Глава 22

Глава 22

— Вставай, внук, и бейся, –раздался голос. — Твое тело получило силу, и тебе надо это закрепить!!!

Вставать и биться? Эта идея показалась мне крайне хреновой. Да я даже шевелюсь с трудом, а одна мысль о том, что надо что-то сделать, ввергала меня в тихую панику! Еще и глаз не открыть — кажется, они залиты кровью, что спеклась в твердую корочку.

— ВСТАВАЙ!!!

Удар по ребрам подкинул меня где-то на метр и швырнул об стену. Параллельно с этим в лицо прилетела струя воды, смывая кровь и омывая тело. Голое тело, ага.

Встреча со стеной прошла в дружественной атмосфере, под аккомпанемент хрустнувших ребер и, кажется, одного сломанного пальца на ноге. Но на фоне общей боли я это отметил вскользь.

Распахиваю глаза — вижу бабушку. Вот только не такую, что с милым лицом наливает тебе чай и угощает пирогом, а злющую. Ну, примерно как Баба Яга, но, наверное, еще злей. Стоит напротив, одетая в какую-то военную форму, глаза горят, кулаки, кстати, тоже. Причем в прямом смысле слова.

Вообще, княгиню Зотову бабкой мог назвать только смертник. Медицина в наше время творит чудеса, особенно с сильными магами. Так что на вид ей можно было дать лет сорок с ма-а-аленьким хвостиком. А так-то бабуля вообще огонь: высокая — метр восемьдесят, не ниже, русая коса без седины, стройная фигура, высокая грудь — огонь бабка, ага. Была бы не моей, я бы с ней замутил. Правда, лицо, хоть и красивое, но крайне злющее. Нет, не буду с ней мутить. И вообще буду держаться от нее подальше. Что-то мне в этом мире с родней вообще не везет…

А она, пока я размышлял на отвлеченные темы, рефлексировал и пытался понять, как оно все вообще так получилось, принялась меня гонять по бункеру с помощью огненных шаров и водяной плети. И все время, понимаете ли, целилась в зад!

Когда мое тело поняло, что других вариантов, кроме превозмогания, нет, и пробежало на автомате пару кругов, бабушка набросилась на меня с кулаками. Ну, так у меня ж черный пояс по многим дисциплинам! Поэтому я дал ей отпор лицом, почками, печенью и селезенкой. В общем, она била, а я стойко принимал удары судьбы вышеозначенными органами.

Сопротивляться вариантов не было, потому как она была быстра как понос и назойлива, как комар над яйцами.

Кстати, о них… Ее ж вот вообще не смущало, что я ими сверкаю! А меня очень даже — они у меня единственные и драгоценные, вызывающие у многих зависть, а у меня гордость. Потому я берег их смолоду и в обиду старался не давать.

Бабуля, честно говоря, тоже на них не покушалась, явно рассчитывая увидеть от меня правнуков, справедливо рассудив, что я и без рук, которые она мне оторвет, смогу их заделать.

В общем, бой вышел кровавым, зрелищным, хотя и ни разу не эстетичным. И пользу я с этого все же поимел — с каждой секундой превозмогания я чувствовал, как становлюсь сильней. Как кровь быстрей бежит не только по лицу, но и по венам, как эфирные каналы сами направляют эфир куда надо, укрепляя тело, как мои движения становятся все быстрей, а удары сильней.

Оказалось, что бабушкины методы воспитания детей и внуков работали на все сто.

— А теперь давай магию!!! –закричала она.

Что значит — давай магию? А ничего, что я еще ничего не умею? Но бабушка — это не тот, человек, с котором стоит пререкаться.

Поэтому я дал как мог — ну, типа пафосно выставил руку в ее сторону и пожелал вызвать какое-нибудь колдунство. Пыжился секунд тридцать, пока ей не надоело ждать, и я все же получил по бубенцам камнем.

Нет, я был не прав — правнуков она таки от меня не хочет.

Упал, заскулил, вниз опасался даже взглянуть, страшась того, что могу увидеть.

— Если не поднимешься сию же секунду и не выстрелишь в меня огнем, ударю еще раз!!! –заорала моя личная мучительница.

Что-что, а придавать мотивацию она умеет, как никто другой. Боль оказалась сразу забыта, а на смену ей пришла злость.

Сам не заметил, как тело приняло нужную позу, эфир забурлил, член стал торчком и из рук вырвалось что-то вроде огненной струи толщиной с пожарный шланг и длиной метров в пять. И эта струя ударила по княгине со всем праведным гневом отбитых яиц.

Щит ее, конечно, выдержал, но вот сам удар нет. Поэтому бабуля сделала изящное сальто, повторив мою встречу со стеной. Правда, в отличие от меня, она не ударилась, а отпружинила, будто резиновый мячик, резко отскочила от стены и долбанула по мне водой. Ну, таким небольшим торнадо метра два в высоту и столько же в ширину.

Вода и огонь — получается пар. Очень горячий пар, я вам скажу, в котором я ни хрена не мог разглядеть. К тому же, моя огненная струя резко иссякла, накатила такая слабость, что больше, кроме тихого мата, из себя выдавить ничего не получилось.

Я сначала присел, а потом обреченно лег, наблюдая, как ко мне приближается смерть в виде летящих ледяных сосулек. Но мое тело со мной не согласилось и решило принять смерть с гордо поднятой головой. Точней, с двумя головами, потому как кровь трусливо сбежала из умной верхней головы в рабочую на настоящий момент нижнюю. Иначе бы я понял, что так делать не сто́ит, даже если стои́т.

Неотвратимая смерть от бабушкиной магии, обогнув мою тушку, расплескалась об стены, а из тумана появилась ее владелица, которая почему-то решила проверить мою кровь на родство. При этом вид у бабушки был самым обычным — ну, то есть, она не запыхалась, не вспотела, не потеряла сознания от усталости и прочего. Нет, она шла спокойно, как по дворцу, и даже пылинки не виднелось на ее безупречном наряде.

— Я довольна, — наконец, сказала она, возвышаясь надо мной.

Ее изучающий взгляд скользнул ниже по моему телу, и это самое ниже сразу уменьшилось в размерах и, кажется, даже собралось втянуться внутрь.

— И физическим состоянием твоего тела, и духовным. Есть, конечно, некоторые нюансы, но фундамент крепкий, а стены мы возведем — это легче.

Отвернувшись от меня, отчего я с облегчением выдохнул, она рявкнула:

— Егор!!!

— Да, Ваше Сиятельство, -подскочил к ней суровый на вид мужик, держащий в руке какую-то светящуюся хрень.

— Уровень?

— Старший ученик, не ниже. Тело — Преодоление, вплотную подошел к Утверждению. Более точно, сами понимаете, сказать не можем. Но по внешним признакам все стихии либо выше среднего, либо высокие, судя по всплеску магии. Но надо проверять остальное.

— Свободен. И принесите внуку одежду, пока он будет душ принимать.

Царственным кивком она отпустила мужика, и тот мгновенно скрылся за дверью.

— Э-э-э… Я тебя тоже рад видеть, бабуль, — все так же лежа, попытался улыбнуться я, чуя, что гроза миновала. — Особенно рад, что не прибила.

— Ох, дурачок. Как же я могу убить собственную кровь? У тебя случилась спонтанная инициация, уж не знаю, что послужило этому причиной. Поэтому тебя надо было вывести на эмоции, встряхнуть, буквально провести по краю, чтобы все сделать правильно. Был, конечно, шанс, что ты сгоришь… Но ведь обошлось. Так что ты молодец!

Подняв меня, как беспомощного котенка, она крепко обняла мое исстрадавшееся тело.

— Приводи себя в порядок, жду тебя в трапезной. Нам о многом нужно поговорить. Твоя комната свободна. Ну, и добро пожаловать, внучок.

С этими словами она, круто развернувшись и махнув длинной косой, проследовала к выходу. Я же посмотрел ей вслед, потом потопал в душ, который оказался тут же, размышляя, что все не так уж и плохо. Наверное.

Магом я стал — круть. Тело тоже сформировал — два раза круть. За пару месяцев бабуля меня так натаскает, что в академии я точно всех буду нагибать.

Так что в душе я плескался с удовольствием, хоть и периодически морщась от ран на теле. Кстати, болели только внешние ссадины и ушибы, а вот внутри все было тихо и спокойно. Исчез тот пузырь, что распирал меня, пропало чувство, что может накрыть в любой момент. Да и вообще, состояние было отличным. Морду бы только чуток подлечить, и можно по бабам, для снятия стресса.

Вышел, вытерся, переоделся, посмотрел на себя в зеркало — герой, мать вашу! Хочу красивую медаль и бесплатный абонемент на посещение борделя. На неделю. А лучше на месяц.

Попытался с помощью расчески уложить волосы — не преуспел, плюнул, решив, что и так сойдет. В поместье мне соблазнять было некого. Бабушка жила одна — вся ее родня по прямой линии обитала в других местах, а София не в счет. Ее соблазнять — только нервы тратить. К тому же, я ж теперь мог и сам по ней долбануть магией! И это открывало интересные перспективы, особенно если учесть, что она всего лишь на стадии ученика, а я уже взял старшего. Да, пусть неопытного, но это дело наживное, под чутким-то руководством бабушки.

К себе в комнату не пошел — что мне там делать? Вещи перенесли, а есть хочется сильно. Поздний ужин — это всегда хорошо, особенно если потрачено много калорий.

За столом, меня дожидаючись, обнаружились бабушка и заметно притихшая София. Подозреваю, что ей уже вставили глубоко и без вазелина — вон как ровно сидит. Ну да, это ж типа она должна меня была немножко охранять, а получилось наоборот. Ладно, что с нее взять? Это вообще не мои проблемы.

Ужинали мы в полнейшей тишине — бабушка терпеть не могла разговоры за столом. По ее мнению, они мешают приему пищи и портят аппетит. Хотя, мой-то уж точно ничего не испортит. Хотелось наброситься на еду, как дикарю, но я сдержался — бабушка бы этого не поняла.

Моё тело, прошедшее через ад Преодоления, теперь чувствовало себя… иным. Не здоровым. Опустошённым, как выпотрошенная ракушка. Но в этой опустошённости таилась странная, звенящая тишина и невероятная, до боли острая чуткость. Я чувствовал сквозняк, гулявший где-то в дальнем конце зала, как физическое прикосновение. Слышал не просто тиканье напольных часов в коридоре, а каждый звук от мелких шестерёнок в их механизме. Видел не просто тени на лице бабушки, а мельчайшую сетку морщин вокруг её глаз, каждую пору на её коже. Теперь она уже не казалась мне такой молодой, но все же была еще очень даже ничего.

И всё это — сквозь туман смертельной усталости, которая тянула меня вниз, в бездонный колодец сна.

Бабушка внезапно перестала барабанить пальцами. Звук прекратился так резко, что это прозвучало громче любого окрика.

— Довольно этого паясничанья за столом, — произнесла она. — София, твою версию событий я уже выслушала. Разумно опущены некоторые… эмоциональные детали, но в целом картина ясна.

Она медленно повернула ко мне голову. Её глаза, маленькие, пронзительные, цвета тёмного свинца, уставились на меня.

— Теперь, внук, твоя очередь. Мой кабинет. Через пять минут.

Она не стала ждать ответа, будучи уверенной в моем беспрекословном послушании. Отодвинула тяжёлый стул, который заскрипел по паркету, и вышла из трапезной прямой, энергичной походкой, не оглядываясь. Её чёрный силуэт растворился в темноте коридора.

София подняла на меня глаза. В них не было ни страха, ни предупреждения. Было ледяное презрение и та самая, знакомая, хищная усмешка в уголках губ. Она встала и, не сказав ни слова, пошла следом за бабушкой. Её платье шуршало по полу, звук этот казался мне сейчас невыносимым.

Я остался сидеть ещё на минуту, глядя на остывшего фазана, чей стеклянный глаз отражал пламя свечи. Потом с трудом поднялся.

После долгожданного насыщения мой организм требовал отдыха, длительного сна. Но надо было идти. Игра в неведение была окончена.

Кабинет бабушки был её святая святых. Небольшая комната в башне, заваленная книгами, свитками, старинными картами и артефактами. Здесь пахло табаком, старым пергаментом, сушёными травами и властью — настоящей, не показной. Бабушка сидела за огромным письменным столом из тёмного дерева, заваленным бумагами. София стояла у окна, спиной к комнате, глядя в ночь, но её поза была напряжённой, слушающей.

— Садись, — бросила бабушка, не глядя на меня, указывая пером на стул напротив. — И рассказывай. Без прикрас. Без самолюбования. Факты. Что видел, что слышал, что делал. Начиная с момента, как ты понял, что поезд не просто сошёл с рельсов.

Я сел. Спинка стула была жёсткой, неуютной. Собрался с мыслями. Усталость давила, хотелось всё свести к коротким, односложным фразам. Но бабушка ждала деталей. Ей нужна была полная картина, мозаика, из которой она сложит свою стратегию сначала расследования, а потом мести.

И я начал. Голос мой звучал ровно, монотонно, будто я читал скучный отчёт. Но внутри каждое слово проживалось заново.

— Взрыв был не под колёсами, — начал я. — Он был сбоку, со стороны леса. Волна ударила не снизу вверх, а сбоку, опрокидывая. Я думаю, вызван он не миной. Заклинанием. Мощным, сфокусированным, вероятно, ритуальным, наложенным заранее на определенный участок пути. Думаю были использованы артефакты.

Бабушка кивнула, делая пометку в кожаном блокноте стальной ручкой. Звук ее скрипа по бумаге был единственным в комнате.

— Первыми, кого я увидел из нападавших, были не маги, — продолжил я. — Скорее, пехота. Оборванцы. Бандиты, поднятые по тревоге кем-то свыше. Вооружение разномастное, подготовка слабая, но жестокости — через край. Они шли грабить и добивать. Мага с ними не было — ну, по крайней мере, я его не увидел. По крайней мере, сильного. Возможно, был наблюдатель или связной с простыми артефактами связи.

Я описал перестрелку. Своё отступление к оврагу. Гранаты. Хаос. Рассказал, как притворился мёртвым. Здесь я увидел, как плечи Софии у окна слегка напряглись. Она не знала этих деталей.

— Они бежали на сигнал рога, — сказал я, и мой голос впервые дрогнул, когда я вспомнил тот леденящий, магически усиленный звук. — Организованно. Как по команде. Не как бандиты, сорвавшие куш, а как солдаты, отработавшие задание. Они тащили раненых, бросали убитых. Их задачей была не зачистка, а сбор своих и отход. Портал открылся в двухстах метрах от обломков. Стандартный сине-зелёный разрыв, уровень стабилизации средний. Значит, маг-оператор был не топового уровня, но достаточно компетентный. Они прыгнули в него и исчезли.

Я сделал паузу, глотнув воздуха. В комнате было душно.

— Имя, — тихо, но чётко произнесла бабушка, не поднимая головы от блокнота. — Ты слышал имя того, кто стоял за этим? В разговорах? В командах? Хоть что-то.

Я закрыл глаза, пытаясь прорваться сквозь туман боли и адреналина тех минут. Обрывки криков. Ругательства. И… да. Один момент или даже парочка. Когда они бежали мимо меня, уже к порталу, один, более рослый, крикнул другому, который споткнулся: «Давай, шевелись, а то князь Махмуд нам за медлительность шкуры спустит!»

Я открыл глаза и произнес:

— Махмуд.

Голос мой прозвучал слишком громко в абсолютной тишине кабинета.

— Князь. Горский. Больше ничего. Только это: «Князь Махмуд».

Ручка в руке бабушки замерла. Потом она медленно, будто сдерживая себя, положила ее на стол. Она подняла голову. Её лицо не изменилось. Но глаза… В её глазах вспыхнул такой холодный, абсолютный, беспощадный огонь, что по спине у меня пробежали мурашки. Это была даже не чистая ярость. Констатация факта. Факта смерти. Того, кто еще дышал, ходил, говорил, считал себя победителем, но уже был мертвым.

— Махмуд. Я слышала это имя, — повторила она, растягивая слово, словно пробуя его на вкус. — Горский князёк. Вассал турецкого султана. Амбициозный шакал, который слишком высоко задрал голову.

Бабушка откинулась в кресле, сложив руки на животе. Её взгляд ушёл куда-то в пространство, просчитывая ходы, связи, последствия.

— На тебя, внук, было совершено нападение, — заговорила она размеренно, как бы диктуя самой себе. — На поезд, где находились аристократы, была совершена террористическая атака с применением боевой магии. Цель — грабёж, похищение, убийство. Заказчик или исполнитель — князь Махмуд, либо лица, действующие от его имени. Связь с местными бандитскими формированиями налицо. Действия согласованы, отлажены. Это не первый их рейд. Но первый такой… дерзкий. И первый, в котором они столкнулись с сопротивлением.

Её глаза снова нашли меня.

— Твоим сопротивлением, Владимир.

Она встала. Её стройная фигура в чёрном показалась внезапно огромной, заполняющей собой весь кабинет.

— Вы оба свободны. Идите. Отдыхайте. Завтра будет новый день.

Её тон не допускал возражений.

София первая вышла, не оглядываясь. Я последовал за ней, чувствуя, как бабушкин взгляд прожигает мне спину.

Едва дверь кабинета закрылась за нами, я услышал первый звук. Не голос. Резкий, отрывистый щелчок зажигалки. Потом — глубокую затяжку. А через мгновение — второй звук. Звонок. Резкий, требовательный гудок магофона.

Мы с Софией молча пошли по коридору к своим комнатам. И из-за дубовой двери кабинета, мы слышали голос бабушки. Тихий, ровный, но от каждого слова стыло в жилах.

— Алло? Это Зотова. Мне нужна немедленная связь с Военной Коллегией… Да, сейчас, среди ночи… Потом соедините меня с главой Тайной Канцелярии региона… И найдите мне частоты горского ставленника в Орде, этого… князька Махмуда… Нет, я не буду ждать. Мой внук едва не погиб. И кто-то за это умоется кровью. До рассвета. Вы меня поняли?…

Дальше мы уже не слышали. Я дошёл до своей комнаты, вошёл и закрыл дверь, прислонившись к ней спиной. Тишина здесь была иной — пустой, одинокой. Но в ушах всё ещё стоял тот ледяной, беспощадный тон бабушки, обещающей кому-то ад. И среди этого ада странным, тёплым островком всплывало другое — её слова обо мне. «Мой внук». Не «сын моего зятя», а «мой внук». Впервые за долгие годы.

Это осознание не принесло покоя. Оно принесло новую, иную тяжесть. Но вместе с ней — и какую-то чёрствую, выстраданную уверенность.

Игра изменилась. И теперь я был в ней не просто пешкой. Я был casus belli. Повод к войне. И княгиня Зотова только что объявила её.