Глава 21
В операционную отца увезли глубокой ночью. Работа нейрохирурга-вертебролога Анатолия Зинина и его команды длилась несколько часов.
Все это время мы с мамой ждали в холле больницы, пришибленные навалившимися событиями. Роман также остался – поддерживал нас как мог. А мог он многое, как уже выяснилось, и не только с помощью денег. Он умел успокаивать и убеждать – в нашей ситуации это было бесценным.
Когда ученик Риммы Владимировны сообщил, что операция прошла успешно, я решила, что ослышалась. Врач, который мне звонил, был скептиком и настроил на негативный исход.
– Отправляйтесь домой, завтра приедете, – посоветовал Анатолий.
– Даша, слышала? – спросила у меня мама. – Поезжайте домой.
– А ты?
– Останусь, – коротко сообщила она.
Я колебалась, не зная, что делать: и самой остаться или же уговорить ее не дежурить попусту в больнице.
– Не спорь с ней, – шепнул Роман. – Значит, ей это необходимо.
После ужасной нервотрепки я засыпала стоя, поэтому моральных сил противостоять упрямству мамы не наскребла.
Роман о чем-то переговорил с нейрохирургом, и вскоре мы покинули больницу.
Оказавшись на улице, я с наслаждением вдохнула прохладный воздух. После специфического запаха лекарств и дезинфицирующих средств он казался упоительным.
– О маме не волнуйся, скоро приедет мой помощник и по обстоятельствам примет решение: или останется на всякий случай с ней, или уговорит уехать домой. В любом случае она не останется одна.
– Спасибо.
Роман ласково провел ладонью по моей спине.
– Не благодари, солнышко, я делаю то, что должен.
В очередной раз за длинный день у меня перехватило горло и захотелось плакать. Не верилось, что рядом со мной настолько потрясающий мужчина. Идеальный. Может, я сплю?..
В машине я вырубилась. Очнулась, когда Роман сказал, что мы на месте.
Он привез меня к себе, но спорить я не стала. Силы нашлись только на душ, в котором я чуть не уснула.
Когда добралась до кровати, моментально вырубилась.
* * *
Остаток недели прошел напряженно и сумбурно. Роман не пускал меня на работу – неизменно отвозил в больницу, а затем сам несся на фабрику.
Отец шел на поправку. Мама возле него больше не ночевала, но носила домашнюю еду и заботилась, будто между ними не произошел разрыв.
Мой братик хорошо ел и крепко спал. Эрика так и не начала кормить грудью и брала сына на руки лишь в присутствии акушера с богатырским телосложением. Похоже, она его побаивалась, хотя мужчина оказался невероятно добрым и внимательным.
Ситуация складывалась неприятная: отец смотрел на маму тоскливыми глазами больной собаки, говорил о сыне и его матери с отчетливой виной в голосе. Эрика чахла в буквальном смысле слова – бледная, сильно похудевшая, с искусанными губами, она казалась тенью прежней уверенной блондинки.
Мне было жаль эту молодую женщину, но узнать, что ее гложет, я не сумела. Эрика видела во мне своего врага.
Была и приятная новость: в пятницу владелица журнала «Леди С» развелась со своим мужем, получив полностью добрачное имущество и еще какие-то активы. Как сказал Роман, сластолюбец Вадим остался у разбитого корыта.
Я искренне радовалась победе Эммы и тому, что теперь не закроется журнал. Последнее – секрет, которым со мной поделился Роман. В понедельник об этом узнают и мои коллеги. Уверена, они будут счастливы остаться на любимой работе.
Забавно, но Роман опасался, что я вернусь в журнал. Нет уж, новое место нравилось гораздо больше, ведь здесь у меня был замечательный босс!
* * *
Идя по дороге жизни, она свернула куда-то не туда. Иначе за что ей удары судьбы?
Эрика смотрела на крошечного человечка и не верила, что это ее сын. Хваленый материнский инстинкт не включился, хотя прошло уже несколько дней. Похоже, она такая же, как и ее мать – холодная и безответственная.
Не такой себе Эрика представляла жизнь, соблазняя зрелого мужика. Что раньше выглядело перспективным, на деле оказалось мыльным пузырем – бесспорно, радужным и красивым, но недолговечным и хрупким.
Костя стал проректором на целый день, затем авария и крушение всех планов. Инвалид-колясочник вряд ли будет работать на ответственной должности, он даже преподавать, скорее всего, не сможет.
Получается, на ее руках сразу два беспомощных человека – один годящийся ей в отцы, второй крошечный, только начинающий жить…
Что делать? Как и планировала, осенью нанимать няню и выходить на работу? А затем бежать домой и заниматься малышом и беспомощным мужем, точнее, даже не мужем. Костя только подал документы на развод.
Эрика горько улыбнулась. На то, чтобы он решился бросить жену, ушел год и тонна нервных клеток. Последним доводом стала ее случайная беременность. Лишь когда заявила, что ребенка ей заводить рано, Костя засуетился, умоляя не идти на аборт. Он хотел сына.
И она поддалась на уговоры. Вот он – поворот, который превратил жизнь в какой-то кошмар! Не надо было уводить Костю из семьи и рожать от него.
А теперь что? Врачи убеждали, что операция прошла успешно, но… Это врачи, которым заплатили много денег. Наивно хлопающая глазами дочка Кости – вот кто отлично устроился по жизни, ее мужик молод, богат и влюблен – поедает ее глазами, когда думает, что никто не видит…
В палату постучали.
– Здравствуйте, Эрика.
Бывшая супруга Кости – впрочем, какая она бывшая, если суд их еще не развел? – царственно вплыла в палату.
– Здравствуйте, – бесцветно отозвалась Эрика.
– Я принесла вещи для завтрашней выписки.
– Спасибо, – все так же холодно отреагировала молодая мать.
Елена бесила ее добротой и сдержанностью. Она помогала, хотя должна была вцепиться в волосы. Нашлась святая, которая переступила через свои обиды. Мученица… Надеется вернуть мужа? Эрика бы с радостью его сейчас отдала, если бы могла.
А ведь может… Может! Что мешает это сделать? Хочет Елена возиться с инвалидом, который предал ее, пусть себе возится. Она, Эрика, на такое не подписывалась.
Спасительная мысль. Импульсивно принятое решение, а на душе будто весна настала. Облегчение такое, будто Эрика наконец-то выплыла из омута, когда уже закончились силы барахтаться.
Постояв немного, Елена ушла. Эрика даже знала куда. К Косте. Затем она дождется, когда и малыша принесут в детское отделение, и будет долго на него смотреть. Об этом рассказала неонатолог, надеясь пробудить хотя бы ревность. Не вышло. Эрика испытывала только усталость и разочарование.
Когда медсестра унесла ребенка, Эрика набрала номер, который вбила в телефон, чтобы Костя не расслаблялся.
Его давний недруг ответил через три гудка.
– Господин Тимохин? Это Эрика. Помните меня? После защиты вы предлагали мне место на кафедре. Ваше предложение еще в силе?
Глядя на пустую кроватку на колесиках, Эрика внимательно слушала собеседника.
– Нет, господин Шалый точно не будет возражать. Мой ребенок? Не волнуйтесь, он остается с отцом. Когда вы улетаете? Документы в порядке, я буду готова.
Дышалось с каждым словом все легче и легче.
Нет, она не создана для радости материнства, сопливых детей и беспомощных мужиков пусть нянчат другие.
У нее своя дорога – новая жизнь и успешная карьера.
Потом, когда закрепится в чужой стране, она вернется и заберет своего ребенка. Наверное.
Выйдя в коридор, Эрика поймала первую попавшуюся нянечку и попросила показать, где находится кабинет старшей медсестры.
Осталось подписать несколько документов – и она свободна, как птица.
* * *
– Где же носит нашего директора? – язвительно поинтересовался Антон. – Может, он увлекся какой-нибудь красоткой и забыл о времени?
Последний вопрос произнесен, чтобы меня уязвить.
После того как я вернула кольцо, Антон со мной не разговаривал. Обиделся. Зато позволял себе подобные выпады, как сейчас, когда рядом нет Романа.
Мне стало смешно и грустно одновременно. Антон на полном серьезе считал, что имеет право строить из себя страдальца, будто мы были настоящей парой, а я предала влюбленного в меня парня…
В конференц-зале нас собралось меньше, чем раньше: Макс болел, не пришли старший Ларионов и еще нескольких рекламщиков. Зато присутствовал начальник безопасности Никита Макарович, подтянутый брюнет с сединой на висках. Он периодически внимательно посматривал на собравшихся, будто сканируя на предмет преступных мыслей. Даже Антон ежился под его строгим взглядом, словно чувствовал за что-то вину.
Наверное, я была в числе немногих, кто ощущал себя прекрасно в компании безопасника. И не потому, что я в близких отношениях с генеральным. Никита Макарович был тем человеком, которого Роман попросил присмотреть за мамой в ночь, когда делали операцию отцу. Почему-то военный в отставке решил продолжить опеку, и я часто видела его рядом с мамой.
Он был с ней и в день выписки молодой семьи: отца, его ребенка и Эрики. Правда, последней уже в больнице не оказалось – сбежала, написав коротенькую записку с объяснением. Мол, у нее все впереди, и тратить жизнь на инвалида с ребенком она не собирается.
Было мучительно больно видеть растерянность отца и колебания мамы. Как настоящая героиня, она хотела броситься на помощь вопреки своим интересам. Подозреваю, не позволил Никита Макарович, который быстро все организовал: и сопровождение отца домой, и няню для ребенка. Он же занялся вопросом восстановления после операции, порекомендовав специалистов, которые за два месяца поставят на ноги. Врачи обещали, что осенью проректор Шалый приступит к исполнению своих обязанностей.
Интересно, если бы Эрика об этом знала, то осталась бы или все равно ушла?..
Одно радует: моя семья обошлась малой кровью.
Я задумалась и пропустила появление Романа. Он вошел в конференц-зал, собранный, мрачный, чеканя шаг. В руках его пестрела стопка продолговатых коробочек. Конфеты?..
– Я собрал вас, чтобы обсудить возникшую проблему.
Обойдя стол по часовой стрелке, Роман напротив каждого положил коробку.
Шоколадные конфеты «Фэнтези». О, знакомый водяной! Почему Роман не сообщил, что коробку для разрабатываемой линии уже отпечатали?
Стоп… Это не мой водяной. Похож, но это убожество с нарушением света и тени – не мое! Здесь даже фон старый, а не переделанный.
Гулкий стук сердца звучал в ушах, когда я посмотрела на коробки моих соседей.
Кащей и Змей-Горыныч были мои и одновременно не мои… Будто поверх моих артов прорисовали нечто иное.
Тишину, заполнявшую конференц-зал, можно было потрогать руками.
Дикую мысль, что мои рисунки отдали другому художнику на доработку, я сразу отбросила.
Подняв глаза на Романа, обмирая, спросила:
– Это типография начудила?..
– Нет, Дарья, это не наше «Фэнтези». – Роман криво улыбнулся.
Перевернув коробку с водяным, я прочитала название производителя конфет. Не фабрика «Ларион»! Какая-то компания «Конфитюр».
– Роман, что это? – истерично спросила пиар-менеджер Инна.
– Конфеты конкурента, – отозвался Никита Макарович спокойно. – Кое-кто слил наш готовый проект.
Невысказанный вопрос «Кто?» повис в воздухе.
Мы переглядывались, гадая, кто из присутствующих занимался коммерческим шпионажем. Даже Антон напрягся. Решил, что кузен подумает на него? Так вроде не дурак вредить самому себе.
– Уже известно, кто это сделал? – напряженно спросила Инна.
– Да, – кивнул безопасник.
Когда он назвал имя Макса, я решила, что ослышалась.
– Как же так? – заохала Инна. – Он ведь работает в «Ларион» на три года дольше, чем я!
Вот-вот! Рыжеволосый веб-дизайнер – шпион? Нет, не верю. Зачем ему это?
Мотивы Макса интересовали всех присутствующих, и только Антон задал другой вопрос.
– Как ему удалось провернуть это? Он имел к проекту непрямое отношение, доступа к макетам до заливки на сайт информации о новых конфетах не получал.
Роман вдруг подошел ко мне и положил руку на плечо.
– Файлы были выкачаны из компьютера нашей художницы, – сообщил Никита Макарович.
– Не может быть! – Я вскочила со стула, забыв, что позади Роман. – Я всегда ввожу пароль, даже когда иду варить кофе!
– Даша, здесь нет твоей вины, – успокоил Роман, придерживая за плечо и легонько усаживая обратно. – Макс установил миниатюрную видеокамеру в кабинете и так узнал твой пароль.
Как вспышка, перед глазами пронеслась записка на компьютере веб-дизайнера. Он просил прощения… Вот же гад!
На время я выпала из общего обсуждения. Сумбур чувств. Гнев на вора, обида, что мои рисунки изуродовали, да еще так небрежно, печаль, что готовая работа пошла коту под хвост… Стоп! Мысль ведь дельная!
– «Ларион» будет судиться с вором? Картинки на коробках фактически обмазка поверх моих рисунков. Это плагиат.
– Нет, – покачал головой Роман.
– Как нет? Плагиат легко доказать – у меня есть пошаговое исполнение, у второго художника – нет!
– «Конфитюр» тоже жертва, – объяснил Роман. – Пиарщик, отвечавший за этот проект, исчез, как и наш Макс. Мы легко установили, что это месть из прошлого.
И он напомнил присутствующим о конфликте шестилетней давности, когда сломали руку дизайнеру «Ларион». Грязно играющего конкурента тогда разорили и выдавили из бизнеса. Его владелец выждал время и попытался отомстить.
Странная какая-то месть… Мелкая. Это всего лишь линейка конфет… Новую разработать и воплотить недолго.
Этот момент не давал покоя, и я потеряла терпение:
– Послушайте, а когда мы поговорим о новой концепции для конфет? Нам всего лишь надо придумать, что рисовать. До семи дней на арт – и можно отправлять на типографию.
– Дарья, не все так просто, нужен новый анализ рынка, оценка продукции конкурентов. Убедиться, что мы не повторяемся, – печально сообщила Инна. – Не меньше месяца.
– А быстрее нельзя? Раз славянское «Фэнтези» у нас увели, давайте обыграем мировые сказки? Возьмем самые ключевые фигуры, добавим капельку понятной только взрослым эротики…
Антон закашлялся.
Я быстро объяснила, что имела в виду:
– Под эротикой я подразумеваю оголенное плечо Спящей Красавицы, распахнутую на груди рубашку Принца, приподнятый до бедра подол Золушки и так далее. То есть будет прилично и в то же время с небольшой провокацией…
Лица у всех были такие, что я поняла: несу глупости.
– Если не нравятся сказки, давайте воплотим другие идеи. «Семь чудес света» или мировые достопримечательности, но на их фоне обязательно должны быть влюбленные пары. По обложкам книг знаю, люди любят рассматривать людей больше, чем предметы и объекты. Или же можно запустить танцевальную линейку: танго, вальс, самба, ча-ча-ча, румба…
Молчание. Они все молчали… И вид такой, будто у меня выросла вторая голова.
«Горшочек не вари», – приказала я себе мысленно и заткнула фонтан глупых идей.
– Что, ничего не подошло? – я расстроилась едва ли не до слез.
Стоящий позади Роман вдруг поцеловал меня в макушку и рассмеялся:
– Все подходит. Особенно сказки. Да, Инна?
– Сказки идеально подходят. У нас идей на ближайшие два года…
Еще час мы обговаривали детали, затем Роман всех отпустил. Я осталась, безопасник тоже.
– Никита Макарович, а вы узнали, почему Макс так поступил? Его заставили угрозами?
– Даша, не вздумайте оправдывать его – слит не только проект «Фэнтези», Макс вывел и другую важную информацию. Чтобы не было катастрофичных потерь, нам пришлось приложить немало усилий.
– То есть этого фальшивого пиар-менеджера посадят за коммерческий шпионаж?
Никита Макарович скупо кивнул и отвернулся к окну.
– И все же, почему Макс это сделал?
– Его уже нет в стране, – сообщил безопасник, не поворачиваясь. – Выясняем, куда он вылетел.
– А спросить у Макса по телефону?
– Выключен. Он наверняка уже и сим-карту выбросил, – предположил Роман, садясь рядом со мной.
Наши колени соприкоснулись. Через два слоя одежды – его брюки и мои легкие джинсы – я ощутила будоражащее душу тепло. Остро захотелось в объятия Романа, окунуться в родной уже запах. Закрыть глаза и забыть обо всех неприятностях…
Обнимашек захотелось не только мне – Роман стиснул мои колени своими. Медленно провел ладонью по моему бедру, посылая волны жара.
– Дарья, а позвоните-ка Максу, – предложил Никита Макарович, поворачиваясь к нам лицом.
Роман, как примерный мальчик, выпрямился и сложил руки на груди. На своей, естественно.
Я благодарно улыбнулась, в душе радуясь, что он неукоснительно выполнял мою просьбу: никаких проявлений близких отношений при свидетелях. Не могу я выставлять личное напоказ, хорошо, что Рома это понимал.
Выполняя просьбу, я набрала номер Макса. Удивительно, но пошли гудки. Один за другим, отвечать мне не спешили.
Когда я уже собиралась отключиться, Макс ответил:
– Привет, Даша.
– Макс, почему?! Зачем это тебе?
Никита Макарович встрепенулся и хотел забрать телефон – Роман дал отмашку не мешать.
Веб-дизайнер невесело рассмеялся:
– Ты как маленькая, Даша. Мне нужны деньги, очень большая сумма на лечение сестры. Операции такого рода лучше всего делать в Израиле.
На несколько секунд я онемела. Ситуация похожа на мою: я бы тоже пошла на многое ради близкого человека. А еще недавно я притворялась невестой, чтобы собрать деньги на выплату долга. Гнев на вора вмиг поутих.
– Ты ведь мог попросить помощи у Ларионовых, – заметила я, чуть успокоившись. – Они не отказали бы. Когда мой отец попал в аварию, мне помогли.
Макс натянуто хохотнул:
– И быть должным всю жизнь? Я же не хорошенькая рыжая девица, на которую запал генеральный директор. Так что не мой выход. Я заработал необходимую сумму, пускай и нечестным путем.
Слова про девицу покоробили. Он нарочно меня уязвил, чтобы не жалела его, – от понимания этого обида не делалась меньше.
– Я поняла тебя, Макс. Что ж, не забывай о карме.
– Да я помню, Даша, помню. Плевать, лишь бы сестра жила.
Видя нетерпение безопасника, я незаметно прервала звонок.
– Отключился…
Пришлось рассказать, о чем говорили, но выпад в мою сторону я не упомянула. Незачем, Роман и так зол на Макса.
Выходные я планировала потратить на сказочных девочек – я горела идеей и хотела поскорее воплотить ее в рисунке, но Роман не позволил – увез на прогулку в субботу, а в воскресенье – в ресторан.
Квест-комната в викторианском стиле мне понравилась, а вот ужин испортило появление Вадима. Едва держащийся на ногах бывший муж Эммы чуть не сбил наш столик. Выводила его охрана, среагировавшая оперативно. И все же пьяный дебошир успел испортить настроение ругательствами и проклятиями в адрес Романа. Мне надолго врезались в память слова: «Из-за тебя я потерял все! Однажды ты тоже останешься ни с чем…»
Страшная угроза.
В понедельник Роман отвез меня в журнал. Увольняться.
Эмма выдала каждому сотруднику зарплату и премиальные в пухлых конвертах. Пообещала, что осенью «Леди С» начнет выходить в новом формате. А летом она хочет отдохнуть, но выплатит за эти месяцы зарплату всем, кто пожелает остаться.
Разумеется, покидать «Ларион» я не захотела.
Следующие три недели выдались суматошными. Я рисовала на волне вдохновения, как никогда раньше. Еще бы: у меня был восхитительный муз!
Вдобавок хотелось компенсировать потери фабрики из-за действий бесчестных людей. Я прекрасно знаю, каково это: вкладываться в проект – и ничего не получить.
К слову, о моих потерях. За всеми событиями не сразу обратила внимание, что мне выплатили все долги – подействовали деловые письма Романа. Некоторые суммы пришли на электронные кошельки, а СМС о пополнении банковского счета я смахнула с дисплея телефона, в запарке не прочитав.
Работая над новым проектом, старалась не только я – вся команда. И час нашего триумфа настал: в фирменные магазины и крупные супермаркеты поступили два вида «Старой сказки» – игривая Золушка и соблазнительная Белоснежка.
Без данных продаж праздновать еще рано, но шампанское мы открыли.
Роман поблагодарил команду за ударный труд и сплоченность, вручил премии.
Вскоре в конференц-зале мы остались одни.
Я сделала всего пару глотков шампанского – и без того кружилась голова. Во мне словно бродили пузырьки счастья, ища выход.
– Даша, спасибо тебе.
Роман забрал у меня наполовину полный бокал и поставил на стол.
– Вообще-то за свою работу я получаю приличные деньги, – ради справедливости заметила я.
– Я не о рисунках. Ты рядом со мной в трудные моменты, заряжаешь своим оптимизмом. – Рука Романа коснулась моей щеки. Пальцы нежно отвели пряди волос с лица, скользнули по подбородку. – Ты моя вдохновительница, мое солнышко.
В его синих глазах хотелось утонуть.
И я не устояла перед соблазном – подалась вперед и поцеловала Романа. Впервые я проявила активность сама, и туфли на высоких каблуках позволили мне дотянуться до губ любимого мужчины, не подпрыгивая. Забавная была бы картина, надень я балетки…
Но смеяться не хотелось – удивленный Роман на миг застыл, а затем набросился на меня с голодными поцелуями.
Он целовал меня так, будто умрет, если оторвется от моих губ, от моей кожи.
Когда Роман дал возможность чуть-чуть отдышаться, я осознала, что сижу на столе.
Зацелованная, полуобнаженная – синее вечернее платье было расстегнуто и спущено до талии.
– Даша, поехали ко мне, – предложил Роман.
Глядя в его темные от сдерживаемого желания глаза, я кивнула.
Роман вел автомобиль, держа меня за руку. Он успевал следить за дорогой и выписывать горячие круги на внутренней стороне моей ладони.
В лифте смотрел горящими глазами, но больше ничего себе не позволял. У меня же губы жгло от его жадного взгляда.
Будь я посмелее, набросилась бы с поцелуями сама.
– Здесь везде камеры, – хрипло произнес мужчина, будто прочитав мои нескромные мысли.
Без спешки открыв двери, пропустил меня вперед.
Щелчок замка – и я оказалась в горячих объятиях, прижатая к напряженному стальному телу. В темноте все чувства обострились.
– Заманил красавицу в свое логово, – жарко прошептал Роман мне в затылок. – Страшно?
Его ладони накрыли мою грудь, лаская, слегка стискивая полушария, – и мое тело будто молнии удовольствия прошивали.
– Очень страшно… что передумаешь, – выдохнула я, теряясь в ярких ощущениях.
– Ни за что, даже если начнется конец света.
Роман впился поцелуем-укусом в изгиб моей шеи. Нетерпеливым, жадным.
Теряя обувь и одежду, в полумраке мы добрались до спальни.
– Желанная моя, долгожданная… – Рома шептал жаркие глупости, покрывая мои плечи поцелуями. – Я ждал тебя вечность.
Целуя, он вжал меня в свое тело, давая почувствовать степень его желания.
– Я дико тебя хочу… С первого мгновения, как увидел.
– Когда я налетела на тебя в ресторане? – не спросила, простонала я.
– Нет, еще раньше…
Роман заткнул мне рот поцелуем, обрывая дальнейшие расспросы.
Нетерпеливый и в то же время бесконечно нежный и страстный, он не останавливался ни на мгновение, будто стремясь утопить меня в ласке.
Волны пьянящего удовольствия накрывали с головой. Каждая сильнее предыдущей. Внизу живота в жаркий узел скручивалось наслаждение. Томительное ощущение жара неотвратимо захватывало тело. Жара, который мог погасить только мой мужчина.
Роман отстранился, избавляясь от последней детали одежды.
Света из окна хватало, чтобы видеть широкие плечи, рельефные руки – непередаваемое эстетическое удовольствие, смотрела бы и смотрела… Если бы не любила Романа, влюбилась бы сейчас.
Стук выдвижного ящика прикроватной тумбочки. Шелест фольги. Постель прогнулась.
Хмельная от страсти, я немного испугалась того, что будет дальше. Как-то все нереально, похоже на волнующий сон.
Роман завис надо мной.
– Ты притихла. Все в порядке? – прошептал и, наклонившись, чувственно поцеловал, покусывая нижнюю губу.
Он чутко улавливал мои эмоции, почти читал мысли…
– Не в порядке – я сейчас помру от перевозбуждения!
Вцепившись в его плечи, притянула к себе, чтобы не вздумал дальше анализировать мое поведение.
И мир исчез.
Руки Романа, его губы сводили с ума. Я плавилась, забывая свое имя, умирая и возрождаясь в безумстве его страсти.
Целую вечность спустя я лежала на плече Ромы, обессиленная и счастливая.
Нежно пропуская пряди моих волос сквозь пальцы, он тихо спросил:
– Почему ты не сказала?
Я зажмурилась. Говорить на эту тему не хотелось, но и отмолчаться не выйдет.
– А вдруг ты испугался бы?
– Что?.. – Рука замерла.
– Или еще хуже… – добавила я тише, чувствуя себя смешной.
Напряженный Роман серьезно попросил:
– Даша, ты меня пугаешь, не томи.
– Когда на третьем курсе у нас с парнем дело дошло до близости, я предупредила, что он будет первым. А он начал строить смешные теории, почему на меня никто не польстился… Я оделась и ушла. Ну а потом было не до отношений – я училась и работала.
– Смешные теории?.. Мне жаль, что ты встретила урода. Но при этом, прости, я счастлив, что он оказался идиотом.
Вместо жесткого, но такого уютного плеча под моей головой оказалась мягкая подушка.
Нависнув на вытянутых руках, Рома зацеловал меня до невменяемого состояния…
И еще одну вечность спустя, когда я начала дремать, он спросил:
– Даша, когда ты выйдешь за меня замуж?
Я чуть не сказала «да», но вовремя осознала, что спрашивал он совсем о другом. Не выйду ли, а когда.
В глубине души вяло завозилось возмущение, что Рома чересчур самоуверен, раз думает, что я согласна. Но портить момент не стала.
– Осенью.
– Долго ждать. Ты из-за отца? Хочешь, чтобы он смог станцевать с тобой?
Я сказала наобум, но сейчас согласно угукнула.
Приподнявшись на локте, Роман дотянулся до ящика тумбочки.
– Дай, пожалуйста, руку.
Я протянула правую, внутренне обмирая.
Поцеловав каждый пальчик, он надел на безымянный кольцо. Оно подошло идеально.
– Дарья Ларионова – звучит.
Я улыбнулась и из чувства противоречия возразила:
– Еще не Ларионова.
– Ларионова. Моя, – властно заявил Роман и накрыл мои губы нежным поцелуем.
Похоже, этой ночью мы спать не будем. Но я только за.