Глава 49. Дамир

Сегодня первая за много дней ночь, когда я спал. Хоть на жалкие пару часов, но забылся тревожным сном в собственной кровати. А утром подскочил со звонком будильника и, как запрограммированный на выполнения одних и тех же действий,  потащил свое тело в душ. Ледяной. Отрезвляющий и пробуждающий.

Сегодня днем Громов обещал заехать и обговорить все детали, поэтому снова у меня впереди забрезжил “рассвет”.

Дальше чашка горького кофе, сигарета, выкуренная наспех на балконе, да, и поменять воду в вазе с тюльпанами. Конечно, это могла бы сделать и домработница, которая сегодня придет наводить порядок, но руки сами потянулись, а я и сильно не сопротивлялся. Не могу заботиться пока о Еве, так хоть о цветах позабочусь.

М-да, стареешь, Дамир Таирович.

Костюму я сегодня предпочитаю джинсы с пуловером, а пальто меняю на куртку. Встреч деловых не предвидится, значит, можно поступиться дресс-кодом.

Потом, подхватив ключи от машины, мчу на работу.

Сегодня я сам себе и водитель, и охранник, и посыльный. Слава еще неделю назад просил выходной на этот день и как-то, будучи особо болтливым, “любезно” сообщил мне, что у его подруги сегодня день рождения, и он планирует встать на одно колено.

А когда же мне уже предоставится такая возможность – отдать свою руку и сердце и всего себя с потрохами снежинке?

Не знаю. Вся надежда на Громова и его фирму частного сыска. Но хоть у кого-то в этом мире все сладко да гладко, и то хорошо.

На работе появляюсь минута в минуту с началом рабочего дня. Первым делом, уладив насущные вопросы с отделом кадров и перекинувшись парой слов с Натальей, которая теперь там всем и заправляет, поднимаюсь к себе. И тут же на пороге сталкиваюсь с...

– Громов?

– Абашев? Ну, я тебя уже заждался тут, что это за график работы, с девяти утра?

– Тебя не узнать! – улыбаюсь, как дурак, обнимая смеющегося старого друга.

– Взаимно, что-то ты совсем, смотрю, из жизни выпал. Так хоть раз в месяц объявлялся, посиделки устраивали, а тут тишина! – хлопает по спине Денис, а я все еще пялюсь на того, кого знаю с самого детства, и в голове не укладывается: он бороду отпустил! Хотя признаю, она ему солидности добавляет. И суровой серьезности, что в его работе только плюс.

– Закопался в работе и в личных проблемах, – отмахиваюсь. – А ты, я смотрю, узнал, что такое барбершоп? – подкалываю, открывая дверь в свой кабинет.

– Поугорай еще, сам-то из салонов красоты, небось, не вылезаешь, принцесса? – гогочет друг, получая кулаком в плечо.

– Олеся, принесите нам… –  смотрю на Громова, вальяжно развалившегося в кресле для посетителей.

– Чай с лимоном.

– Чай с лимоном и мне, как обычно, кофе, – иногда мне кажется, что я поглощаю его литрами. Собственно, так же, как и выкуриваю сигареты, пачками. – Меня ни для кого нет, совещание перенеси на послеобеденное время.

– Хорошо, Дамир Таирович.

– Ну что? – слышу, как только закрываю за собой дверь, скидывая куртку на вешалку. – Чем порадуешь? – тут же слетает вся веселость с лица друга, когда я усаживаюсь на свое место. – С чего будем начинать?

– Честно говоря, я ждал тебя после обеда. Гаврилова отправил на объект, что-то там местная охрана чудит, а так я бы вас свел. Все два месяца он работал над поисками по моей просьбе, но…

– Толку мало, я так понимаю?

– Его вообще нет.

– Что, Таирыч, сильно зацепила?

Я ухмыляюсь, отводя взгляд в сторону, на снежинку из дерева, которая прочно прописалась на моем рабочем столе. Подбираю правильные слова и понимаю, что никакие не опишут, насколько. Поэтому просто говорю:

– Очень.

– Где познакомились? Что он ней знаешь? Надо все до мельчайших деталей.

Я киваю и лезу в верхний ящик рабочего стола, выуживая оттуда папку. Сколько раз я в нее заглядывал в надежде найти там ответы, уже со счета сбился.

Кидаю ее на стол перед Денисычем.

– Вот все, что у меня есть. Познакомились? В Швейцарии… – и начинаю свой рассказ. Коротко, лаконично, в основном, по делу. Душу наизнанку выворачивать я не привык, но Громова знаю столько лет, что подумать страшно, и, пожалуй, только уточнение некоторых деталей позволит ему понять, насколько это для меня важный вопрос. Буквально жизни и смерти.

– Значит, Фадеевой нет, – тянет задумчиво друг, пролистывая листы, подшитые в папку.

– К чему ты клонишь?

– Вариант с заменой фамилии не рассматривали?

– Полагаешь, успела за два месяца выйти замуж? – спрашиваю, а самого резануло по больному. Внутри все сжалось, стоит только представить, что мою снежинку целует и обнимает кто-то другой. Кто-то, кто все это время с ней рядом, тогда как я все ноги сбил в поисках любимой.

– Не обязательно. На моей практике было много случаев и еще больше мотивов для замены фамилии. Надо начинать копать прямо с истории ее родителей, что-то тут неладно, Дамирыч.

– Тебе виднее, – развожу руками, – признаю, за это время мы об этом даже не подумали. Но про родителей единственное, что я знаю, это то, что они погибли в авиакатастрофе пятнадцать лет назад. Никакой информации о том, кто они, что они, чем занимались, у меня нет. Гаврилов тоже не смог нарыть хоть что-то полезное.

– Сдается мне, пора тебе менять твою службу безопасности.

– Не поверишь, но и сам уже об этом думаю, – откидываюсь на спинку кресла.

– А если без шуток, значит, нам нужно понять, в какой именно авиакатастрофе. Не думаю, что это такое частое явление – крушение самолета. Пробить по тому году все случаи, фамилии и найти нужную нам пару труда, думаю, не составит. В России?

– Насколько понял, да.

В дверь раздается тактичный стук, и на пороге появляется секретарь. Проходит, цокая каблуками, расставляя чашки с чаем и кофе перед нами на столе, а сама то и дело косится на Громова. Откровенно пытается светить декольте в вырезе белой блузки и строить глазки, но друг, точно заправский монах, вообще на молоденькую блондиночку ноль внимания.

У меня не получается сдержать совершенно нетактичный смешок.

Забавно за этим наблюдать.

Но Олеся может даже не пытаться охмурить скалу.

Этот мужик – кремень, и жениться не собирается, от слова совсем. Примерно, как и я до встречи с Евой. Только если я верил “в большое и светлое”, Громов же – суровый вояка до мозга костей. По крайней мере, на первый взгляд. Расчетливый, практичный и антиромантичный. Автомат собрать/разобрать на раз-два – легко. Позвать девушку на свидание – удавиться проще. Отношения у него к девушкам крайне потребительские, но они и не жалуются.

– А сама она не объявлялась? – неожиданно спрашивает Громов, мазнув быстрым взглядом по Олесе. Безынтересным совершенно. – Звонки, сообщения, вообще глухо?

–У нее нет моего номера, и полагаю, достать ей было бы его тяжело. В универе не дали, а на работу она не звонила. – Я говорю, а секретарь зависает с подносом в руках. Поднимает на меня испуганный взгляд загнанной лани и дрожащим голосом спрашивает:

– Простите, я краем уха услышала… – аж трясется бедная Олеся, побледнев. – Вы не девушку ищите?

Момент, и я поднимаюсь с кресла, упирая руки в стол, да так резко и с таким грохотом, что секретарь отшатывается. Но ни в коем разе не собирался кидаться или пугать, просто рефлекс.

– Воу, спокойно, – поднимается следом Громов.

– Олеся, мне кто-то звонил? И если да, какого х… черта ты мне не сказала?

– Звонили. Но первый раз давненько уже. Может… месяца два назад, – пятится к двери девушка, прикрываясь подносом, как щитом. И чем прочнее утрамбовывается в голове услышанное, тем больше мне хочется запустить в нее пару ручек, а может, и чего потяжелее!

– Два месяца? – переспрашивает Громов. – Столько ты уже ищешь Фадееву?

– Вспоминай! – рычу, пряча руки в карманы брюк. – Олеся, лучше шевели мозгами.

– Да, кажется, это было второе или третье января. Нежный такой голос, явно девушка молодая, спрашивала вас и… или ваш номер. Просила сказать ваш номер, –  заикаясь, выдает секретарша. А у меня же просто вопль внутри. Ну, твою же, сука, мать!

Два месяца!

Я искал ее два месяца, а оказывается, Ева звонила мне!

Если бы я знал, что у нас есть возможность выцарапать ее новый номер!

Я зол. Я так зол, что сейчас взорвусь! Поэтому, чтобы только не стоять на месте и выплеснуть хоть куда-то лишнюю энергию, прохаживаюсь вдоль окон, почесывая затылок.

Два… сука… месяца!

– После этого звонки были еще? – спрашивает Гром, что-то быстро набирая на своем мобильном.

– Пару раз, – писк, – кажется. Может чуть больше…

– Почему меня не связали? – рычу я. – Почему ни разу эта информация до меня не дошла?!

– Ну мы… мы подумали…

– Что?!

– Что это какая-то ваша назойливая бывшая подружка и… – мой кулак со всей дури влетел в стену и клянусь, я слышал визг. Олеся вжала голову в плечи и всхлипнула, но она даже на сотую долю не представляет, как я сейчас зол!

– Я же не знала, что это такой важный звонок, Дамир Таирович, клянусь! При устройстве на работу мне было четко озвучено, что мы не имеем права давать личные контакты руководства. На прием девушка записываться не захотела, я… ну, откуда я могла знать! Я подумала…

– Твое дело перенаправлять мне звонки и устраивать встречи, а не думать!

– Спокойно, Дам.

– Скройся! – рычу, тыча в нее пальцем. – Скройся отсюда на хрен!

Мгновение, и я слышу всхлип и хлопок двери.

– Она не виновата, она действовала по уставу, – разводит руками друг.

– В первый раз! Но когда человек звонит постоянно, наверное, нужно задуматься? Да и в любом случае, мне сейчас от этого не легче, Гром.

– Так, ладно, заканчивай истерить. Раз такое дело, нужно сделать детализацию звонков. Вытащить номер этой твоей Фадеевой и пробить, кому принадлежит. А там уже по нему и местоположение определить, думаю, сможем.

– Сколько это займет времени?

– Давай разрешение на работу моей фирмы в обход твоих писулек-записулек, полную свободу действий для моих ребят, и мы приступаем сегодня же. Максимум неделя, и я тебе ее найду.

Неделя. Еще целая неделя.