Глава 51. Дамир

Разрешение Громом было получено. А моими парнями приказ – не лезть. И буквально с того же дня на фирме началась суета, которая по большей части обходила меня стороной. Приемы, ужины, переговоры, совещания – я заваливал себя работой пуще прежнего. В офисе почти не появлялся, так же, как и дома. Уходил в новые проекты с головой и всеми остальными частями тела.

В очередной понедельник, как раз спустя неделю после разговора с Денисом, нам прилетела весточка оттуда, откуда уже и не надеялись. Нам – это фирме и мне.

Управляющий так интересующих меня отелей в Сочи пригласил на встречу и, чтобы совсем не погрязнуть в бесконечном ожидании, я согласился.

И в тот момент, когда я садился в самолет, мне и позвонил Громов:

– Да?

– Почти нашли мы твою Фадееву. В течение трех часов будет на руках вся информация по ней. Выцепили по детализации номер, теперь пробиваем ее местоположение. И Дамирыч, пока толком не уверен, но там очень много интересного, в истории у этой твоей малышки... – загадочно говорит Денис, сопровождая свои слова смешком, но я уже не слушаю, что скажет друг дальше, мозг отключается на: почти нашли.

Спустя столько времени и вопросов, столько ожидания и самокопания, я наконец-то узнаю, где моя снежинка все это время так надежно пряталась.

Она моя!

Все еще моя, я уверен!

– Дамир, ты тут?

– Тут-тут. Хорошо, Гром, – улыбаюсь, как дурак, а сердце разрывается в припадке безумной радости, млять, кажется, я снова начинаю дышать полной грудью!

–  Я жду твоего звонка! Ты бы знал, как жду! – говорю, слышу в трубке низкий грудной смех и разрываю связь.

Отворачиваюсь в сторону иллюминатора и кручу в руках мобильный, который – сто процентов! – ближайшее время буду не в состоянии выпустить из рук.

Устал. Кто бы знал, как я устал. От всего. От одиночества, поисков и ожидания. От работы и постоянных проблем. Жить без любимых губ устал.

Я бы и от этой поездки отказался, но впервые за много месяцев на нашу просьбу с той стороны пришел внятный отклик. Впервые мы получили личное приглашение на встречу и подтверждение, что нас управляющий этого сочинского отеля ждет на разговор.

Руководство готово к диалогу, но, как было сказано в официальном письме, только лично со мной. Видать, моими замами и прочими засыльными казачками там уже “наелись”, им теперь гендиректора ОАО “Абашев и Ко” подавай.

Но мы не гордые, будет повод разгрузить голову и осмотреться на местности. Может, даже узнать, кому все-таки принадлежит этот проект, кто хозяева, кто стоит за спиной управляющего Градиенко В.С.

А если совсем все сложится идеально, я “рискую” в один день закрыть сразу два важных для меня дела. Найти свою снежинку и подписать договор на покупку отелей. Ведь когда-то же эта эпопея должна закончиться и наконец-то появиться свет в конце тоннеля?

Приземлившись в десять часов утра по местному времени в аэропорту Сочи, узнаю, что меня уже ждет служебная машина, любезно предоставленная принимающей стороной.

На улице комфортные плюс девять и робкое солнце, пригревающее по-весеннему тепло.

Сюда бы со снежинкой да прогуляться по набережной – я бы, наверное, был самым большим счастливчиком.

Перед встречей мы первым делом заезжаем в отель, в котором у меня забронирован номер люкс. Давно я, однако, здесь не был.

Я заселяюсь и, бросив сумку с немногочисленными вещами в спальне, выхожу на просторную террасу, вдыхая свежий морской воздух. Закуриваю, немного успокаивая нервы.

Еще чуть-чуть. Еще маленько.

Весь полет как на измене, и сейчас с содроганием жду звонка друга.

Скоро. Я чувствую, что скоро.

Докуриваю, выкинув бычок в пепельницу, и иду в контрастный душ.

Терпеть не могу появляться на важных приемах “с пылу с жару”, прямо с дороги, да и костюмы никто не отменял. Мои джинсы с черной футболкой вряд ли вписываются в деловой стиль, поэтому меняю их на белую рубашку, темно-синий костюм, галстук игнорирую, никогда их терпеть не мог, и застегиваю часы на запястье.

Взгляд в зеркало, еще бы убрать осунувшееся бледное лицо, и был бы тот же Абашев, что пару-тройку месяцев назад.

Ну да ладно, плевать, думаю, Градиенко будет не до этого.

Телефон в руки, дипломат… нет, не в зубы, но беру, и на выход. Мысленно собираю в кучу весь свой словарный запас и готовлюсь быть самым что ни на есть убедительным. Думаю, второго шанса судьба мне в этом вопросе не предоставит, поэтому нужно постараться и всеми силами ухватиться за первый.

Пока водитель везет меня до “Лагуны”, с надеждой пялюсь на экран телефона, но он, зараза, не хочет звонить. Ну, где ты там, Громов?

– Дамир Таирович, добрый день, вернее, утро.

Только стоит переступить порог светлого фойе, как мне навстречу выруливает Градиенко, тот самый несговорчивый управляющий, об которого мои “казачки” все зубы пообломали.

– Доброе, Валерий Степанович, надо полагать? – пожимаю руку мужчине по возрасту чуть старше меня, лет сорока с небольшим. С проседью в волосах и глубокими морщинами, избороздившими доброжелательное лицо. Жилистый, высокий, явно держащий себя в форме, и, судя по кольцу на пальце, прочно и долго женатый.

Это хорошо. Семейные люди менее ветрены в бизнесе, чем одиночки. Но это чисто так, лирика. Зато я сразу отметил про себя, что человек он неплохой. И юлить не будет. Чуйка за столько времени, проведенного в кругах бизнес-воротил, не дает осечек.

– Простите, что так рано вызвали, но я прекрасно помню, сколько ваши помощники добивались встречи с владельцем, вернее, с их преемником, – ведет меня на второй этаж небольшого административного здания он.

– Да ничего, чем раньше начнется день, тем больше дел будет в нем сделано, – усмехаюсь.

– Как долетели?

– Нервно.

– Не любите самолеты?

– Не люблю ждать, – а что и кого, уточнять я, конечно, не стал.

– Понимаю вас.

– Так значит, встреча у нас будет не с вами, Валерий Степанович? Ловко вы моих ребят “отбивали” последние полгода.

– Проверяли, насколько сильно вы хотите этот отель, Дамир Таирович, –  улыбается управляющий, – а если честно, просто были не готовы к серьезным перестройкам в управлении.

– А что же сейчас?

– А сейчас решаю все здесь уже ни я, – кивок и тон говорят о том, что этого преемника Градиенко уважает и с решением его согласится. Его или ее? Этого я так и не понял.

Вообще я здесь впервые, интерьер видел только по фото, но мне нравится сдержанный стиль, в котором выполнена внутренняя отделка. Ничего тебе кричащего или вычурного. Светлый беж стен, белый мрамор, здание явно не новое, но содержится в аккуратности и обновляется по мере необходимости. Уверен, и номерная база здесь в прекрасном состоянии.

Мысленно прикинув, сколько потребуется вложений и каков будет доход с этого места, заграбастать под свое “крыло” захотелось “Лагуну” еще больше. Или, по крайней мере, стать соучредителем. Такой вариант мы тоже рассматриваем с советом директоров.

– Прошу, – говорит мой провожатый и открывает передо мной дверь кабинета, пропуская вперед.

– Долго ждать? – нетерпеливо поглядываю на часы, проходя в глубь кабинета.

Громов должен с минуты на минуту отзвониться, у меня нет лишнего времени.

– Нет, пару минут. Поверьте, мы знаем, как драгоценно ваше время. Я выйду на минуту, – и, чуть ли не откланявшись, выходит, закрыв за собой дверь.

Странное что-то, не так я себе все это представлял.

Я прохожусь по кабинету, осматриваясь. Здесь стоит овальный стол красивого красного дерева, которому явно уже много лет. В вазе на нем стоят свежие цветы, источающие нежный аромат. Диванчик в стороне, и у большого окна в пол стоит письменный стол с компьютером и папками.

Тут уютно. Не знаю, но здесь чувствуется женская рука.

Подхожу к окну, вид которого открывается на буйную растительность. Пальма у самых окон и цветы, что усажены вдоль дорожек, а за всем этим великолепием виднеется гладь моря.

Красота.

Здесь все дышит тишиной и спокойствием. Прямо райский оазис, что странно. Я был в местах в десятки раз роскошнее, но эта витающая вокруг энергетика… тогда я еще не понимал, почему она так обволакивала и завлекала.

От мыслей отвлекает звонок мобильного.

Сердце ухает куда-то в пятки.

Громов.

– Алло, Дамирыч?

– Гром?

– Ну что, нашли мы ее, – усмехается друг в трубке, – поймали Золушку твою… – говорит, а одновременно с его словами до меня доносится щелчок.

Внутри все вздрогнуло.

Вдох, и до меня долетает звук открывшейся за спиной двери в кабинет и знакомый до боли запах. Сладкий, будоражащий, тот, который преследовал последние месяцы. Той, из-за которой я потерял и сон, и себя, и жизнь, кажется, в целом.

Быть того не может!

Оборачиваюсь и замираю...

– Евангелина Алексеевна Фадеева – это Шевченко Евангелина Сергеевна. Она владелица отеля, Абашев! Там бабка такого накрутила, что… – звучит голос в трубке, а я своих глаз не могу отвести от нее. От застывшей в десяти шагах от меня Евы.

Так близко.

Моя маленькая девочка, в легком, белом с алыми цветами платье, подол которого чуть развивается от сквозняка из-за открытого окна и двери, которую она не закрыла. С двумя любимыми косичками. Такая нежная. Невероятная.

– Привет, – робко улыбается, пряча руки за спину. Смотрит своими серыми океанами в самую душу.

Нашлась…

– Я уже понял, – бросаю в трубку дрогнувшим голосом и обрываю связь, прерывая все еще пытающегося мне что-то объяснить Громова. – Ну, здравствуй, Шевченко Евангелина Сергеевна. Я тебя обыскался...

Прячу руки в карманы брюк, сдерживая желание накинуться на нее и сгрести в охапку. Хочу неимоверно! Но для начала я должен понять, скучала ли она по мне? Нужен ли я ей еще?

– И долго ты от меня собиралась прятаться? – спрашиваю, хотя хотел сказать совсем другое.

Делаю шаг в ее сторону, но она чуть отступает к столу, чем немало меня удивляет.

– Я не собиралась прятаться, – отвечает чуть просевшим голоском.

У меня тут же проносятся мурашки по телу.

– Тогда как можно назвать твой побег, снежинка? – еще один шаг в ее сторону, а она отходит за стол.

Кошки-мышки, но этим меня она только заводит еще больше. Я и без того вот-вот рвану только лишь от одного взгляда на нее.

– Я не сбегала, Дам, – о боги, как она произносит мое имя. Только она так может!

– Ты просто улетела. А потом просто забрала документы из универа и исчезла, что я должен был подумать? – чуть добавляю строгости в голосе.

Да, черт побери, малышка, я зол. Как я был на нее зол, что приручила, как кота и бросила! Приласкала и избавилась. А по-другому как я мог расценить цепочку сделанных ею шагов?

– Это всего лишь случайность, что мне пришлось улететь, не поговорив с тобой, Дам. Я думала, что бабуле было плохо, и мне нужно было срочно, понимаешь? Срочно возвращаться! Я не сбегала…

– Ты не сказала мне ничего, Ева, что я должен был думать?

– Но ведь была записка. Да и ты же видел, что тогда даже слова Тима и твоей любовницы никак не изменили моих чувств к тебе, – шепчет Ева.

– Два месяца, снежинка, два! – выдыхаю, ероша ладонью волосы на затылке. – Я думал, я сойду с ума!

– Вернувшись, я поругалась с бабушкой, выяснила многие обстоятельства,  открыв которые, я не могла просто сидеть и ждать, когда ты меня найдешь. А мне до тебя было просто невозможно добраться! Ты забрался слишком высоко, Дамир Таирович, – говорит она загадками, а уголки пухлых губ чуть дрогнули.

Я делаю еще пару шагов, но она снова отходит.

Еще шаг вперед, а она два назад. Вокруг стола. От меня.

– Я не понимаю, о чем ты сейчас говоришь, Ева, я ничего не понимаю! – рычу в ответ, злясь, что не могу ее настигнуть. Руки тянутся сжать. Прикоснуться. Убедиться, что она не видение.

– Я здесь, в Сочи, нашла своих бабушку и дедушку по линии отца. Шевченко. Моя фамилия по папе Шевченко. Оказывается, они все эти годы меня тоже искали, и они же мне и рассказали про отели, которые держали родители. Отели, наследницей которых я стала по завещанию, – отступает еще на пару шагов по радиусу стола, наконец-то останавливаясь и сжимая тонкие изящные пальчике на спинке стула. – А начав разбираться в делах, я поняла, что ты хочешь нас купить, – немного зло звучат ее слова.

– Так ты знала, как со мной связаться?

Немыслимо! Я свою жизнь личную там похоронил, а она молчала, упрямица!

– Всего неделю! Я просто дала себе время немного подготовиться, чтобы стать с тобой если не на одну ступень, так хоть на пару ниже. Чтобы не уступать тебе в статусе, быть равной тебе, понимаешь?! – говорит моя девочка. И чем больше от ее слов во мне растет гордость за нее, тем сильнее расцветает обида, что она решила сама за нас двоих, не посвятив меня в свои планы.

– А я мучился, между прочим, от неизвестности, меня-то могла оповестить, Евангелина! – рычу.

– Ах, так! Я значит, плохая, а ты? – вдруг возмутилась она, ее брови сошлись на переносице в милой обиде.

– Что я? Я чуть с ума не сошел, когда мне сказали, что нет такой, как Евангелина Фадеева. Была, и нет! Ева, черт возьми!

Она уперлась руками о стол и проговорила:

– А ты разобрался со своей жизнью? С бывшими женами? С любовницами? С сыном? Хватило времени?

– В смысле? – опешил я от смены ее настроения. – С Ольгой я уже давно не имею ничего общего, кроме сына. С Никой я порвал еще тогда, ты же знаешь. Да и Тима я поставил на место... – оправдываюсь, как малолетка, хмурясь. Но судя по взгляду, меня просто разводят.

– То-то она и считала себя твоей невестой, – усмехается Ева, и тут я окончательно  понимаю, что она несерьезно. Задира. Моя маленькая нежная задира.

– А что, ты бы не стала за меня бороться? – подыгрываю ей.

– Я? За тебя? – усмехается снежинка, а я кайфую от ее улыбки. Да, именно такой я ее и запомнил.

– Да. Почему бы девушкам не бороться за внимание мужчины? Что за несправедливость? Мы, между прочим, тоже любим цветы, конфеты и приглашения на свидание.

– Я готовилась, правда, – чуть сникла она. – Я планировала то, как мы встретимся, как удивлю тебя, скажу, как соскучилась, – она осекается и поднимает огромные глаза, которые смотрят прямо в мою истосковавшуюся по ней душу.

– Скучала? – делаю пару шагов в ее сторону, и она больше не убегает, не отходит, не прячется.

– Очень. Думала, что ты меня не будешь искать. Думала, что больше не нужна тебе. Но надеялась, что все, что ты мне говорил, не пустые слова. Дам, я до сих пор хочу познакомиться с твоими родителями, хочу отправиться с тобой в круиз, хочу стать частью тебя, частью твоей жизни, – ее голос становится все тише с каждым словом. – Если ты… все еще этого хочешь.

– Ева, – замираю в шаге от нее, боясь, что с моим прикосновением ее мираж испарится. Во рту пересохло, как будто я оказался в пустыне и лишь она мой источник живительной воды. И только сделав шаг к ней, я, наконец пойму, реальность она или же игра моего больного воображения.

– Дам, – отвечает она и сама первой делает шаг, обнимая меня за талию, и укладывает голову мне на грудь. Я чувствую, как бьется ее сердечко.

Обнимаю, сжимая, вжимая в себя, утыкаюсь носом в ее волосы и вдыхаю уже такой до боли родной запах. Мой наркотик. Моя Ева.

– Люблю тебя, – шепчу, а она поднимает голову, заглядывая в глаза, в которых собираются слезы. – Люблю тебя, маленькая моя.