Глава 27. Маша

Зажмурившись, я натянула одеяло на голову, и меня начало трясти.

Внезапно ощутила, как под одеялом уверенно скользит мужская рука. Вжалась в подушку, но теплая ладонь Облонского властно легла на мое бедро. Бесцеремонно откинула в сторону полы халата и заскользила вверх.

Я отбросила одеяло с лица и тут же столкнулась с карими глазами босса. Они насмешливо мерцали в полумраке.

— Ты сама это начала, — склоняясь надо мной, хрипло шепнул он и потянул за пояс. Тот поддался, и скоро распахнулся, обнажив мою грудь.

Я беспомощно ахнула.

  Продолжая смотреть мне в глаза, он провел рукой по нежной коже  щеки. Коснулся подушечкой большого пальца пересохших от волнения губ, улыбнулся, и в следующий миг его горячее дыхание опалило мою шею. 

Он коснулся тугих горошин напрягшихся сосков, огладил плоский живот, и бессовестно заскользил вниз по внутренней стороне бедра.

Я растерялась. Попыталась увернуться, но по коже уже полетели волшебные мурашки. Что-то вспыхнуло внизу живота, окатило жаром с головы до ног, и я не сопротивлялась его манящим ласкам. Просто тихо лежала и боялась пошевелиться, но мое тело впитывало в себя каждый всполох, каждый всплеск.

Все беспокойные мысли исчезли. Они будто растворялись в его прикосновениях, приглашающих в мир наслаждения.

Облонский потянулся к моим губам и накрыл их нежным поцелуем. Напитанный терпкими нотками коньяка, этот поцелуй обволакивал, призывно манил и заставлял трепетать каждую клеточку моего тела.

 Его пальцы были везде. Они ласкали, гладили, дразнили и заставляли выгибаться ему навстречу.

Его язык смело и бесцеремонно проникал в мой рот, властно обхватывал мои губы, то соскальзывая, то вжимаясь в них уверенно и плотно, и я безмолвно сдавалась.

Он уверенно освобождал мои плечи от халата, и скоро я затихла в его руках – обнаженная, беззащитная и дрожащая от смятения.

 Красивая грудь покрылась мурашками. Тугие горошины сосков заострились, приглашая коснуться их губами.

Облонский скользнул по мне потемневшим взглядом, и я едва осознанно подалась ему навстречу. Перехватив мое движение, он полыхнул ответной страстью. Накрыл меня своим телом, и я, обхватив руками его шею, скоро задыхалась под ним от пьянящего и терпкого аромата его разгоряченной кожи.

Его губы впивались поцелуями в шею и плечи, щетина царапала нежную кожу груди, но я хотела еще. В те мгновения мне казалось – от него этих царапающих поцелуев всегда будет мало.

 Его пальцы были везде – они ласкали и терзали, не давая ни минуты покоя, ровно до тех пор, пока я не начала подрагивать от возбуждения и сладкой истомы.

Его рука легла мне на низ живота, властно и уверенно, - и с моих губ сорвался тихий стон. Пальцы добрались до нежных губок и скользнули внутрь. Его рот продолжал дарить поцелуи моему телу, теперь дерзкие и горячие, от которых кожа горела еще сильнее. Пальцы сжимали нежную, словно бархат, плоть -  то бесстыдно вторгаясь внутрь, то мягко надавливая, то властно сжимая. В карих глазах мерцало помешанное на торжестве наслаждение. Он упивался моими вздохами, рваным дыханием, а я… я горела в пламени. Желание – неприкрытое, настоящее – полыхнуло с такой силой, что я больше не контролировала свои чувства.

Казалось, я больше себе не принадлежу – только ему одному. От его откровенных ласк я растекалась на простынях горячим воском и бессильно сжимала тонкими пальцами покрывало.

Внизу живота и между ног что-то горело, сжималось в такт его ласкам, и я резко подалась вперед.

На несколько мгновений Облонский остановился.

— Ты потрясающая… — скользя жадным взглядом по моему обнаженному телу, хрипло проговорил он.

Властным движением руки провел по моим в беспорядке разметавшимся по подушке темным волосам и усмехнулся.

 Я отвела глаза, ощутила, как вспыхнули стыдливым румянцем щеки, и скоро ощутила,  как он резко заполняет меня собой, безвозвратно разрушая все восстановленные между нами барьеры. Сдавленно вскрикнула, дернулась, слишком поздно опомнившись, что с Облонским нельзя было этого допускать, но в ответ на мой беспомощный жест он лишь накрыл поцелуем мои горящие губы.

Он вбивался в меня все сильнее. Заполнял собой без остатка, будто расписывался собой на моем теле, и я растворялась. Для меня не было ничего слаще этой саднящей росписи. Наше дыхание сбивалось, я терялась в наслаждении, в пьянящем аромате его кожи, в его поцелуях и нашей обоюдной страсти, которая захватила и заполнила собой до самых краев.

Волна тепла прокатилась по бедрам и между ног, и спустя мгновение я сжалась вокруг него.  Услышала его стон, низкий и сиплый, забилась под ним в экстазе, а потом обмякла в полном бессилии. Он вдавил меня в перину всем телом, опалил шею и грудь хриплым дыханием, коснулся коротким поцелуем моих губ и оставил лежать на простынях.

Мне казалось, я растеклась по простыни горячим воском, и никак не могу застыть обратно, чтобы найти в себе силы пошевелиться. Еще никогда в жизни я не испытывала подобного блаженства. Я лежала, рассеянно рассматривала потолок в полумраке, и мне было непонятно только одно - как мы будем смотреть в глаза друг другу на утро.