Глава 14. Ева

Пока минуты текут своим чередом, я обдумываю, каким же образом этот Абдул сумеет переговорить со мной. Спрашивать Данила я больше не собираюсь, тем более после тренировки с Рашидом он пришел крайне уставший. Поэтому остается только сидеть тихонько, смотреть в то как темнеет за окном и ждать. Без него я на ужин все равно не пойду.

Спустя полчаса в комнату без стука заходит один из охранников.

Сердце начинает стучать быстрее, потому что я уверена, что это Абдул. Он смотрит прямо на меня, хотя из-за густой бороды и платка — туфии это плохо видно.

Даже странно. В России вроде, а ведут себя как арабы.

Он говорит мне что-то на ломаном русском, но я не понимаю и остаюсь сидеть в той же позе с выпрямленной, как палка, спиной, совершенно не зная чего ждать.  Тогда он просто проходит вперед и берет за локоть.

Может, стоит закричать, сопротивляться?

Но Данила спит, а рисковать я не хочу. Для себя решила, что буду делать все, чтобы не навредить своему сыну. Буквально все. 

Охранник выводит меня из комнаты и ведет по уже темным коридорам, освещенным только тусклыми бра.

— Куда мы? — Простой вопрос, но в ответ лишь молчание. Только руку сильнее сдавливает. — Вы Абдул? Данила сказал…

— Рот закрой, — получаю грубое с явным акцентом, а следом оказываюсь в темном помещении. Хоть глаз выколи. Судя по запаху порошка и крахмала — прачечная.

— Если честно, я даже не понимаю, о чем с вами разговаривать, — говорю в темноту, отчетливо ощущая себя загнанным зверьком…Страх подкатывает к горлу, внутри растет паника. А может это вообще не Абдул? Может это человек Рашида и меня сейчас убьют? 

Он приближается, и его незнакомый запах вызывает почти отвращение.

Я должна не рыпаться, должна быть готовой ради сына на все, но стоит этому животному подойти ко мне вплотную, как я рывком толкаю его и пытаюсь убежать, хотя и не знаю куда.

Пара шагов — и я оказываюсь по колено в мягком белье. Точно прачечная. Но я не останавливаюсь, кидаю в насильника пару простыней, хочу крикруть на помощь, но он вдруг валится сверху и зажимает мне рот большой ладонью.

Я дергаюсь, коря себя и Данилу за доверчивость, но вдруг мычу в ладонь, кода на платье ниже колена проливается что-то влажное и липкое.

— Вы что творите?! — пытаюсь сказать громко, но снова выходит лишь мычание.

— Ева, ты можешь рот закрыть?

На это я лишь поморгать могу. Сглотнуть. И расплакаться от облегчения. Пришел. Господи, пришел!

— Я не узнала тебя, — уже шепчу как можно тише, теперь спокойно ощупывая его лицо и находя явные признаки приклеенной бороды.

— И хорошо, — продолжает говорить он с акцентом, хотя теперь понятно, что тот нарочитый и скорее выглядит каламбуром. — Было бы хуже, узнай ты меня и выдый. 

— Ты заберешь нас? Ты для этого пришел?

— Если бы все было так просто…. Нас убьют скорее, чем мы попытаемся вырваться…

— Но как ты вошел? И где Абдул настоящий?

— Мы следили за теми, кто меняется в вашей охране. Абдул и Ильшат. Работают сутки через сутки. Только вот Ильшат остается на территории, а Абдул любит кутить в одном местном барделе.

— Вы убили его? — ахаю я, продолжая гладить такое знакомое и незнакомое лицо Харитона. Потрясающая маскировка. Я бы в жизни не догадалась. И теперь я могу разлечить еле слышимые нотки его собственного, неповторимого запаха. 

— Я похож на дебила? Мы предложили ему русское гражданство, новый паспорт за информацию и помощь, и уже на следующий день я был здесь, зная все пароли, расписание и план здания.

— А он? Вдруг он позвонит Рашиду? А если тебя убьют? О чем ты вообще думал?

— О вас, конечно, — прыскает он, порой теряя свой акцент, но я его уже почти не ощущаю. Теперь это никакой не Абдул, а снова Харитон, бородатый, как в первые дни моего пребывания в его доме. Живой. Рядом. Кажется, ничего больше не нужно. Кажется я тону в волнении, заряжаясь его особенной энергетикой уверености в себе.  — Он под замком, без связи. Смотрит телевизор. Так будет, пока я вас не вытащу.

— Когда? — спрашиваю нетерпеливо. Как же хочется перестать бояться.

— На обряде, как я и сказал Даниле. Охраны будет больше и мы сможем привести кое-кого из наших. Данила знает только, что ему нужно быть сильным и пройти все до конца, делая вид, что он готов на все.  Знаешь… — Он вдруг касается моего лица кончиками пальцев и просто гладит его, давая мне полное ощущение безопасности. Такое, что даже страшно, учитывая, где мы находимся. И что нас ждет. — Я подумал, что даже хорошо, что меня рядом не было. Он отличный пацан.

— Комплимент? От Черепанова? Думала недоживу, — трогаю я волосы. Не парик, но, судя по всему, крашеные. Потому что при свете они иссене черные.  

— Точно. У нас времени немного. Как только Данила проснется, вам нужно идти ужинать. Задерживаться нельзя, сама знаешь.

— Да.  А что ты, кстати, на меня пролил?

— Кровь. Скажешь, что порезалась, поэтому пришлось прийти сюда. Поговорим и я вызову служанку. Она выдаст новое платье.

— Ясно. — Мне даже удается хихикнуть. — А что насчет цвет кожи? 

 — Авто загар. Нашли отличного гримера. 

 — Я так волновалась, что ты не придешь, что бросил нас. Но Данила верил. Знает тебя всего несколько часов, а верит больше чем я. Наверное потому что не знает каким ты был дерьмом. 

 — Выговорится решила? Прямо сейчас? 

 — Накипело, знаешь. Я думала, ты будешь счаслив сплавить нас Рашиду. 

 — Хуйню не неси. 

  — Ты здесь из-за Данилы? Всем внезапно понадобился мой сын, — меня уже несет и кажется я не смогу остановиться, пока не выскажу все.  

 — Я здесь из-за вас. И скажи ты мне правду... 

 -  Ты бы поехал сюда и умер. Не настолько я была на тебя обижена. Теперь ты на меня тоже. Думаешь я предала тебя. И ведь это правда.  Я скопировала с твоего компьтера пароли, но флешку не отдала им. Сбежала. Но теперь пришлось отдать, иначе он убил бы тебя. Прости меня, я знаю как ты любишь свою компанию... 

Я все говорю, говорю, извиняюсь, но вдруг чуствую на губах грубый поцелуй.  Влажный, пошлый, он отвлекает от болтовни и заставляет забыться, ощутить свое тело, его тело. Подумать о том, что поза, в которой мы лежим далека от приличной. 

— Ева, нам надо прекращать спорить и поговорить серьезно… Рашид помешанный и неадекватный. Как он тебя не тронул, для меня загадка.

Потому что сын у меня герой. 

— А если бы тронул?

— В смысле?

— Ты бы перестал меня хотеть? 

— Этот вопрос немного не к месту, нам нужно обсудить, как действовать дальше.

Нужно, да. Но ответ на этот вопрос мне очень важен.

— Ответь, пожалуйста, — поглаживаю его по голове, ложась чуть удобнее, чувствуя как его твердое тело прижимается ко мне, как желание плещется в моем теле как в бокале, готовое вот вот выплеснуться. И все понятно, все не к месту. Но так хочется хоть на мгновение перестать бояться.

— Ты была его женой девять месяцев, даже думать об этом не могу, но Ева… — Он вдруг упирается в меня стояком, вынуждая раздвинуть ноги, пальцами нащупывает край платья и скользит по ноге вверх, убивая все благоразумие.  — Я бы хотел тебя при любом раскладе.

— Врешь.

— Неправда.

— Ты же знаешь, что у нас с ним так ничего и не было, — почти смеюсь я. — Так что прекрати врать.

— Тогда просто скажи, что ты хочешь сейчас услышать?

— Я думала, — я много думала, — что рано или поздно Рашид решит нарушить свое слово и возьмет меня…

— Прекрати…

— Нет, ты послушай, — продолжаю шептать в полной темноте, еле различая его глаза, трогая мягкие, такие знакомые губы. — Если он сделает это, ты вряд ли сможешь спокойно быть со мной.

— Ева! Скоро все закончится... 

— Да ты выслушай хоть раз! Хоть раз можешь замолчать и послушать? Если он это сделает, я хочу хоть раз испытать это с тем, кого люблю. С тобой. С того самого вечера я ни о чем подобном не думала. Но если потеряю эту возможность сейчас, то буду жалеть. И ты будешь жалеть. 

Он накрывает мой рот поцелуем, жадным, неистовым. Затыкает поток, кажется, уже бессмысленной речи, делая меня еще более поддатливой. готовой отдаться прямо здесь. 

 — Нельзя Ева. Скоро Данила проснется..

 — Мы же быстро, — чувствую себя просящей милостыню. Но не могу иначе. Мне это нужно. Очень нужно.  — Только если ты не хочешь... 

Харитон почти задыхается, снова целует, требовательно толкаясь языком во рту и отрывается лишь чтобы зло зашипеть. 

— Запомни, пожалуйста, раз и навсегда. Никто тебя не тронет. И я сейчас трахну тебя, но не потому, что потом это сделает кто-то другой, а только лишь затем, чтобы ты поняла одну простую истину: ты моя, Ева. Всегда была и будешь. И что бы ни случилось, оно так и останется. Поняла?

— Повтори, — прошу я, поглаживая его широкие плечи. Столько лет прошло, а я помню каждую мышцу. Помню каким он сильным был уже тогда. 

— Что именно?

— Это грязное слово. Странное дело, но оно мне понравилось.

Харитон, засмевшись почти беззвучно, вжимает стояк между ног сильнее, руками обнимая меня как можно крепче, и шепчет на ухо:

— Трахнуть — это лишь малая часть того, что я хочу с тобой сделать. Как только мы выберемся из этого гадюшника, я закроюсь с тобой в спальне и буду делать вещи, упоминание о которых заставит тебя не просто напокнуть, а сгореть со стыда. И все это будет тебе нравится. Я сделаю все, чтобы ты умоляла меня обо всем этом. 

— Харитон…

— И ты будешь кричать мое имя снова и снова, пока не сорвешь горло. — Его рука задирает подол восточного наряда, нащупывая штаны. — Это будет сложно…

Он снимает их, тут же трогая пальцами между ног.

События последней недели стерли их памяти оргазм на ручье, но сейчас все возвращается новыми красками, заставляя меня почти задыхаться. А может, это все его тверлые, чуть шершавые пальцы, творящие порочное волшебство, перебирая завитки в поисках заветного местечка. И стоит ему нащупать самую сердцевину, как я закусываю губу, чтобы не застонать. В полной темноте, почти ничего не видя, слушая лишь его частое, горячее дыхание, остальные все чувства обостряются во сто крат.

Но мне хочется большего, теперь пальцев мне мало, и вскоре я ощущаю, как нечто огромное упирается мне в промежность. Сухая, твердая головка члена скользит вверх-вниз по половым губам, словно предупреждая о вторжении. На миг даже кажется, что он слишком большой, что он просто не поместится во мне.

— Харитон, я не уверена…

— Отступать поздно, к тому же он уже был в тебе. И помнится, тебе даже понравилось. Помнишь, как ты просила еще? 

Вполне разумно, только вот…Додумать я не успеваю.