Глава 52. Ева

Один взгляд на Дама, и я снова пропадаю.

Стоит только увидеть его, такого стильного, серьезного, собранного в своем кабинете, и я забываю, как дышать.

А сейчас… невероятную легкость я чувствую внутри себя сейчас.

Будто я пушинка. Облачко.

Словно груз, что навалился на меня с того самого дня, когда мы в последний раз виделись с Дамом, упал с плеч. И теперь я готова прыгать от радости, как маленький ребенок, хлопая в ладошки. Смеяться, улыбаться и дарить этому невероятному мужчине свою безграничную любовь.

Стоять вот так и слушать стук его сердца под своим ушком – наверное, нет ничего лучше. Его крепкие объятия и признание в любви, от которого слезы счастья собираются в глазах, – вверх мечты.

–Ты же не будешь сейчас плакать, а, снежинка? – он касается подушечками пальцев моих щек, где уже прокатилось пара слезинок.

– Это эмоции, – шмыгаю носом и отвожу взгляд в сторону.

– Лишь бы только хорошие, но даже если и так, я все равно не вижу повода для слез. Теперь-то я точно тебя никуда не отпущу, – шепчет чуть ли не на самое ушко, опаляя его своим горячим дыханием.

Боже, как же я скучала! Как мне его смертельно не хватало! Будто тело, эмоции – вся я спала беспробудным сном без него. Не жила вовсе. И вот только сейчас просыпаюсь, оживаю и я, и все те будоражащие душу ощущения, что этот невероятный мужчина пробудил во мне своим присутствием там, в горах. Снова начинаю чувствовать себя настоящей и до безумия желанной женщиной. Его женщиной.

– Извините, Евангелина, – до меня доходят слова управляющего, деликатно постучавшего в дверь и заглянувшего в кабинет, – может, что-то нужно?

– Нет, Валерий Степанович. Я думаю, – поднимаю голову, встречаясь с горящим взглядом Дамира, – мы прогуляемся. Нам нужно многое друг другу сказать. Думаю, о судьбе отелей мы поговорим чуть позже, – предполагаю я, переводя взгляд с Валерия на Дама и, дождавшись кивка последнего, улыбаюсь другу отца.

– Хорошо, тогда, Евочка, даже не переживай. Я сегодня весь день тут, – и кивнув, выходит, закрыв за собой дверь.

– Хороший мужик, – произносит Дамир. – Располагает к себе.

– Не то слово, – подтверждаю я. – Столько лет оберегать детище моих родителей, – беру мужчину за руку и тяну за собой. – Пойдем, погуляем, поговорим, так сказать, в неформальной обстановке, – усмехаюсь, потому что это звучит достаточно смешно.

– Все важное на потом?

– Нет, все важное на сейчас, – и, подмигнув, повела за собой, чувствуя себя хозяйкой положения. Снова эта пьянящая власть над большим и сильным, она чарует.

Я накинула свое пальто и прихватила сумочку, после чего мы  вышли, держась за руки, во двор. Зеленый оазис, где буйно растет все, что ни посади. Такого изобилия цветов, деревьев и кустарников я не видела еще ни у одного отеля, и этот садик – по-настоящему наша гордость.

Мы идем по тропинке молча, мне кажется, сейчас каждый из нас, наконец, пытается принять то самое желаемое, что съедало эти долгие два месяца, за действительность. Реальность. Он тут. Дам со мной. Крепко держит меня за руку и идет рядом, покорно сдавшись на мою милость. С ним даже молчать приятно.

– Расскажешь, как все узнала? – нарушает наконец-то тишину мой мужчина. – Как справилась в одиночку со всем вот этим? С ума сойти просто, Ева.

Ловлю его заинтересованный взгляд, полный нежности. Еще крепче сжимаю пальчиками его огромную теплую ладонь. Такую надежную.

– Даже не знаю, с чего начать.

– С того момента, как от меня уехала. Как это получилось? Хочу знать все от и до, – ворчит мой мужчина. Он все еще немного обижен, мне кажется. И я могу его понять. Мало того, что уехала, так еще и документы поменяла, уничтожив Фадееву Евангелину Алексеевну навсегда.

– Это очень долгая история, – улыбаюсь я и обнимаю его за руку, утыкаясь носом в его плечо. Высокий и большой. За ним я точно буду как за каменной стеной.

От одного только его запаха голова начинает кружиться, а ноги подкашиваться. Я становлюсь тряпочкой, готовой расплыться розовой лужицей у его ног, стоит лишь вот так ему на меня посмотреть, с неприкрытым обожанием. Я таю. И начинаю свой рассказ. Прямо с того самого момента, когда позвонила бабушке. Выкладываю все-все-все, ничего не скрывая, даже про вскрытие ящика в секретере бабушки. Что его даже позабавило.

Заканчиваю я на звонке в его приемную.

– Об этом я вообще узнал совсем недавно. О том, что ты звонила мне. Но девушка выполняла свою работу, поэтому я не могу ей ничего предъявить, да и смысла нет. Однако это стоило нам двух месяцев, – тяжело вздыхает. – Кстати, твой старый телефон у меня.

– Откуда?

– Вероника, – практически прорычал сквозь зубы Дам.

– Вот же… значит, я его не теряла, она его украла?

– Я думал, что прибью ее, снежинка. Когда понял, что потерял с тобой всякую возможность связаться, – целует меня Дам в макушку.

– А Джесс? Она передала-таки записку?

– Передала. Да очень вовремя, благодаря ей я и понял, что твой телефон у Ники. Кстати, почему ты не восстановила сим-карту?

– Она на бабушке. Я пыталась, мне отказали без ее участия. А сама бабуля… ну, ты понимаешь, – горько улыбаюсь.

– Понимаю, встретила она меня очень… кхм.. радушно, – усмехается Дам, знакомым жестом проводя ладонью по волосам на затылке, слегка ероша их. А я только сейчас отмечаю, какие у него под глазами залегли тени, какая печать усталости на красивом мужском лице. Он ведь вымотал себя, отдав без остатка. Наверняка все работал, работал и работал. Света белого не видел.

Я покрепче обхватила его ладошку и плотнее прижалась к его руке.

– А почта? Я отправлял тебе свой номер на почту.

– Все было привязано к старому номеру телефона. Я попросту лишилась всего, оказавшись без него.

– Сумасшествие просто. Мы разминулись буквально в пару часов. В то утро, что ты села на поезд, мой самолет приземлился в столичном аэропорту, – с неприкрытым сожалением говорит Дам. – Всего пара часов могли бы все повернуть совершенно по-другому, снежинка.

– Я и в универе твой номер узнать пыталась, мне не сказали, – говорю, словно пытаясь оправдаться. Вздыхаю, отводя взгляд в сторону переливающейся на солнце водной глади. Море буквально искрится под первыми робкими весенними лучами.

– А Злата? Я узнал номер твоей подруги, но дозвониться ей тоже не смог.

– Она с мамой улетела в Милан и вернулась только пару дней назад. Потеряла там телефон и завела новый номер, – пожимаю плечами, усмехаясь, – какие-то сплошные нелепые случайности отдаляли нас друг от друга все это время. Даже смешно.

– И смешно, и грустно.

– В общем, потом я решила, спонтанно, правда, но ехать на поиски своих родных. Практически шаг в никуда. Когда я окончательно поругалась с бабушкой, у меня, как мне казалось на тот момент, просто не было выхода. Я будто осталась одна на всей планете. Я до последнего думала, что тебе удастся меня быстро найти, Дам. Но нет. И все эти какие-то сумасшедшие обстоятельства, возникающие на пути, препятствующие нашей встрече, видимо, были не просто так, – улыбаяюь, снизу вверх заглядывая в любимые глаза.

– Похоже на то.

– Найдя родственников, я словно обрела часть себя. Ту, которую у меня хотели отобрать. Мои бабуля с дедулей просто невероятные люди. Мне до сих пор странно и непривычно слышать, как все время звучат имена родителей. Их помнят и любят, – делаю небольшой перерыв. – А потом вот новость о тебе, о твоей фирме, как гром среди ясного неба. Но гром той грозы, которая бывает после долгого и засушливого лета.

– Гром, – улыбается Дам, – почему ты сразу не позвонила? Просто не сказала: привет, Дам, это я, твоя снежинка.

– Я не знала, как рассказать тебе о себе. Я готовилась. И вот... теперь мы тут. Вместе, – говорю, и мы замолкаем.

Дам обнимает меня за плечи, притягивая к себе под бочок, а я млею и таю от солнышка, что пригревает, от птичек, что так заливисто поют,  и от мужчины, что идет рядом, задумчиво глядя вдаль.

Я не замечаю, как мы выходим к большой набережной, проделав неблизкий путь. И только сейчас рискую нарушить это его странное молчание:

– Кстати, ты не голоден? Тут есть прекрасное местечко, с ним меня познакомил Валерий Степанович. Еще оно было любимым местом моих родителей. Там есть полуоткрытая веранда, ротанговая мебель и идеальные отбивные, которые мне очень напомнили те самые, что ты готовил в горах.

– Я с удовольствием. Потому что, когда последний раз нормально питался, совсем и не помню, видимо, в тех самых горах, – усмехается он и легонько губами касается моего виска. Я слышу, как он шумно вдыхает запах моих волос. Сердечко замирает от щемящего чувства и тут же пускается вскачь. – Веди меня. Куда ты, туда и я, – произносит он, а мне эти слова западают в самую душу.

Мы заходим в небольшой местный ресторанчик. В такое раннее время оказываемся здесь практически одни. Я делаю заказ на двоих, так как Дам дает мне полный карт-бланш. Единственное, мой заказ Дам дополняет бутылкой игристого вина, которое нам тут же приносят, пока готовится еда.

Дамир отпускает официанта, откупоривает сам бутылку, разрушая тишину легким приглушенным хлопком, и разливает его по фужерам.

– За нашу встречу, – подает мне бокал, и мы касаемся ими. Легкий переливистый звон нарушает тишину, смешиваясь с шумом едва различимого морского прибоя. Даже крики чаек уходят на задний план. Здесь только он и я. И больше ничего не нужно. Я самый счастливый человек на всем белом свете. Кажется, теперь между нами окончательно исчезли все стены. Разрушились все недопонимания.

Уютно. Рядом с ним я дома и в прямом, и в переносном смысле слова.

После сытного обеда мы снова отправляемся гулять. Шутим, смеемся и болтаем ни о чем. Не затрагиваем больше тяжелых переживательных тем, касающихся нашего такого долгого расставания.

– Знаешь, я ведь для себя еще там, в горах, все решил, – вдруг останавливается Дам, притормаживая и меня, потянув за руку.

– Что решил? – спрашиваю удивленно.

– Я, правда, не подготовился, но я обязательно все исправлю. Просто больше нет сил ждать.

– О чем ты, боже мой? – я начинаю не на шутку волноваться. Потому что вижу, как он собрался, как стал серьезным, а буквально минуту назад улыбался. Руки похолодели от волнения, и пальчики слегка задрожали.

Дамир неожиданно подхватывает меня на руки и, как пушинку, ставит на парапет. Таким образом мы оказываемся практически на одному уровне. Он заглядывает мне в глаза и что-то достает из кармана.

– Дам, ты меня пугаешь...

– Снежинка моя, маленькая моя, – сжимает он пальцами мой подбородок, возвращая взгляд глаза в глаза. – Я люблю тебя. Сильно, невероятно, больше жизни... Я не знаю такого слова, чтобы оно отразило то, что я к тебе чувствую в полной мере. Безумие если только, – смеется, отчего вокруг глаз бегут едва заметные морщинки.

Я замерла. Я в предвкушении. Он стоит у моих ног, подняв голову вверх, обнимает одной рукой, и мое сердце пропускает удар за ударом. Оно просто забыло, как надо биться ровно.

– Выходи за меня? – звучит неуверенно.

Удивительно неуверенно, словно мужчина боится услышать “нет”.

Я же… все. Умерла от остановки сердца.

– Извини, по всем правилам у меня должно быть роскошное кольцо, специально купленное к этому моменту, и оно есть, правда, снежинка, но там, в Москве, –  начинает торопливо объясняться. – Я же совсем не ожидал тебя встретить здесь, и вот... – он берет мою ладошку в свою, я вижу, как его руки трясутся. Так же сильно, как и мои. Как он волнуется, возможно, в тысячи раз сильнее, чем я.

Дам надевает мне на пальчик колечко, скрученное из проволоки от бутылки того шампанского, что не далее как час назад мы пили в ресторане.

Боже, он же скрутил его так, чтобы я не заметила ничего!

Он подбирал слова.

Он готовился.

Я молчу и кусаю губы, потрясенно смотря на безымянный палец, не могу вымолвить ни слова. Слезы уже потоком по щекам, и я даже не пытаюсь их останавливать. Без толку.

– Ева? Я понимаю, колечко не то, но оно есть, дома. Или... – я касаюсь пальчиком его губ, и он замолкает. Обвиваю его шею руками, забираясь пальчиками в его волосы, и касаюсь своим лбом его. Заглядываю в полные тревоги глаза.

– Люблю тебя, слышишь? О лучшем муже я и мечтать не могла! – шепчу ему в губы.

Я говорила, что мой мужчина немного сумасшедший? Нет? Так вот теперь это говорю со стопроцентной уверенностью! Этот сумасшедший от любви мужчина подхватил меня за талию и закружил так, что моя голова пошла кругом. Я взвизгнула и рассмеялась, все сильнее цепляясь за плечи Дамира.

– Сложно поверить что ты, мое счастье, у меня в руках, – ставит меня на землю, обнимая, покрывая поцелуями мокрое от слез лицо.

– Да-да, я тут и никуда больше не исчезну. Я еще надоесть тебе успею, – смеюсь, шутя.

– Никогда так не говори.

– Не буду, – отвечаю серьезностью на серьезность. – А можно нескромный вопрос? – спрашиваю я, чувствуя, как начинают краснеть щеки.

– Задавай, снежинка, – улыбается Дам, ничего не подозревая.

– Ты где остановился? – опускаю глаза, стесняясь и себя, и своих желаний, которые обуревают еще с момента встречи.

Дамир подцепляет пальцем за подбородок и заставляет посмотреть на него, но я все равно стыдливо отвожу глаза в сторону.

– Ева? – говорит Дам. – Посмотри на меня, малышка, – просит он серьезно.

И мне ничего не остается, как вобрать побольше воздуха в легкие и посмотреть в темные, как ночь, глаза мужчины. – Что ты хочешь, Ева? Говори, – настаивает он.

– Я ужасно соскучилась, – говорю охрипшим от волнения голосом.

– Я жду, – подталкивает меня к словам, ведь он прекрасно понимает, о чем речь.

Он хочет слышать.

– Хочу тебя, – проговариваю быстро, но выдохнув, повторяю. – Я. Хочу. Тебя, – говорю, выделяя каждое слово, глядя ему прямо в глаза.

– И я, малышка. И я. Если бы ты знала, как я хочу! – шепчет в губы, после сказанных слов сминая своими.

– Тогда пригласи уже свою невесту к себе, а? Или ты хочешь, чтобы она прям здесь истлела? – отрываюсь от него, но не успеваю я и отступить от мужчины, как он крепко хватает меня за руку и тянет к недалеко виднеещемуся паркингу такси.

Как мы добираемся до его гостиницы, я не помню. Только его руки, которые держали меня крепко, словно он боялся, что я убегу или исчезну.

Потом ресепшен, где он берет ключи от своего номера, и лифт, где меня тут же впечатывают в свое тело, тяжело дыша куда-то мне в шею.

Я была словно в какой-то прострации. Я словно видела все со стороны. Но в то же время я остро чувствовала его поцелуи. По телу маршировали гигантские слоники-мурашки, и по коже пробегали мелкие разряды тока с каждым мимолетным прикосновением мужчины. Желание, не стыдясь, собиралось в тугую пружину, заставляя гореть от нетерпения.

Ласки становились откровеннее, поцелуи смелее, и какое счастье, что лифт прямиком доставил нас на нужный этаж. А когда двери его открылись, мы чуть ли не вывалились в коридор. И смеясь, как собирающиеся нашкодничать подростки, скрылись внутри его номера.