Глава 5

- Ты и в самом деле поднесёшь ему рог? – спросила Бирла, вместе со мной глядя на короля Снёбьерга, который сидел рядом с отцом во главе стола, как и положено почётному гостю.

Принцы сидели по левую руку от нашего отца, ели и пили за троих, и то и дело гоняли слуг к музыкантам, требуя играть повеселее.

- Надо же проявить вежливость, мы же принимающая сторона, - пожала я плечами и заметила: – Женишки-то на невест и не смотрят.

- М-да, - задумчиво согласилась Бирла.

Зато мои сестрёнки, сидевшие напротив принцев, всячески старались привлечь их внимание – жеманились и смеялись, скромно опускали глаза и задорно глядели из-под ресниц. Жаль только, что на гостей ни один приём женского очарования не действовал.

Наши места с Бирлой сейчас пустовали. Мы с ней почти одновременно дёрнули из-за стола и совершенно случайно столкнулись возле бочонков с пивом, элем, мёдом и вином, которые стояли вдоль дальней стены. Ну, возможно, случайности здесь были ни при чём, и Бирла просто взялась следить за мной из природного милосердия или по настоянию мамочки, которая сидела на противоположном конце стола и то посматривала в сторону гостей, то искала взглядом меня и Бирлу. Боюсь, мы обе доставляли ей одинаковое беспокойство, пусть и по разным поводам.

Поймав за рукав пробегавшую служанку, я указала на бочку с медовой брагой и на самый большой рог для питья, окованый серебром, висевший на серебряной цепи. Я не сомневалась, что в середине пира матушка собиралась подать этот рог почётному гостю, но решила опередить её.

Когда служанка сняла рог со стены, матушка встрепенулась, но я с улыбкой помахала ей рукой, успокаивая. Успокоилась она или нет, но продолжала следить за мной взглядом, хотя и не бросилась выяснять, что я задумала.

Рог был наполнен напитком, я взяла его двумя руками и пошла во главу стола, стараясь ступать ровно, чтобы не расплескать напиток. До этого я никогда не подавала рог, но видела, как это делала мама и путешествующие скальды, поэтому чувствовала себя весьма уверенно.

В зале было шумно, но по мере того, как я подходила, становилось тише. Даже принцы замолчали, с интересом глядя на меня, а сестрёнки, наоборот, завертелись ужами.

Наверное, все ожидали, что я поднесу напиток кому-то из принцев, но я прошла мимо них, мило улыбнувшись, и остановилась возле отца, поклонившись ему, а потом повернулась к королю Снёбьерну, смело посмотрев на него.

Он тоже смотрел на меня, и сейчас я не видела ничего странного в его глазах и выражении лица. Он просто ждал, как и полагается гостю, которому полагаются определённые почести.

- Подношение мёда королю Снёбьерну, - произнесла я нараспев. – Говорить стихи хочет Мейла, дочь короля Бернарда.

Обычно разрешение говорить давал отец, которому, собственно, и подносили мёд, но в этот раз напиток предназначался гостю, ему и следовало отвечать.

Король Снёбьерн помедлил, а потом сказал:

- Пусть говорит.

Теперь я поклонилась ему, благодаря за разрешение, и прочитала ткие стихи:

- Ясень седой,

Славный герой

Снежный медведь,

Мне разреши

От всей души

Песню пропеть.

Славу твою

Я пропою -

Боги услышат.

Песня звучит,

Песня летит

Выше и выше.

Средь наших людей

Сто тополей,

Нет их смелее.

Но ясень – один,

Ты, господин,

Ты всех храбрее.

- Ладно и складно, - похвалил отец и первым захлопал в ладоши, а его поддержали остальные.

Особенно старались принцы из Утгарда. Принц Эйвинд даже взвыл волком, показывая, как доволен похвалой отцу.

Даже мои сестрички захлопали, хотя у Вилмы было довольно кислое лицо.

Я тоже была довольна, что прочитала стихи чётким речитативом, нигде не сбилась, нигде не споткнулась, да и песенка получилась неплохой, что уж скромничать. Наставник Вилфред был бы мною доволен.

Не заклинание гальдра, конечно, но у нас же тут не состязание в колдовском мастерстве.

Король Снёбьерн тоже соизволил похлопать, принимая песню и протянутый мною рог.

Он был осушен на одном дыхании, и это вызвало вторую волну восторга. Служанка подбежала забрать рог, а я тут же зачитала новые стихи, стараясь говорить громче, чем хлопали гости:

- Песня гостю по нраву,

Награду просить право

У девы-поэта есть.

Пусть же гость не скупится,

Удачею поделиться

Требует честь.

Как серебром покрыта,

Как лунным светом залита

Снёхетта гора,

Так тот отказать не может

Кто сам по себе дороже

И золота, и серебра.

- Прекрасно сказано, Мейла! – похвалил меня отец.

Но я ждала, что ответит тот, кто у нас был «дороже и золота, и серебра», и в ожидании ответа изо всех сил старалась смотреть как можно наивнее и милее.

Неподвижное лицо короля Снё можно было сравнить с куском льда.

Интересно, улыбается ли он когда-нибудь? Отец говорил, что в юности Его Снежность был тем ещё весельчаком. Куда же он девался, тот хохотун Снё, с которым мой папаша пил на брудершафт?

- Какую награду хочет принцесса Мейла? – спросил его величество король Снёбьерн. – Серебром или золотом?

Тут мне следовало скромно отказаться и от золота, и от серебра, и получить в дар то, что сам гость посчитает нужным. Отец ободряюще кивнул мне, чтобы я действовала дальше. Он был очень мною доволен, мой папочка. Ну да, если считает, что я смогу противостоять даже инеистым великанам, что значит спеть нужную песенку на пиру?

- Благодарю, король, но мне не нужно ни серебра, ни золота, ни парчовых тканей, - ответила я учтиво. – Осмелюсь просить у вас одно желание, если вы осмелитесь на такой дар.

Отец удержал на лице улыбку, но из довольной она мгновенно превратилась в натянутую, а спиной я чувствовала взгляд матери, и он прожигал меня до костей.

В зале снова стало тихо, но король Снёбьерн спокойно смотрел на меня, а я – изображая милашку-принцессу – смотрела на него.

- И что у вас за желание, принцесса Мейла? – спросил он, наконец.

- Я ещё не придумала, ваше величество, - ответила я и похлопала глазами, как Вилма, когда выпрашивала сладости. – Когда придумаю, то сразу вам скажу.

Стало ещё тише, хотя это казалось невозможным. И в той тишине принц Эйвинд, который только что поднёс к губам бокал, громко фыркнул, забрызгав вином брата. Тот без особых нежностей пихнул младшего принца в плечо и сердито принялся стряхивать алые капли с камзола.

Король Снёбьерн остался таким же невозмутимым. Он медленно кивнул и сказал:

- Хорошо, я буду ждать.

- Благодарю вас, - я улыбнулась ещё милее, поклонилась ему ещё раз, поклонилась отцу, и почти вприпрыжку отправилась на своё место.

Гости и придворные постепенно ожили, речи и музыка возобновились, и вскоре никто не смотрел на меня. Кроме матушки, разумеется.

Конечно же, сразу рядом со мной в кресло шлёпнулась Бирла.

- И что это мы сейчас наблюдали? – зашептала она. – Мейла, ты не спятила, случайно?

- С чего бы? – я положила себе на тарелку куриную ножку и тушёных овощей.

Важное дело было сделано, и следовало хорошо подкрепиться.

- Ты только что выторговала у короля из Утгарда желание и ничего не попросила?

- Да не знаю, что просить! – изобразил я растерянную невинность. - Но это полезная вещь на будущее, знаешь ли. Надо обрастать государственными связями. Политика – штука тонкая.

- Так это ради государственных связей? – не поверила Бирла.

- И только ради них, - заверила я её. – Не понимаю, почему ты так переполошилась.

- Не только я, - ответила она мне в тон. – Матушка тоже переволновалась. И кажется, очень хочет с тобой поговорить.

- Сейчас у неё нет времени для разговоров, - я взяла себе ещё курицы. – Завтра поговорим.

- Ну, смотри, - покачала Бирла головой.

Я и смотрела. И видела гораздо больше, чем мои сестрички, которые, как только закончился праздничный пир, помчались танцевать, чтобы произвести впечатление на принцев.

А уж ногами принцессы вертеть умели.

Особенно старались Вилма и Халла. Они устроили такой дикий перепляс, что зрители чуть под потолок не прыгали, а уж ладоши себе отбили точно на ближайшие две недели.

Но я наблюдала только за отцом и королём Снёбьерном, которые в веселии не участвовали, а тихо переговаривались, сидя во главе стола.

Я видела, как к отцу подошёл Храфн, один из лучших кормщиков на побережье, и учтиво поклонился. Его Снежность кивнул ему, и они о чём-то довольно долго беседовали.

Когда беседа закончилась, и Храфн отправился вон, я уже поджидала его за дверями зала.

- О чём ты говорил с королём из Утгарда? – спросила я, когда кормщик прошёл мимо, не заметив меня.

- Принцесса! – он так и подскочил. – Разве можно пугать людей из-за угла?!

- Отвечай по делу, - потребовала я. – Он тебя нанял?

- Прошу прощения, но это - государственная тайна, - важно сказал Храфн.

- А я – государственная принцесса и доверенное лицо его величеств, - сказала я ему в тон. – Поэтому, говори.

- Если всё так, то сами у них и спросите, - схитрил кормщик, попытавшись уйти, но я его не пустила, ухватив за рукав.

- И сколько тебе заплатили, чтобы ты завтра прокатил короля Снёбьерна на лодочке? – насмешливо спросила я.

Он взглянул на меня искоса, но вырываться перестал.

- Храфничек, я заплачу тебе ещё столько же, - начала я вкрадчиво, - но завтра вместе с королём должна поплыть я.

- Вы?! Нет, ни за что, - замотал он лохматой головой. – Хоть режьте, но на такое я не пойду. Ваш папаша когда узнаёт, такое мне устроит...

- Удвою оплату, Храфник, - продолжала я вкрадчиво, - а мой отец ни о чём и знать не будет. Ему скажут, что мне нездоровится, тут гости, жениховский переполох и всё такое... Улизну под шумок на три дня - никто и не заметит.

- Как же! – скривился он. – За три дня вас даже слепой узнает, а не то что король Снёбьерн. Он скажет вашему папаше, и кормить мне рыб в ту же ночь.

- Не наговаривай на отца, не такой он жестокий злюка, а деньги тебе нужны, - искушала я, - они всем нужны. Представь, какие паруса ты поставишь на своего «Тюленя» - шёлковые!

- Мне и эти хороши, - мрачно проворчал он, но я видела, что заколебался.

- К тому же, король Снёбьерн ничего не скажет, - напевала я, поглаживая кормщика по плечам. – Иначе ему придётся утопить свою королеву, чтобы жениться на мне, а топить королев – занятие опасное, скажу честно.

- Так у него нет королевы, - неожиданно выдал Храфн. – Она давно умерла.

- Погоди, - я мигом затащила его в угол потемнее. – Король из Утгарда – вдовец?

- Уже двадцать лет как, - подтвердил кормщик. – А вы не знали? Его жена была принцессой с острова Мё. Он похитил её, убил её брата, она умерла у него в плену, а король Мё умер от горя.

- Че-го? – я попыталась осмыслить то, что услышала. – Это тебе какой сказочник рассказал?

Можно было подозревать Илву, но от неё я слышала совсем другую сказку. Не страшную, а романтическую.

- Думаете, что я вру? – оскорбился Храфн. – Вы знаете меня столько лет, принцесса, и хоть раз я вам соврал?

- На острове Мё нет короля, - напомнила я ему. – Там живёт моя бабуля.

- Ну да, живёт. С тех пор, как король Малс умер. Наследников-то у него не осталось. Сына убили, дочь похитили…

- Снёбьерн убил и похитил? - уточнила я.

- Он, - кивнул кормщик.

- И ты везёшь этого страшного похитителя и убийцу? Не боишься, что он тебя по дороге вместо солонины съест?

- Э-э, не пытайтесь меня запугать, принцесса, - Храфн даже погрозил мне пальцем. – Мне платят за то, чтобы я провёз его по Лебединому пути между островов. А что там было в прошлом – меня не касается. Ваш батюшка тоже об этом позабыл. И правильно сделал. И вам бы позабыть кое о чём, а вспомнить, что вы – принцесса.

- Надо же, как заговорил, - протянула я. – Если я принцесса, то изволь подчиняться. Или завтра найдёшь своего «Тюленя» с дыркой в днище.

- Вы не посмеете! – завопил Храфн.

- Хочешь проверить? – холодно улыбнулась я. – Или хочешь получить втрое больше и ждать на берегу?

Несколько секунд я наблюдала, как боролись в нём страх и жадность, но потом жадность победила.

- Вот только потому, что я знаю, как вы плаваете, принцесса, - сказал он.

- Верное решение, - похвалила я его, мы пожали друг другу руки, и Храфн отбыл, сообщив мне место, где должен завтра ждать короля Снёбьерна, и получив в качестве залога ту самую шпильку, которую Бирла перед праздником воткнула мне сначала в голову, а потом в волосы.

Храфн ушёл, но я не спешила возвращаться на праздник, хотя там, судя по шуму, веселье было в самом разгаре. Я стояла, прижавшись спиной к стене, и пыталась сопоставить то, что подслушала в комнате отца, услышала от Илвы, а сейчас – от Храфна. И чему верить?

- …вы думаете? – услышала я незнакомый мужской голос – взволнованный и хриплый.

- Я уверен, - ответил другой мужской голос, который я сразу узнала.

Король Снёбьерн. Его Снежность.

Топает по коридору с кем-то.

То ли романтический герой, то ли страшный злодей. И кто – попробуй угадай.

- Она поднесла вам медовый напиток…

Я вздрогнула и невольно прислушалась.

- Как будто она первая, - произнёс Его Снежность холодно. – Не стоит о ней говорить. И Эйнару с Эйвиндом она точно не понравилась.

Опомнившись, я совсем вжалась в стену, постаравшись полностью оказаться в тени, и они прошли мимо, не заметив меня – король Снёбьерн и карла в черном камзоле. Королевский шут. Как там его? Господин Олли. Ну и имя. Похоже на детскую считалку. Олли-молли-гу. Несмешной какой-то из него шут. И что значит – не стоит говорить? Это обо мне не стоит? Как будто такое уж счастье понравиться его избалованным сынкам! Это они мне ничуть не понравились. Вместе с их папочкой. И плевать на синие глаза.