Глава 13. Ева

Я не знала, что будет дальше. Страх, он буквально разъедал меня изнутри. Если в дом Харитона я не хотела возвращаться, то крепость Рашида навевала панику. Но я держалась, держалась ради сына, которого трясло от гнева. Он знал, что нас искали, но он не знал по какой причине. Он не знал о том, что сделал его дедушка много лет назад, как продал меня, уродливую толстушку чудовищу.

Он не знал, как я тряслась в первую брачную ночь и какое облегчение испытала, когда в спальню, отведенную мне так никто и не вошел. Потом мне конечно объяснили, что спустя несколько месяцев Рашид меня навестит, если раньше я не изменю ему с кем – то из прислуги, которой в крепости было слишком много. Данила и сейчас многого не знает, но уже ненавидит тех, кто угрожал ему и мне. Ненавидит тех, кто хотел убить отца. Мы стремительно приближались к особняку Рашида и воспоминания, задавленные мною, снова возвращались.

Что меня поразило, кроме размера? Количество женщин, там проживающих. И кроме матери и родственниц, он пользовал почти всех. Его родственники, многочисленные братья, зятья жили в другой части крепости и на все всегда закрывали глаза, потому что все жили за счет денег, которые приносит семье Рашид. Их устраивал их образ жизни, власть, которой они обладали. И все знали, что стоит Рашиду умереть, все это закончится. Он жестокий ублюдок, сделал так, что без него миллионов никто иметь не будет. Кроме наследника, которого он так и не родил.

Может быть поэтому я не удивилась тому сколько они потратили денег, чтобы вывести его из глубокой комы.

— Мам, — заговорил впервые Данила. Он молчал всю дорогу. Но увидеть этот огромный дом и не сказать ни слова сложно. Двухметровые стены не скрывали величия четырехэтажного замка, раскинувшегося на гектар земли. Рашид всегда считал себя настоящим султаном. Ходили слухи, что при постройки этого безвкусного страшилища погибла не одна сотня строителей. Им сулили огромные деньги за работу без выходных и обедов. Вот только получал их лишь тот, кто выживал. Голодные игры.

В этом месте никто не разговаривал на русском, а я принципиально не хотела учить их язык. Может быть потому что была готова к смерти после того позора что испытала ранее.

Все изменилось, когда я узнала, что беременна от Харитона. Мне захотелось жить. И желательно подальше от этого места, где звуки оргий и боли прекрасно сочетались со звуками народной восточной музыки и стука хрустальных бокалов. Но я всегда отдавала должное этим людям. Чего в них не было, так это лени. Работали все. Даже мать Рашида — Латифа.

— Мам…

-Данила, запомни. Нужно делать все, как они говорят.

— Как же мы убежим отсюда? — шептал он мне на ухо, обнимая и дрожа.

— Пока не знаю.

— Папа спасет нас.

Харитон. Я так за него боялась, что забыла о нас с сыном. Его бы убили, это точно. Но я передала флешку с данными его компании и его спасли. Именно ради нее Рашид позволил мне остаться с Харитоном и дождаться свадьбы. Эх, если бы Харитон только ее отменил, может быть все бы сложилось иначе…

Я не хотела отдавать информация, из-за которой люди Рашида перерыли весь дом. Я не хотела, чтобы Харитон терял компанию. Ведь я знала, что она для него значит. Но в тот момент выбор был простой. Или деньги Харитона или его жизнь.

Не знаю, что теперь думает Харитон обо мне, но буду верить, что сына попытается вызволить. Единственное надеюсь, не пойдет на рожон, а использует все свои умения и связи.

Теперь решение ничего ему не говорить, казалось глупостью. А страх, что он узнает о моем браке с Рашидом и станет брезговать, тупостью. Ведь главное было защитить сына, а я идиотка, не сделала для этого все возможное.

Нас вывели из машины и поведи в сторону главного входа, где на пороге ждала изрядно постаревшая мать Рашида – Латифа. Высокомерие с ней удачно сочеталось с интеллектом. Она никогда не разговаривала с женами сына, прекрасно зная, что их вскоре может не стать и просто ждала, когда же сможет подержать на руках внука. Рашид ехал в соседней машине и тоже уже стоял рядом. Но отдать приказ не успел.

Латифа спустилась с лестницы, и подняв руку, ударила меня по лицу.

— Ты… Шлюха! Убила моего сына, — кричит она на очень плохом русском.

Данила рвется вперед, но я удерживаю его, продолжая смотреть прямо. Нельзя. Нельзя дерзить. Сейчас вообще ничего нельзя.

— Убей ее Рашид! И ее ублюдка! Зачем ты привез их сюда?! Ради этого я молилась за тебя? Ради этого, ночами не спала, пытаясь вытащить тебя с того света?

— Он останется, — второй удар Рашид не допускает.

Отталкивает собственную мать, не позволяя ей перечить ему. – Он будет моим сыном. Он еще мал, и мы воспитаем его в наших традициях. Сейчас он будет учить каран, а затем будем готовить его к «Хитану»

Ладошка Данилы задрожала в моей руке, а я задержала дыхание. Что еще за Хитан?

— Ему! Русскому ублюдку священный обряд?

— Закрой рот и делай как тебе велено. Он, — тычет в Данилу. – Считается моим законным сыном и тебе нужно поддерживать этот слух, как никому. Отведите его в спальню, а ее в мою комнату…

Нет, только не это!

Сзади вдруг появляются люди Рашида и хотят отобрать у меня мальчика, но я вцепилась в него мертвой хваткой. Я не отдам сына. Я не позволю делать моего сына таким, как эти животные!

— Я никуда с ними не пойду! – кричит Данил, взявшись за меня и второй рукой.

— Пойдешь, иначе я убью твою мать. Она не не особо нужна больше.

— Тогда, тогда… — Данила паникует, я ощущаю, что начинаю плакать. Хочу позвать на помощь, но некого. – Тогда я убью себя. Найду любую острую вещь и убью себя! Ты хочешь, чтобы я прошел твои звериные ритуалы? Я проду! Но мама должны быть со мной. Всегда. И ты к ней не притронешься! – орет Данила, а я не могла его остановить, он буквально закрывает меня собой, пока я заливаюсь слезами.

— Данила не надо. Не говори этого! Я пойду с ним, а ты будешь меня ждать.

— Нет. Я мужчина, я должен тебя защищать. Разве не так ты меня учила?

Латифа смотрит на все это во все глаза, буквально впитывая в себя происходящее. Но вдруг приходит в себя и снова голосит.

— Ты что, будешь слушать это русское отродье?!

Рашид ничего не отвечает матери и просто дает оплеуху, толкнув в сторону одного из своих людей. Женщина проглатывает и это, просто зайдя в дом. Он продолжает смотреть на Данилу, но совершенно другим взглядом.

— Тебе только восемь лет, а ты уже ставишь старшим условия. Далеко пойдешь, — поднимает он черные глаза и смотрит прямо на меня. – Ладно. Твоя мать будет с тобой. Ее никто не тронет, но только пока ты будешь выполнять все, что я буду тебе говорить. Только если ты примешь ислам и будешь следовать любому слову своего законного отца и наставника. Моему слову.

— Данила, нет…

— Я согласен. Я буду делать все, что ты скажешь.

— Ты умеешь держать свое слово, мальчик?

— Мое слово будет действовать, пока ты живой.

— Данила!

— Твоя мать очень старалась меня убить, — проводит Рашид по шраму на лице и зло ухмыляется. – И не одна одна. Может быть у тебя получится?

— Может быть.

— Завтра подъем в пять, а сейчас отведите их в комнату.

Рашид вместо того, чтобы пройти в дом с нами, просто садится в свой внедорожник и уезжает, а я стою и смотрю ему вслед, пока нас ведут в дом. Я ненавижу его, боюсь, но мне вдруг становится его жалко.

Уродливый. Нелюдимый. Ненавидящий женщин. За столько лет он так и не заимел сына, потому что не доверяет никому. И судя по всему не может иметь детей теперь, раз теперь так сильно хочет забрать чужого. Но я ему не позволю. Не позволю сделать из Данилы такое же чудовище.

* * *

Нам выделили огромную комнату в самой дальней части дома. В ней было две кровати, ванная, шкаф. Все в восточном стиле, так ненавистном мне. Данила молчал, разговорить мне его не удалось до самого вечера. Я и сама не очень хотела говорить. Даже двигаться. Просто сидела и смотрела в одну точку, коря себя за все. Только после ужина, когда мы съели плов с бараниной и восточные сладости Данила поднял-таки взгляд.

— Мам, а почему Рашид бил свою мать. Он ее не любит?

Я тоже была в шоке, когда увидела, царящие здесь нравы. Сама не раз попадала под горячую руку Рашида. Но как объяснить это сыну, я не знала.

— Он и меня будет бить?

— Малыш, — как бы мне хотелось его обнадежить, сказать, что все будет хорошо, но я сама в это почти не верила. Рашид маньяк и вряд ли у Харитона есть шанс нас вызволить.

— Папа спасет нас. Он не оставит нас здесь.

Его вера в Харитона придала сил и мне. Только так я смогла с утра отпустить его на обучение и дожидаться, когда оно закончиться. Только так помогала учить заветы Корана, которые были необходимы для подготовки к обряду. Только так могла спускаться каждый вечер в общий зал и ужинать под взглядами многочисленный родственников, каждый из которых был готов меня убить.

Только с верой Данилы я могла надеяться, что мы сможем, когда – нибудь выбраться отсюда и снять шмотки, которые нас заставляли носить.

Но время шло. Прошла почти неделя, а ничего не менялось. Никто не пытался вломиться в дом, спасти нас. Было ощущение, что здесь мы будем жить всегда.

Рашид появлялся редко. Чаще всего ночью и с утра лично обучал Данилу. В том числе рассказал, что такое этот Хитан. Обрезание. Данила, как я и полагала, все воспринял с достоинством маленького мужчины и не стал посвящать меня в подробности.

— Если для того, чтобы нам выжить и дождаться папы нужно это сделать, я сделаю.

— Ты все еще веришь, что он за нами придет? — спросила я за обедом, после которого Данилу ждали очередные занятия, а я собиралась снова помирать со скуки. Нам не давали ничего, что могло нас связать с внешним миром. Только книгу «Коран» на русском. Меня уже тошнило от нее.

— Верю конечно. Ты же не думаешь, что можно так просто сюда попасть. А папа не дурак, он будет готовиться.

Боже, мне бы эту святую веру…

— Ну хорошо, тогда просто ждем?

— Думаю, все произойдет на обряде. Рашид хочет устроить по настоящему большой праздник и представить меня как сына. Это хороший шанс не только пройти охрану, но и поговорить с Рашидом с глазу на глаз. При своем народе он не будет устраивать бойню и скорее всего выслушает.

— Откуда ты знаешь? — замерла я, чувствуя как леденеет кровь.

— Адбул сказал.

Я даже вскакиваю. Как я могла пропустить общение какого — то там Абдула с моим сыном. А если это ловушка?

— А когда вы успеваете переговариться?

— Он водит меня на занятие. Бородатый такой. Ты же его видела. Он тебе стул пододвигал вчера за столом.

Если честно я в таком напряжении в этом доме, что кроме как на сына вообще ни на кого не смотрю. Тем более на какого - то там охранника. Все они для меня на одно лицо. Не трогают и хорошо.

— Не помню, Данил. Он не опасен? То есть, ты не думаешь…

— Не знаю. Но выбора не особо много. А разговаривать с кем – то надо. Ты не в счет конечно.

— Конечно, — о чем можно со мной говорить, если я каждую минуту нахожусь как на пороховой бочке. – А я могу поговорить с этим Абдулом? Ну, может и мне он что полезного скажет?

— Не знаю даже, — вытирается Данила салфеткой и идет переодеваться в форму. Да, спортивные занятия с Рашидом обязательное условие. Метание ножей. Мечи. Цирк, да и только. – Я поговорю с ним. Есть что, то поговорите уже вечером, ладно?

Можно подумать у меня есть выбор. Из комнаты меня выпускают всего раз, тогда как Данила уже успел изучить дом вдоль поперек. И судя по всему вместе с этим своим охранником Абдулом.

Вечером мне предстояло переговорить с этим человеком и странное такое чувство, но после недели паники и неизвестности этот простой план внес в душу почти спокойствие. Даже странно, почему.