Глава 12. Харитон

* * *

Стоит всем покинуть комнату, как на меня накатывает весь еле сдерживаемых эмоций. Ломает, душу рвет, ком такой в горле, хочется сдохнуть.

А слезы…

Сука, я ведь никогда не ревел.

Даже когда очнулся и понял, что никогда не смогу ходить. Их груди рвется нечеловеческий крик, и я не пытаюсь его остановить. Вкладываю в него всю боль, все ненависть. К Ильдару, к Рашиду, к себе в конце концов!

Почему, почему не потребовал ответа? Почему, даже не воспринял всерьез сказки, которыми она меня пичкала. А самое главное почему не сказала все напрямую.

Сука! Сука! Сука!

Дергаюсь как бешеный зверь на цепи, даже сквозь боль и брызги крови пытаясь сорвать наручники, но агония только усиливалась, а результата не было.

Но я здесь не останусь, я не сгнию здесь! Я вытащу Еву и Данила, чего бы мне это не стоило!

На минуту успокаиваюсь, прекращая ор и просто часто -часто дышу. Лежу и раскачиваюсь как в дурдоме запертый. И это помогает. Кровать советских времен не сказать, что надежная и раскачиваю ее все сильнее. Ускоряюсь потихоньку, пока железяка с грохотом не обрушивается, а я не ударяюсь копчиком.

Но это херня, потому что я спокойно отцепляю металлический матрас от боковины и выдыхаю. Снова как будто на ноги встал, после затяжного плена инвалидного кресла.

Теперь бы рвануть, догнать, убить ко всем чертям, а я стою, пошевелиться не могу, пока внутри растет новая истерика. И я вымещаю ее на боковине, со всей дури ударив ее об поваленный на бок холодильник.

Но наручники так и прикованы к ним, а метал даже не поддался.

— Так ты ничего не сделаешь, — слышу голос, но сквозь гул в башке не могу понять чей он. Оборачиваюсь резко, встаю в боевую стойку, а Светлана Павловна, стоящая на пороге, медленно скользит взглядом по моему обнаженному телу. Нашла время пялиться.

— Вот это питон, — сглатывает она, а я прикрываюсь решеткой.

— Где моя машина?

— И как ты поедешь? — кивает она на боковину кровати и вытаскивает из объемной прически шпильку. Успокоиться надо, а меня все бесит. Сейчас я готов сорваться даже на ней.

— Вы прятались, да? — выплевываю я, пока она мне помогает, то и дело опуская взгляд. – Сбежали как крыса!

— Закрой рот, мальчик! Он Еву даже не тронул, только припугнул. Даниле больше досталось, он хотел на него накинуться, а не вышло. Но живой, не смотри так.

— Где вы все видели?

— Я чутко сплю. Услышала машины и пошла следом, — наконец расстегивает она наручники, а я ищу во чтобы одеться. Ева сказала, что повесит мои шмотки сушиться и действительно. Они весели, почти выглаженные. Я тут же натянул их, сглатывая ком слез. Нет, нет. Не время ныть, действовать надо. – А ты как не проснулся? Тут такой погром стоял… Она тебя звала.

— Я проснулся. Слышал ее крики, но меня тут же вырубили.

— Ясно. Хилый значит, семью защитить не смог.

Это выносит меня окончательно. Я дергаюсь в ее сторону, мало соображая и вдавливаю в стену, пытаясь задушить.

— Заткнись! Заткнись! Я не знал, ничего не знал. Если бы Ева мне доверилась…Если все сказала!

— Да она за тебя боялась! Истеричку такую! — отталкивает она меня. – Ты видел его? Думаешь просто так меняют имена и бегут в нашу глушь?

— Как она вообще с ним связалась? — спрашиваю, чувствуя вину за несдержанность, желая долбиться головой за свое отношение к Еве. – Так, где мой телефон?

Осматриваю комнату, но ничего похожего на айфон не попадается на глаза.

— Может в машине был?

— Был?

— Так они ее угнали.

— Заебись. Дайте позвонить, — протягиваю ладонь, а она глаза закатывает.

— И где твои манеры?

— Уехали вместе с Евой! Давай, живее!

Она подает допотопную трубу, и я тут же набираю номер Кирилла.

— Харитон! Ты где! Я все телефоны оборвал! – орет он и я слышу шум трассы.

— А ты где?

— Ты еще спрашиваешь? Бухал что ли? Или трахался?

— Ага. Затрахался трахаться. Ты ко мне едешь?

— Нет, блять, на Бали! — и это приносит облегчение. Толику, но и его хватает, чтобы начать мыслить трезво. — Что с телефоном! Я, когда про Еву пробил сразу тебе названивать начал…

— Рашид?

— Да! Она его жена! Жена, понимаешь! Он ее уже полгода ищет! Как только из комы вышел! Ты то как мог не узнать? Там сложить два и два было просто! Как ты вообще мог с ней связаться?! Это тебе не бандит местного разлива. Его верхушка крышует. Харитон!

Я вспоминаю адвоката, который принес инфу по Еве. А еще помню свою беспечность и желание самому докопаться до истины. Докопался. Чуть всех не зарыл. Но самое страшное, что я не уверен, что стал бы думать о ее безопасности тогда. В первые дни. Я бы просто отдал ее Рашиду, чтобы обезопасить себя и всех, кто рядом.

Рука тянется к лицу и размазывает кровь. Тут же рядом появляется Светлана Павловна. Толкает меня на стул и принимается обрабатывать раны.

— Харитон! Ты слышишь! У нее от него сын! Он порвет любого. Других детей у него нет.

— Это не его сын! Мой он! И Ева моя! – ору в трубку, так что Светлана Павловна хмурится, но продолжает протирать раны на лице и голове.

— Ох, как же тебе досталось. Эту рану зашить надо.

— Не до этого…

— Ты с кем там?

— Приедешь, узнаешь. Короче. Надо решать, как быть с этим Рашидом.

— Нет, нет. чувак. Решение здесь одно. Держаться от него подальше. Он же…

— Ты не слышишь меня. Они моя семья, и я костьми лягу, но заберу их.

— И как ты собрался это сделать? У него клан. Там небольшая армия. Дом охраняется лучше, чем военные объекты. Если Ева там, ее не вызволить.

— Нет ничего невозможного. Буду у магазина тебя ждать.

Светлана Павловна заканчивает обработку, перевязывает раны, которые неимоверно жжет и вытирает руки об платье. А я догадываюсь, что ей есть что мне рассказать.

— Как она связалась с ним? Что произошло?

— Это все ее гандон папаша. Мамы не стало, а он наехал на твоего отца, чтобы ты женился на его дочурке, раз поимел. Твой отказал, посмеявшись в лицо и папаша написал заявление на изнасилование.

— А Ева…

— Ева плохо тогда соображала очевидно и подписала его. Тебя отправили я так понимаю в Америку от греха подальше, а папашу Черепанов разорил. Он же всего его долги держал. Ну и продал их Рашиду. А тот пришел за долгом. Вот отец и сплавил дочурку, которая столько бед ему принесла.

— Бед? Был бы этот урод жив…

— Она сбежала от него, когда Рашид узнал, что беременна она не от него. Они же не спали. Порезала она его сильно. Все ревела, переживала, что убила человека, грех на душу взяла. Но потом Данилку родила и забыла обо всем. А потом папашу нашла. Я ей говорила бросить этого ублюдка. А она ни в какую. Папа же.

— Я бы бросил.

— Ну ты то понятно. В общем вызволяй свою семью, а иначе прокляну. Нельзя Евы с ним быть. Он то ее не тронет, а вот как бы она в порыве ничего бы не сделала. На нее иногда накатывает.

— Что накатывает?

— Ну. Мать ради сына на многое готова. Младенцем он еще был помню. Ходить только учился. На него собака напала. В ногу вцепилась и потащила. Ева догнала шавку и сломала ей шею. Очень переживала потом. Себя не контролировала. Ты пойми, Харитон. У нее кроме сына никого нет и глупость она сделать может. Так что поспеши, если не брезгуешь, конечно, — внимательно смотрит она.

Думать о том, что может сделать с ней эта обезьяна думать не хочется. Но плевать на все, главное вернуть ее и Данилу. Живыми и невредимыми.

— Спасибо, Светлана Павловна, — последний раз оглядываю халупу, где на короткое время ощутил себя дома. Частью настоящей семьи. – Мы еще приедем. Дом здесь построим и жить будем. Поднимем ваше село на новый уровень.

— Дай-то Бог. Дай-то Бог.

Я услышал сигнал машины Кирилла за леском и последний раз кивнув продавщице поспешил к нему. Если мое ковыляние можно так назвать.

Пора спасть свою семью, — это все что крутилось в моей башке, пока я добирался до машины и усаживался в нее.

— Тебе бы в больницу, — теперь и Кирилл туда же.

И мы действительно поехали в больницу, но к человеку, который знает в этом городе почти всех.