Глава 18

Глава 18

Ух, что ж так больно-то⁈ Голова раскалывается, по лицу что-то течет. Надеюсь, не мозги, ну, или хотя бы не мои…

Веки, кажется, налились свинцовой тяжестью, но понять, что вообще вокруг происходит, необходимо, поэтому делаю усилие и открываю глаза.

Вокруг полумрак, рядом тело. На ощупь — Софа. Дышит или нет? При отсутствии света сразу и не понять. Хотя, пофиг — она ж меня убить хотела! Душила. Поэтому не буду ее спасать. Излишний гуманизм ведет к преждевременной смерти.

Так, а вообще что со мной? Лежу, кажется, на… потолке⁈ А, понятно, это вагон перевернутый. Слышу крики и даже стрельбу.

Неужели на нас напали? И кто это, интересно, на такое решился в самом центре империи? Их же потом поймают и будут трогать раскаленным железом за всякие нежные места…

Но это будет потом, а сейчас главное не помереть, уже и не знаю, в который раз.

Надо попробовать выбраться через разбитое окно, потому как появляться в самом вагоне может быть опасно. Сначала пойму, что и как, а потом помогать буду. Наверное. Но это не точно.

Ползком попытался продвинуться вперед, минуя тело сестры. Хм, теплое. Еще не остыло, что ль? Прижал руку к груди, исключительно для проверки, бьется ли сердце.

— Не смей лапать меня, — прохрипела та.

Вот блин, жива! А я-то надеялся… Ну и ладно.

— Больно надо. Просто проверил на реакцию. Ты, в общем, лежи. А я пошел.

— Куда?

— Куда-то туда и желательно подальше отсюда. Герои дохнут первыми, если ты не знала. А ты оставайся, тут безопасно. Стань героиней. Всех нагни и получишь медаль. Красивую и блестящую. Надеюсь, посмертно.

— Я с тобой!

— Нифига! Ты меня убить хотела, самка озабоченная. Так что мне налево, тебе направо, ну, и до свидания.

Я пополз мимо, но не тут-то было. Ее рука вцепилась в мою ногу, как оголодавшая собака в кусок мяса, и явно не собиралась отпускать.

— Я тебя сейчас пну! — зашипел я, дергая ногой, но кто б меня слушал.

Со мной она, ага. Да как же. Просто в себя уже пришла и поверила в свои силы. Поэтому, быстро подтянувшись, Софа скользким угрем обогнула меня и первая выскользнула в окно.

Ее резкий, удаляющийся крик был музыкой для моих ушей. А вот не хрен лезть вперед и не смотреть под ноги. Мы ж под откос, судя по всему, рухнули, раз вагон перевернулся. И не факт, что до самого дна докатились.

Интересно, а шею она себе сломать может таким образом? Ну, чисто теоретически?

— Вылезай, подлый трус, –раздался ее хриплый голос, похоронивший все мои надежды.

Тяжело вздохнув, я последовал за ней, но более медленно, вдумчиво и с расстановкой приоритетов. Выстрелы, раздававшиеся все ближе, заставили меня ускориться, но я, в отличиеот нее, не упал, а мягко съехал вниз на животе. Недалеко, в принципе, метров пять, но ощущение, что в меня в любой момент могут пальнуть, как-то взбодрило, что ль.

Адреналин, гулявший по венам с момента крушения, начал отступать, оставляя после себя ватную слабость в теле и пронзительную, чёткую ясность ума.

Итак, я жив. Надо проверить, действительно ли цел. Руки-ноги двигаются, это ясно. Ребра ноют, но, кажется, не сломаны. В висках стучит кровь, заглушая свист в ушах — тот самый, что остался после взрыва и последующего пике вагона в темноту.

Я осторожно, краем глаза, выглянул из-под нависающего над краем склона древесного корня.

Пейзаж открывался сюрреалистический, будто вырванный из кошмара. Наш поезд, вернее, то, что от него осталось, лежал на боку метрах в двухстах выше по склону, напоминая раненого гигантского стального змея.

Из нескольких мест валил густой, чёрный, маслянистый дым, сливаясь с предрассветной мглой. Повсюду, как страшные игрушки, брошенные разгневанным ребёнком, валялись искореженные обломки металла, чемоданы, сумки, клочья одежды. И тела. Десятки тел. Одни лежали неподвижно, другие ещё шевелились, издавая слабые, далёкие, словно доносящиеся из другого мира стоны.

Я пригляделся уже повнимательней — вид крышесносный, причем в прямом смысле слова. Поезда не существовало, вот совсем. Из пятнадцати вагонов уцелела едва ли половина. Причем на рельсах не осталось ни одного.

То есть, нападавшие долбанули чем-то мощным по всем вагонам сразу. И если на аристократических стояла защита, то на обычных нет — они-то сейчас и горели ярким пламенем, выпуская в небо черные клубы дыма.

Впрочем, аристократические вагоны тоже хорошо так пострадали. Не иначе, маги постарались, и сильные. Не ниже мастера, думаю, а то и магистра.

Так что надо валить — ну, не в смысле геройствовать, уничтожая неизвестных террористов, а куда подальше. Потому как свои силы я оценивал очень здраво и прекрасно понимал, что среди нападавших простых людей нет, а я, несмотря на свою подготовку ни разу не спецназер. К тому же из оружия у меня только камень, острый край которого впивается мне в живот, и София. Но, судя по ее испуганным глазам, от нее толку вообще не будет.

— Что будем делать, Владимир Федорович? — прошептала она.

Ох ты ж епт, по имени и даже по отчеству⁈ Это вообще как? Хорошо же ее торкнуло. Знал бы, давно из поезда выкинул.

Однако, такое ее поведение накладывало на меня определенные обязательства, потому как она явно назначила меня героем. Придется соответствовать и превозмогать. Или нет?

Или да, принял я окончательно решение, услышав женский крик.

— Спрячься где-нибудь и сиди тихо. В случае чего, представляй на месте бандюков меня и мочи со всей силой аристократического гнева. А я поползу и посмотрю, что вообще происходит, и в какую сторону нам бежать, если что.

— Но… — начала она, но я приложил палец к губам, призывая ее молчать.

Ну, и пополз наверх по склону, в сторону относительно целых вагонов, прячась за обломками уже уничтоженных. По пути наткнулся на острую железяку сантиметров сорок длиной — сойдет, если придется ткнуть кого в печень там или селезенку.

Нет, конечно, можно было банально отсидеться, потому как дым от горящих вагонов было видно издалека, и наверняка охрана поезда вызвала подкрепление. Но совесть же потом замучает.

Так, слышу голоса — приближаются. Прижался к большому колесу вагона. Хорошо так лежит, фиг меня заметят. Тело напряглось, готовясь к рывку, а уши распахнуты настежь…

— … Я тебе говорю, нет! Махмуд велел сделать все быстро и уходить.

— Махмуд городской князь, — в голосе второго говорящего послышалось презрение. — Что он может знать о нуждах истинных горцев? У меня рабов мало, из трех наложниц две сдохли. Я отсюда без бабы не уйду.

— Какая, к иблису, баба, Аслан⁈ Включи голову. Простолюдины все сдохли, а тех, кто выжил, сейчас добивают люди Тахира. А аристократку будут искать. Да и потом, ты же не будешь все время держать ее в подавителях магии? От этого она еще быстрей умрет.

— Зато есть шанс захватить нетронутую другим. Хотя бы пару дней протянет, — в голосе Аслана послышались мечтательные нотки. — В общем, ты как хочешь, а я пойду порыскаю по вагонам.

— Да ну тебя, — первый сплюнул от досады. — Потом не плачь. Портал закроется через пятнадцать минут, сам знаешь, что с тобой урусы сделают, если поймают. И не забывай о семье! Все, кто не вернется через портал, станут личными врагами князя, и он вырежет весь род предателя.

— Да помню я, помню! Все, я пошел, время, как ты и сказал, бежит быстро…

Шаги первого голоса стали быстро отдаляться, а вот второй, любитель женской ласки, направился как раз к нашему вагону, мимо меня.

Что ж, кто они такие, я уже понял, а значит, и жалости к ним не испытываю. Отсчет пошел на секунды — вот шаги зазвучали совсем близко к моему укрытию.

Три… Два… Один…

Вижу его спину, рывок — и стальной штырь входит точно ему в шею. Вторая рука закрывает рот, чтобы не успел заорать.

Черт, неловко вышло — весь в крови вымазался. Но о чистоте и гигиене буду думать потом.

Оттащил тело к колесу вагона, быстро обыскал. Так, защитный жилет. Удар ножом или пистолетный выстрел выдержит. Берем. Автомат — английский «Корд-32» — дерьмо, конечно, но на безрыбье и сам раком станешь. Две обоймы к нему — сойдет. Нож тактический, чуть светящийся — артефакт? Это я удачно зашел. Его на пояс. Откуда у этого нищеброда подобная вещь буду думать потом.

Больше ничего полезного у этого дебила не нашлось. Ну, разве что рация, но ее брать я не стал — время бежало, а мне жутко хотелось пострелять. Адреналин гнал кровь, которая ушла, видимо, в сердце, отключив мозг. Иначе с чего бы я решил погеройствовать?

Перезарядил автомат и быстрыми перебежками рванул в сторону вагонов. Выстрелы почти прекратились и было непонятно, откуда вообще стреляли. К тому же черный дым хорошо так затруднял видимость, как мне, так и нападающим.

Так, вижу силуэт — я замер и он замер. Заметил? А, нет, просто стоит, ссыт с высоты. Понимаю, не осуждаю и даже сочувствую. С перерезанным горлом ему больше не любоваться красотой саванны с высоты птичьего полета. Этого даже обыскивать не стал — времени нет.

Послышалась какая-то возня, легкие крики, всхлипы — что тут у нас? Ага, вся неприглядная жестокость войны во всей красе. Как быстро разумный превращается в зверя, когда верит, что ему все можно.

Девушка лежит на спине, платье разодрано. На ней молодой джигит — уже раздвинул ей ноги и собирается лишиться девственности в таком вот некрасивом месте. Но не судьба — я хватанул лезвием трофейного ножа так, что едва ему голову не снес напрочь. И сразу же резко накрыл ладонью рот дамочке, которая собралась заорать.

— Свои, — шепнул я. — Ползи в ту сторону, — показал свободной рукой. — Там моя сестра сидит, она маг. И главное, очень тихо. Поняла?

Девица, быстро закивала и, даже не поправив платье, шустро поползла в указанном направлении, смешно отклячивая зад и царапая сиськи об острые камешки. Мне даже их стало жалко.

А зад у нее, я вам скажу, очень даже ничего. Симпатичный такой. Я даже этого насильника понял, но все должно быть по обоюдному согласию, да и в более подходящем месте.

Ладно, это лирика. Кто там у нас последний в парикмахерскую, ага?

Трое в лодке, не стесняясь собаки, стоят и курят. Зря. Никотин убивает, пусть и медленней пули. Причем, остальные их друзья явно работают на благо врагу, а эти стоят, бездельничают. Непорядок.

Прижимаюсь к углу вагона, фиксирую автомат. Стрелок из меня так себе, но тут расстояние всего метров шесть — надо быть уж совсем криворуким, чтоб не попасть.

Одиночными бахать не стал — лупанул очередью. Попал во всех, но не всех убил. Отдача у этого дерьма, гордо именующего себя оружием, как у лягающегося коня. Поэтому одному попал в голову, второму в шею, а третьему в броник. Прикиньте разброс?

Поэтому шустро выскочил, и дело закончил простой нож, которым я как раз таки работать умею очень хорошо.

Ага, выстрелы все же привлекли внимание, поэтому ноги в руки и валим на другую сторону откоса. Если сюда заявится вражеский маг, жить мне останется ровно столько, сколько он будет творить плетение.

Нет, так-то на мне есть всякие артефакты защиты, но они дорогие и одноразовые. Терять их из-за всяких идиотов хочется меньше всего.

Но перед этим короткий обыск. Повезло. У одного оказались наступательные гранаты — три штуки. Хватаю, не задумываясь, как и парочку магазинов к автомату. А теперь валить — и быстро!

Холодная, липкая грязь въелась под ногти, в складки кожи на ладонях. Каждый мускул в ноющем телепротестовал, требовал остановиться, устроить передышку. Глубокий овраг на той стороне, по которому я скатился, словно сползая с края света, оказался наполнен ледяной, пахнущей тиной и железом водой.

Я ушел в нее с головой, вынырнул, откашлявшись, и тут же вжался в частично разрушенный корнями деревьев склон. Тело опять невовремя вспомнило, что его сегодня много раз били и кувыркали, и решило забастовать в самый неподходящий для этого момент. Похер, пусть терпит. Раз я герой, буду превозмогать.

Послышался шум, но моё внимание приковало не это. На гребне откоса, прямо над тем местом, где я залёг, появились фигуры. Их было шестеро. Увы, не спасатели. Не пожарные. Бандиты. Оборванцы в мешанине камуфляжа и гражданской одежды, с лицами, закрытыми грязными платками или просто испачканными сажей. В руках — разномастное, но явно смертоносное оружие: автоматы «Корд», вроде у одного еще заметил наш «Вихрь» старого образца, обрезы, даже приметил самодельный арбалет с толстой тетивой.

Они двигались неспешно, методично, словно собирали урожай, обшаривая карманы упавших, срывая с ещё живых украшения, пиная тех, кто пытался ползти. Стреляли без раздумий — короткими, хлёсткими очередями, заглушавшими предсмертные стоны.

Мага с ними не было. И это был ключевой момент. Не чувствовалось леденящего ощущения щекочущей кожу магии, того сгустка иной энергии, что всегда выдаёт присутствие серьёзного заклинателя. Эти были пешками. Мясом. Жадным, жестоким, но — мясом. У них не было приборов дальнего обнаружения, не было щитов, не было вообще ни хрена. Только стволы, ножи и животная алчность.

Расчёт промелькнул в голове молниеносно, холодно, отсекая страх и сомнения. Дистанция — около тридцати метров. Они на возвышении, я внизу, в тени и воде. Первый бросок должен создать хаос. Потом — огонь на подавление. Не дать им опомниться, не дать организоваться. Они пока обо мне не знают и приперлись на звуки выстрелов.

Сердце заколотилось с новой силой, но теперь это был не страх, а предвкушение охоты. Охоты, где я был загнанным зверем, решившим нанести первый удар.

Я отстегнул карман бронежилета, пальцы на ощупь нашли знакомые ребристые корпуса гранат. Вытащил одну. Холодный чугун, весомый, как судьба. Выдернул чеку, почувствовал, как освободилась и отлетела в сторону скоба. Не выкидывая предохранительную скобу, прижал её пальцем.

Сорок пять градусов вверх, сила броска — как в тренировочном зале на полигоне. Ветер почти нулевой.

Я резко выпрямился из-за укрытия, сделал широкий, размашистый бросок из-за спины, как шаром, и тут же снова нырнул в воду и грязь, прижимаясь к берегу.

Граната описала высокую дугу в сером, предрассветном небе. Мгновение тишины, растянувшееся в вечность. Потом — БА-БАХ!

Звук был не таким оглушительным, как подрыв поезда, но более «сухим» и злым.

Сверху, с откоса, донесся не крик, а скорее взрыв голосов — удивлённых, испуганных, яростных. Посыпались сухие комья земли, мелкие камешки. Раздались первые беспорядочные выстрелы — они палили куда попало, не понимая, откуда идет угроза.

Я уже не ждал. Вылез, поднял «Корд», нашёл цель. Один из бандитов, самый ближний, стоял во весь рост, озираясь. Я поймал его в прицел, чуть ниже груди, и плавно, на выдохе, нажал на спуск. Очередь из трёх выстрелов. Тело дёрнулось, отброшенное ударами, и бесформенно осело.

Я не стал смотреть. Перекатился в сторону по мокрой земле, вскакивая уже на новом месте, за грудой вывороченных корней. Сверху строчили, пули с визгом секли воду вокруг, шлёпались в грязь. Они поняли направление. Но не видели меня чётко.

Вторую гранату я кинул уже не так высоко, а по навесной, чтобы она упала прямо за гребнем, среди них. Снова пригнулся. Второй взрыв, на этот раз приглушённый землёй, но за ним последовали уже человеческие крики — боли, ужаса.

Я снова дал очередь, наугад, в сторону дыма и паники, и побежал вдоль ручья, низко пригнувшись, спотыкаясь о камни, чувствуя, как ледяная вода наливается в туфли. Мне нужно было шуметь. Создавать иллюзию, что нас много. Что это не один выживший, а организованная группа.

«Портал, — пронеслось в голове. — У них должен быть маг где-то на базе, который откроет портал для отхода».

Стандартная тактика рейдеров: быстрый наскок, грабёж, отход через точку, и тот, кто ее стабилизирует. Если его грохнуть, то джигиты фиг свалят.

На всё про всё не больше десяти минут, пока не подоспеют настоящие силы. Значит, у меня ещё есть время. Но его мало. Работаем…