Глава 4
Когда я пришла в нашу общую с сестрёнками спальню и, по совместительству, в гардеробную, там уже стоял дым столбом. Вернее, дым и пар. Дым шёл от жаровен, на которых калились металлические прутья для завивки локонов, а пар - от тазов и кувшинов с горячей водой. В этом чаде носились служанки, тащившие кто утюг, кто горячие влажные салфетки, кто пудру или румяна.
Три девицы в шесть рук укладывали Вилме волосы, перевивая их нитями жемчуга. Аделина стояла посреди комнаты на стуле - подшивали подол её платья, оказавшийся чуть-чуть длинноватым. Гисла пудрилась, пытаясь избавиться от яркого румянца на пухлых щёчках, Халла накладывала румяна на своё белоснежное бледное лицо. Илвы не было видно, а Бирла сидела возле зеркала, пока ей расчесывали волосы, и со снисходительной усмешкой наблюдала за царившим переполохом.
Она единственная заметила моё появление и махнула рукой. Я подошла к ней и заглянула в зеркало, высунувшись сбоку.
Зеркало показало привычную меня - со светлыми волосами, пушистыми надо лбом и у висков, с зеленовато-непонятными глазами и вечно обветренными губами. Всё было так же, как раньше, но что-то изменилось. И я не могла понять, из-за чего всё стало иным. Неужели, из-за приезда короля Снëбьерна? Но что такого особенного в его приезде? Разве что интерес ко мне?..
- Ваше высочество, надо сменить платье и уложить вам волосы, - служанка начала расстегивать крючки на моём корсаже.
Я позволила себя раздеть, нырнула в праздничное платье - ещё более роскошное, чем то, что надевала для встречи гостей из Утгарда, и уселась на скамейку возле Бирлы, пока меня расчесывали, бережно укладывая пряди волнами.
- Ты где пропала? - Аделина спрыгнула со стула и покружилась передо мной, хвастаясь платьем.
- Очень красиво, - похвалила я, но мысли мои витали очень далеко отсюда - где-то на восточном побережье, где нашли мёртвую девушку с обрезанными волосами.
- Когда корсаж чёрный, талия кажется тоньше, верно? - Аделина грациозно изогнулась, пытаясь поглядеть на себя через плечо.
- Талия кажется тонкой, когда она тонкая, - тут же хихикнула Вилма и вскочила, оттолкнув служанок, чтобы показать нам свою талию - такую тоненькую и ладную, что сразу хотелось взять её в кольцо пальцами, чтобы проверить, не обманывают ли глаза.
- Покажи-ка язык, - попросила я Вилму.
- А что такое? - забеспокоилась она и высунула язык.
- Когда высовываешь язык, талия становится тоньше на палец, - сказала я серьёзно. - Так и ходи, тебе очень идёт.
Аделина прыснула, Вилма спрятала язык и привычно надула губы.
- Ну тебя! - дёрнула она плечом и уселась на прежнее место, позволив служанкам продолжить свою работу по завивке её кудрей.
- Всего лишь посоветовала тебе, как лучше, - вздохнула я с притворным сожалением.
- Хороший совет, Вилма, воспользуйся! - Аделина засмеялась и сделала ещё один поворот по комнате, позволив платью лететь алым облаком. - Так где ты была, Мейла?
- Шпионила за гостями, - сердито отозвалась Вилма.
- Занималась государственными делами, - поправила я её.
- И что узнала, пока.. занималась делами? - Аделина перестала кружиться и остановилась, с любопытством глядя на меня.
Остальные сестры тоже принялись требовать от меня новостей, а я, обычно такая разговорчивая, сейчас молчала.
Не всё из того, что мне удалось услышать сегодня, надо знать моим сёстрам. Да и то, что им надо знать - стоит ли говорить перед предстоящим праздником? Глаза у них горят, они ждут сегодняшнего вечера, мечтают понравиться принцам, поразить всех красотой и нарядами, натанцеваться всласть... Могу ли я лишить их этого, сказав, что принцам мы абсолютно безразличны?
Но молчать слишком долго не стоило и я решила преподнести сёстрам самую безопасную новость.
- Говорят, у господина короля кроме двух сыновей есть ещё и доченька, - сказала я таинственно. - она влюбилась и сбежала из дома с любимым.
- Так вот почему он такой хмурый, бедняга! - догадалась жалостливая Гисла.
Я подтвердила, что король очень переживает, и сестры заахали на разные лады, обсуждая поступок принцессы из Утгарда.
Но тут раздался тонкий голосок Илвы:
- И вовсе не поэтому, - сказала она важно, появившись невесть откуда. - У него, вообще, нет дочери. А грустит он потому, что умерла его любимая жена. Она была родом из наших мест, с меловых скал острова Мë.
- Уймись, Илви! - Халла отмахнулась от неё. - А с кем сбежала принцесса, ты узнала, Мейла?
- Нет, до таких подробностей мы не дошли, - многозначительно покачала я головой. - Но давайте будем уважать чувства нашего гостя, и не станем слишком открыто выказывать принцаи симпатию. Будем вести себя достойно, как полагается принцессам из Нурре-Ланна. Мы же добрые. Не надо заставлять короля Снëбьерна слишком сильно грустить, вспоминая легкомысленную дочку.
- У него нет дочери, - снова встряла Илва. - Он грустит по жене, она была принцессой с острова... - договорить она не успела, потому что Вилма попросту зажала ей рот.
- Что же ты не узнала главного, - упрекнула она меня и тут же мечтательно закатила глаза: - Как это всё романтично, девочки! Сбежать с любимым! Как в старинном романе! Если сестра такая отчаянная в любви, представляю, какие у неё братья!
- Не торопись с выводами, Вилли, - предостерегла я ее, потому что совсем не хотела, чтобы у сестёр появились надежды в отношении утгардских олухов. - Мы совсем их не знаем.
- Ну как же не знаем! - Вилма захлопала в ладоши. - Ведь всё они дети одного отца! Мы же тоже похожи друг на друга! Всё красивые, добрые, умные...
- Тебе волосы завить не успеют, - пресекли я её восторги, и Вилма, вспомнив о локонах, метнулась обратно в объятия служанок, вооружённым горячими металлическими прутами.
Постепенно все вернулись к своим прежним занятиям, и опять всё в комнате зашипело, закипело, и поднялись облака душистой пудры.
- Занималась государственными делами, значит? - уточнила Бирла, повернувшись ко мне, отчего служанкам пришлось обежать её стул, чтобы ловчее было орудовать гребнями. - Как узнаёт мама, что ты суешь нос, куда не следует...
- Не волнуйся, - успокоила я её, - мой нос всегда суется только куда следует. А мама ничего не узнает. Ты ведь ей не скажешь?
- Как будто кроме меня сказать некому, - буркнула Бирла.
- Только ты, моя дорогая сестрёнка, говоришь всём правду в лицо, - сказала я очень серьёзно. - Другие берегут нервы наших любимых родителей.
- А я, значит, не берегу?
- Увы, ты бережешь только собственную совесть, - удрученно вздохнула я.
Бирла бросила в меня пуховку от пудры, я легко увернулась, а вот служанка которая меня причесывала, оказалась не такой ловкой и выронила гребень, а когда кинулась его поднимать, нечаянно толкнула Халлу, и та рассыпала порошок кармина...
- Я разговаривала с королевским шутом, его зовут господин Олли, - очень громко прозвучал голос Илвы, - он всё рассказал мне об Утгарде. Почему вы мне не верите? Я говорю правду.
- Илва, милая, - протянула Аделина, примеряя жемчужное ожерелье в три ряда, - конечно, мы тебе верим. Верим, что ты сама веришь в то, что говоришь.
- Я правду говорю! - Илва поворачивалась то в одну сторону, то в другую. - Король Снëбьерн потому и приехал в наши края за невестой для своих сыновей, потому что его покойная жена была с острова Мë. Они познакомились совсем молодыми, и она сбежала с ним в его королевство, они очень любили друг друга, но она умерла, и король Снëбьерн до сих пор живёт её памятью, и так больше и не женился.
На её слова о не обратил никакого внимания, и только я, точно знавшая, что короля Снëбьерна привели в наши края вовсе не романтические чувства, невольно прислушалась.
- Илви, иди сюда, - позвала я сестру, и она подошла, глядя настороженно и серьёзно. - Ты с кем разговаривала? - спросила я. - С шутом?
- Да, - кивнула она. - Его зовут господин Олли.
- Он карлик? - задала я новый вопрос.
- Да, - теперь Илва посмотрела на меня удивлённо. - ты с ним тоже разговаривала?
- Он был на аудиенции у отца, вместе с королём и принцами, - сказала я.
- Разве? - Илва наморщила лоб. - Не помню...
- Просто ты смотрела на принцев, а не на тех, кто из сопровождал, - подсказала Бирла.
- Можно подумать, ты на кого-то другого смотрела, - не осталась в долгу Илва.
- Тише, не ссорьтесь перед праздником, - остановила я их, - от споров портится цвет лица.
Они обе сразу угомонились, а я продолжала расспрашивать Илву:
- Зачем ты заговорила с этим шутом? Мама разве не говорила, что принцессам нельзя заговаривать с незнакомцами?
- Но я с ним не заговаривала, - невозмутимо ответила Илва. - Он сам заговорил со мной.
- Прекрасное оправдание, - похвалила её Бирла, которая краем уха слушала нашу беседу.
- А вас, госпожа Говорю-только-правду, никто не спрашивает, - одернула я её и снова обратилась к Илве: - Он заговорил с тобой и сходу начал рассказывать, что его король живёт в любовном воздержании? Ваше высочество, вы не должны слушать подобные вульгарные речи. Вы должны были заткнуть ушки и бежать куда подальше.
- Не разговаривай со мной, как с ребёнком, - возмутилась Илва. - Ты всего на три года старше. А я уже совсем взрослая. И господин Олли не сразу начал говорить о короле Снëбьерне. Сначала он спросил меня о тебе.
- Как, и он тоже? - пробормотала я.
- Что? - не расслышала Илва.
- Говорю, что ты поступила очень легкомысленно, хоть и взрослая, - сказала я чётко и раздельно. - И почему, кстати, я заинтересовала королевского шута? Он решил на мне жениться?
Бирла расхохоталась, а Илва посмотрела с укором.
- Очень смешная шутка, - сказала она без тени улыбки. - Он спрашивал, действительно ли мы с тобою сестры.
- Странные расспросы, - я нахмурилась. - С чего бы?
- Что тут странного? - удивилась Илма. - У тебя светлые волосы, у меня тёмные...
- А родня ли вы с Вилмой, шут не спрашивал?
- Нет, - растерянно сказала Илма.
- А то, что папа у нас блондин, а мама - брюнетка, это ничего не значит? - не унималась я.
Илва замолчала, задумчиво наморщив лоб.
- Ты права, странные расспросы, - Бирла жестом попросила служанку оставить её, и та сразу отошла. - Давай-ка я сама расчешу тебе волосы, Мейла. А ты, Илва, или переодеваться, иначе опоздаешь к торжеству.
Когда Илва ушла, я сказала поймав в зеркале взгляд Бирлы:
- У тебя самой причёска не готова. Не боишься появиться перед гостями лохматой?
- Как будто кто-то будет на меня смотреть, - усмехнулась она. - Вилма правильно сказала, я только и умею, что говорить правду в глаза, а это никому не нравится.
- Ты же не просто так взялась меня причесывать? - я решила последовать её правилу и пойти напрямик, без намёков. - Хочешь посекретничать? И о чем же?
- Может, ты скажешь? - Бирла принялась расчёсывать меня, и хотя делала это не очень умело, дергая меня за прядки, я не позвала служанку обратно. - Что это за внимание к тебе со стороны короля и шута? - продолжала Бирла.
- Сама не верю, что это - любовь с первого взгляда, - призналась я.
- Ты точно ничего не натворила? - спросила сестра, подозрительно.
- Говоришь, как мама, - я подала ей шпильку, чтобы заколола боковые пряди.
- Наверное, потому что есть основания? - предположила Бирла, благополучно втыкая шпильку мне в голову.
Я вскрикнула и дёрнулась, но Бирла это ничуть не смутило.
- Сиди смирно, - приказала она и снова ткнула шпилькой.
На этот раз шпилька миновала мою голову и по самую головку утонула в волосах, а я с облегчением перевела дух.
- По-моему, красиво, - Бирла отступила на шаг, полюбовавшись своей работой.
- По-моему, у меня дырка в черепе, - пожаловалась я, почесывая ногтями висок.
- Руку убери, - посоветовала Бирла, - причёску испортишь. Так что происходит? Почему тобой так заинтересовались?
- Знаю об этом ещё меньше твоего. Может, я похожа на сбежавшую дочку короля Снë? - я как-то нечаянно сократила суровое имя утгардского короля, и оно сразу стало забавным и милым.
Снë... Снежок... Наверное, так могли звать его родители, когда он был маленький. Хотя, он с детства, скорее всего, был чёрный, как уголёк. Такого со снегом не сравнить.
- Откуда ты, вообще, узнала про его дочку? - спросила сестра.
- От отца, - уклончиво ответила я, даже не солгав.
Ведь я и в самом деле услышала об этом от папы. А при каких обстоятельствах - даже Бирлы это не касалось, пусть я любила её немного больше остальных сестёр.
- Почему мне кажется, что ты что-то задумала, Мейла? - она поймала меня за руку, пытливо заглядывая в глаза.
- Потому что это правда, - я посмотрела на неё честно-честно. - Хочу поднести рог с медовой брагой его снежному величеству и прочитать ему хвалебные стихи. Хорошая идея, правда?
- Хорошая, - согласилась Бирла. - Только не скажи опять: всё у нас было прекрасно до вашего приезда, чего и вам желаю.
Я не сдержала усмешки. Всегда приятно, что твою шутку оценили.
- Думаешь, это смешно? – спросила Бирла.
- По мне, так даже остроумно, - быстро ответила я. – Но в этот раз шутить не следует, ты права. Хорошего – помаленьку.
- Хорошего! – хмыкнула она.
Я поднялась со скамейки и принялась бродить по комнате между сестрёнок и их служанок. В движении мне всегда думалось лучше, вот я и слонялась туда-сюда, натыкаясь на служанок, заглядывая в шкатулки к сёстрам, а сама думала о короле Снёбьерне.
Как он собирается искать колдуна, который убивает девиц? И что это за магия, где нужны кровь и волосы? И для чего она?
Гальдр – искусство колдовских заклинаний. Кто хочет овладеть им, должен тренировать память и язык, чтобы выучить древние песнопения и произносить их наизусть, с чувством, чётко и внятно. Должны быть внутреннее сосредоточение, твёрдое сердце и… дар богов. Всё, больше ничего не требовалось. Ни чужой крови, ни волос. То есть источником магии был сам маг. И силы он черпал только свои, но никак не чужие. Как можно воспользоваться чужим силами? Это всё равно что отрубить кому-то ногу и попытаться себе прирастить – жестоко, глупо и совершенно бессмысленно.
Конечно, в сказках рассказывали про злющих инеистых великанов, которые знали совсем другую магию – чёрную, кровавую и потому запретную, но та магия умерла вместе с великанами. Никто уже и не помнит, что там было за колдовство, у этих великанов.
А если не все великаны погибли в войне с богами? Вдруг кто-то выжил и прячется на земле, продолжая своё чёрное дело?
Но я тут же оставила эти сказки Илве. Ага, прячутся. В Утгарде, в Железном лесу. И пасутся там, как овцы, под присмотром короля Снё. Один великан сбежал из загона, и теперь Его Снежность примчался ловить заблудшую овцу. Или барана.