинка. Будь уверена, я поддержу! – отвечает серьезно, и эти слова срывают мои последние сомнения. Рушат все мысленные оковы. Я не в силах больше сдерживать свое необузданное желание большего, тут же склоняюсь и касаюсь его губ. Мягких, сладких, с легким привкусом дорогого шампанского, уносящих меня в негу. Сначала осторожно даря ласку и тепло, постепенно заполняя невинные поцелуи горящей в нас обоих страстью и жаждой. Мое дыхание смешивается с дыханием мужчины. Оно попросту становится одно на двоих. Его руки сжимают мою попу, все сильнее вдавливая в себя, что я отчетливо чувствую силу мужского желания, и это заставляет тело изнывать еще больше.

Музыка резко замолкает, в доме устанавливается абсолютная тишина, которую нарушает треск огня и наше тяжелое дыхание. Вот, казалось бы, тот момент, когда нужно и можно окончательно потерять голову, но… все это безумство прерывает мелодия. Новогодняя и до ужаса знакомая.

– Это что, АBBA? – удивляюсь я, отстраняясь от него, пытаясь выровнять сумасшедший бег своего сердца.

– Это будильник. Да. Новый год вот-вот наступит, Ева, – говорит Дам чуть хрипловатым голосом.

– О-о-о, уже? – встрепенулась я. – Тогда быстрее наливай шампанское! – хочу сползти с его колен, но он меня не отпускает, сжимая руку на моей талии.

– Сиди. Я сейчас налью, – дотягивается до уже откупоренной бутылки и разливает по бокалам остатки шампанского, протягивая один мне, а второй забирая себе.

– А как же желание? Дам.

–  А что с желанием?

–  Я под бой курантов загадывала. Нужно хотя бы листочек с ручкой и сжечь, – снова засуетилась, пытаясь подняться на ноги, но силы были неравны, и меня удержали на месте.

– А ты загадай так, это же волшебная ночь, я уверен, оно по-любому сбудется.

– Так ты услышишь, – скептически выгибаю бровь. – Не сбудется тогда.

– Наоборот. Я поддержу его. Так сказать, сделаем твое желание как минимум вдвое тяжелее, а значит, весомее, м? – говорит Дам и так соблазнительно тянет уголок губ, что я сдаюсь:

– Ладно, – хитро щурюсь и беру в руки бокал, поднимая. – Тогда я хочу, чтобы этот Новый год стал началом самого светлого и самого прекрасного, что только может быть на Земле.

– Согласен. С  Новым годом, Ева, – касается своим бокалом моего мужчина. – Ура?

– Ура! С Новым годом, Дам! - смеюсь и делаю глоток шампанского, мысленно отправляя во Вселенную свой мощнейший “посыл” с самыми чистыми и огромными надеждами на то, что загаданное в эту ночь всенепременно сбудется.

И не заметив, как почти одним махом выпила игристое до дна, я решительно забираю из рук мужчины бокал, отставляя их оба в сторону. Ловлю его взгляд и сама, снова первая, целую его, с наслаждением и жадностью, обхватывая ладонями щеки и припадая к приоткрытым губам, легонько прихватывая зубами нижнюю.

Больше ни секундочки не хочу ждать. Ни мгновения не хочу потерять из оставшихся отведенных нам дней уединения. Действую сама, мысленно удивляясь своей решимости и напору.

Дам же словно ждал такого от меня, знал или почувствовал, что мы еще “не закончили” и тут же перенял инициативу на себя. Не стал отнекиваться или пытаться меня “вразумить”, а повел в этой игре, запуская свои руки под мою-его футболку, а свой язык, горячий требовательный, мне в рот, устраивая дикие игры и уничтожая остатки сомнений под своим напором. Сладко, горячо на грани невозможности!

Я думала, что окончательно победила, но тут мужчина неожиданно замер, отстраняясь и упираясь своим лбом мне в плечо, тяжело дыша.

– Дам? – шепчу я растерянно. – Почему ты…

– Ева, девочка, это опасно, – говорит мужчина, поднимая свой затуманенный взгляд. – Я больше не смогу остановиться, – говорит охрипшим голосом, обхватывая мои пылающие огнем щеки. – Поэтому если ты не уверена, лучше мы просто продолжим уж...

– А ты не останавливайся, Дам, – перебиваю торопливо, вдыхая, набирая в легкие побольше воздуха. – Прошу... – говорю и снова тянусь к его губам. – Я хочу, чтобы мы… ты… – мысли безбожно путаются в моей голове и не сразу складываются в признание:

– Я хочу, чтобы ты был моим первым мужчиной.

И желательно единственным и на всю жизнь, но такое я точно заявить не могу, зато озвученное действует на Дама однозначно, и у моего мужчины окончательно срывает тормоза.

Мои губы снова в его власти, а руки Дама, кажется, везде! Гладят, сминают, сжимают, заставляют трепетать. Его ладони касаются то в нежной, то в грубой, на грани легкой боли ласке. Наши движения быстрые, резкие, нетерпеливые.

Я не замечаю, как и когда мы меняем положение и я оказываюсь под мужчиной, лежа спиной на мягкой шкуре, что возбуждающе щекочет спину. Мне до мурашек приятно ощущать вес его сильного тела, прижимающегося ко мне. Ноги сами собой обвивают его за талию так, что ощущение его возбуждения становится едва ли не невыносимым.

Он тоже хочет.

Я пробираюсь пальчиками под кофту Дама, слегка оцарапывая ноготками кожу, а он смело задирает мою футболку. Добираясь до крючков на бюстгальтере, одним движением ловких пальцев расстегивает его и так же быстро заставляет стянуть. Мастерски. Сомнений не остается, такие “манипуляции” в его жизни не впервые.

Его ненасытные губы снова терзают мои, а когда воздуха в легких не остается совсем, опускают, исследуя поцелуями щеку. Прикасаясь губами к каждому миллиметру лица, добираясь до ушка и слегка прихватывая зубами мочку. Прокладывая горячую дорожку из поцелуев, Дам спускается к шее и осторожно кусает в районе ключицы. Его обжигающее тяжелое дыхание заставляет изнывать, желая большего, а ладонь, что под моей футболкой подбирается к ложбинке между ноющих и налившихся от желания грудей, заставляет сгорать и плавиться подобно маленькой льдинке под палящим солнцем.

Дам тянет и помогает мне избавиться от футболки. Отбрасывает ненужную тряпицу куда-то в сторону. Чуть отстраняется, голодным мужским взглядом разглядывая каждый сантиметр моего нагого тела, словно ощупывая глазами. Смотрит слишком внимательно и слишком пристально! Я,  тут же дернувшись, прикрываю грудь руками, засмущавшись, но он не дает мне “спрятаться”. Перехватив запястья и заводя руки за голову, Дам практически пригвождает их к полу одной рукой:

– Нет, маленькая. Я хочу видеть тебя, – шепчет мой мужчина не своим голосом. Странным, вибрирующим, низким, хриплым,   возбуждающим.

Целует в уголок губ, продолжая шептать:

–  Ты безумно красивая, Ева...

Наконец-то поднимает взгляд глаза в глаза и свободной рукой касается пальцами твердой горошины соска, чуть сжимая.

– М-м-м… – слетает с моих губ. Дам с особой жадностью наблюдает за моей реакцией и за тем, как я вздрагиваю. И тут же накрывает грудь своей широкой ладонью. Заставляет дернуться от простреливших вдоль позвоночника новых ощущений и выдать рваный стон.

Моей решимости как не бывало, и я зажмуриваюсь. Неожиданно становится стыдно, появляется странная боязнь сделать что-то не так, но надолго в свои мысли уйти не дает почти что приказ мужчины:

– Посмотри на меня, снежинка! – в его голосе слышатся новые по отношению ко мне властные нотки, и я просто не могу ослушаться. – Вот так, умница, – проводит подушечкой большого пальца по губам, чуть приоткрывая их.

– Дам… – шепчу, сама не понимая, что хочу сказать, когда его пальцы переплетаются с моими.

– Не прячься от меня, Ева. Не закрывайся, девочка, – касается кончиком своего носа моего. – Дай полюбоваться, – проникновенно шепчет он, успокаивая. – Самая красивая и самая идеальная... единственная моя снежинка, – его слова внушают уверенность, а легкая улыбка и такой же легкий поцелуй в губы позволяют вспомнить, с кем я здесь, и кем этот невероятный мужчина стал для меня, и я понемногу начинаю расслабляться. На смену страху, неуверенности и неловкости приходит ноющая боль внизу живота и тягучее, сильное желание.

Дам стягивает с себя кофту. Путается ладонью в моих волосах, обхватывая за затылок, и склоняется надо мной, касаясь языком ключицы. Ведет им, оставляя влажную дорожку на коже, которая на контрасте с жаром языка чуть холодит. Добирается до груди, обводя вершинку, и втягивает в рот, слегка покусывая, заставляя меня испытывать сумасшедшие ощущения, которые маленькими фейерверками взрываются у меня в голове.

– Ева, – шепчет он в перерывах между поцелуями. – Хочу тебя, девочка.

А я-то как хочу! Скоро начну позорно хныкать и умолять. Внутри появляется гудящая пустота, которую невыносимо хочется заполнить. Она нарастает с каждым движением, с каждым трением кожи о кожу и каждым нашим вздохом, разрезающим тишину гостиной.

Я позволяю стянуть с меня шорты и остаюсь в одних трусиках.

Мое дыхание прерывисто и поверхностно. Мне не хватает сил сделать глубокий вдох. Я вся один оголенный нерв. Коснись меня – воспламенюсь. Взорвусь.

Я вздрагиваю с новыми движениями языка Дама, и он по-своему понимает эту дрожь:

– Если ты не хочешь... – шепчет мне в губы. – Останови меня сейчас, – голос, полный мольбы, и я даже представить боюсь, каково ему. Вот только...

– Хочу, – шепчу, не допуская ни грамма сомнения!

Я хочу переступить эту грань с ним. С любимым мне человеком. С тем, кому я готова довериться. С кем не страшно. Я хочу, чтобы именно он был моим проводником на седьмое небо.

Он и только он.

Но Дам не торопится. Медлит. Издевается надо мной. Ласкает грудь, мнет своими ладонями мою попу, вжимая в себя. А я вся выгибаюсь дугой. Уже до предела. До невозможности. С трудом глуша в себе желание немедленного продолжения, потому что я отчаянно хочу большего!

– Дам, – тяну я, когда сил сопротивляться себе не остается совсем. – Пожалуйста... – прошу, сама еще не понимая толком, о чем. Но вот Дам, похоже, знает, что делать. Проследовав ладонью по моему животу вниз, мимолетно поглаживая внутреннюю сторону бедра, он касается меня пальцами там, между ног. Надавливая на особо чувствительную точку прямо через ткань напрочь промокших трусиков, он заставляет меня почувствовать стремительные, проносящиеся первые разряды тока по позвоночнику и вскрикнуть от остроты ощущения.

– Так... снежинка? – хриплый шепот мне на ушко. И повторение чувственных манипуляций:

– Да-а-а... – стон, больше похожий на крик. Я в каком-то волшебном, затуманенном состоянии. Все, что сейчас со мной происходит, за гранью реальности. Мое тело словно не мое: податливое, чувствительное, бесстыдное, готовое идеально подстраиваться под мужчину.

Глаза закрываются, и я откидываю голову, до боли прикусывая губу, когда остро ощущаю его горячее дыхание в самом сокровенном местечке. Всхлипываю. Дам стягивает с меня последнюю часть нижнего белья, последнюю преграду и, устраиваясь у меня между ног, сначала осторожно касается губами.

– Какая же ты вкусная, снежинка, – целует там, где уже все пылает. Такие слова кажутся ужасно пошлыми, но это заводит еще больше.

– Да-а-м, пожалуйста-а-а... – прошу я, не в силах сдержать свои эмоции, запускаю пальцы в его волосы, бесстыдно притягивая его туда, где он ласкает меня губами, языком, проникая и касаясь самых болезненно-ноющих точек. Действуя так умело, точно зная, как доставить женщине настоящее удовольствие.

– Какая требовательная, не торопись, Ева, – шепчет, все еще дразня и удерживая меня на грани взрыва, сжимая ладонями мои бедра. А я плавлюсь все больше и больше, готова от одного лишь правильного его действия взлететь до небес и рассыпаться на атомы, воспарить, но мне не дают...

Дам неожиданно отстраняется и поднимается, целуя в губы. Я чувствую свой вкус, и волна новых эмоций меня захлестывает с новой силой. Мои руки и ноги уже дрожат в нетерпении.

– Тише, – шепчет Дам, – не торопись, малышка.

Не могу не торопиться! Я как огонь в камине – горю, а кровь внутри пляшет по венам подобно языкам колючего пламени. Желание буквально колет изнутри.

Я не успеваю сообразить, в какой момент Дам избавляется от домашних штанов, но четко чувствую его внушительно достоинство, что упирается у самого входа, и сама в нетерпении подаюсь вперед, с неожиданной силой в хрупких руках потянув Дамира на себя, заставляя лечь, оперевшись на руки.

– Ева, – шепчет мужчина – мне на ушко, целуя в уголок губ и осторожно проникая внутрь. – Расслабься, маленькая, я  же сейчас взорвусь от твоего напора... – хрипит он, совсем чуть-чуть подавшись вперед. И это еще вопрос, кто взорвется быстрее! Моя нерастраченная энергия буквально пробивается наружу, и о промедлении не может быть и речи. Ни грамма сомнения. Хочу! Ощутить его в себе. Ощутить полное и безоговорочное единение и наполненность. Хочу стать его женщиной.

– Не могу ждать, Дам, – шепчу, запуская пальцы в его волосы и сильнее сжимая ноги у него на талии. – Я сейчас... с ума… сойду, как сильно… хочу! – с трудом продираю слова и все больше подаюсь навстречу, желая получить желаемое.

До самого конца.

Кусаю колючий мужской подбородок и до боли в пальцах цепляюсь за него. Впиваюсь ногтями в сильную мужскую спину.

– Снежинка… – Дамир накрывает мои губы своими и проталкивает руку между нашими сплетенными телами. Касается меня там, у самого бугорка, чуть сдавливает его, и я не успеваю сообразить, как он резко входит.

Я вскрикиваю.

Сжимаю губы и распахиваю в удивлении глаза, в уголках которых собрались капельки слез.

Выдох почти что мучительный. Всего мгновение, когда все преграды между нами исчезли. Яркая вспышка сильной боли пронеслась, подобно молнии, и тут же погасла. На ее место пришло ярчайшее чувство жуткой неудовлетворенности.

Я горю вся там, а он замер. Почему?

– Сейчас маленькая, сейчас все пройдет, – шепчет прерывисто Дам, покрывая поцелуями щеки, но неужели он не понимает, что не это мне сейчас нужно!

– Нет-нет, прошу, не останавливайся, прошу тебя, – всхлипываю я, ерзая и все больше пытаясь ощутить его там. Всего. – Мне не больно, совсем. Прошу… Дам.

И на него действуют мои мольбы. Дамир начинает поступательные движения. Сначала мягкие, осторожные. Дает мне возможность привыкнуть к новым чувственным граням, что открываются моему телу. Острым, ярким, правильным. Спираль в животе закручивается все сильнее и сильнее с каждым его погружением и каждым его поцелуем, которым мужчина пытается меня отвлечь.

Но мне больше не больно. Боли не осталось совсем. Только приятная, сладкая как мед и обжигающая как огонь.

Я крепче сцепляю лодыжки на его талии, утыкаюсь носом в его шею, кусаю, скулю. Меня трясет от чувства наполненности и ощущений, которые не передать словами. Его движения, кажется, четко выверены, и я все еще чувствую, что Дам сдерживает себя, а я хочу всего и сразу!

– Еще… Да-а-ам… – вырывается громкий стон, и я слышу рык мужчины. Его движения становятся быстрее, жестче и уверенней. Я уже готова вот-вот взлететь, взорваться, распасться на атомы… Чувствую пульсацию внутри и хватаю ртом воздух.

Вот-вот, еще мгновение.

Еще один удар, еще один вздох и один поцелуй, когда спина выгибается, а в глазах темнеет.

Я вскрикиваю и протяжно выдыхаю имя Дама, оглушенная взрывом микро фейерверков по всему телу. Они мощнейшим разрядом проносятся от макушки до пальчиков на ногах, заставляя их подогнуться. Меня пронизывают жаркие искорки, а по телу пробегают тысячи мельчайших иголочек, вслед за которыми руки и ноги охватывают сладкие спазмы.

Дамир следует за мной практически одновременно. С моим именем на губах и грубым, низким стоном он тоже достигает своей разрядки. И дав себе всего мгновение на то, чтобы перевести дыхание, падает рядом, притянув меня к себе, утыкается носом в мои спутанные волосы.

Я в нирване. Даже глаза нет сил открыть, а сказать что-то и подавно. Тело словно легкая пушинка, и в нем все еще гуляют легкие отголоски первого в моей жизни оргазма.

Все исчезает. Нет ничего в моем мире. Пропало все из моей Вселенной, кроме него. Остался только Дам, что так жадно дышит мной, сжимая в своих руках что есть сил.

Я счастлива. Настолько, что моим внутренним светом, кажется, можно осветить всю Швейцарию, а еще это самый восхитительный, волшебный и прекрасный день, и самая невероятная ночь в моей жизни.

Тело охвачено негой, и я совершенно забываюсь. Слушаю сумасшедший стук сильного мужского сердца у себя под ухом и с трудом разбираю слова, что он шепчет, невесомо поглаживая по голове:

– Моя, снежинка. Только моя…