Глава 24

Стоим мы, значит, как культурные люди, встречаем подъезжающих гостей. Я довольный, Андрей недовольный — понятное дело, оторвали от важного дела. Он еще и попробовал уточнить, а что, собственно, происходит, за что получил подзатыльник от мамы. И сразу вспомнил, что у меня днюха, виновато улыбнулся и извинился.

Я, конечно, простил. На него в принципе нет смысла обижаться, потому как он этого даже не заметит.

В комитете встречающих, кроме меня и Андрея, были обе мамы и Софа. Батя дежурил чуть в отдалении — он у нас работает по самым важным гостям.

И тут подкатывает первая машина, из которой выходит… княгиня Зотова и моя бабушка по совместительству. И улыбка у нее на лице такая добрая, что у меня сразу сжались булки в предчувствии подвоха.

И я таки оказался прав — следом за ней из машины вылезла… Анна свет Николаевна Болконская! И тоже улыбнулась.

И что она тут делает, спрашивается⁈

Но я сделал приветливую морду, по-родственному раскланялся с бабушкой, пообнимался, учтиво кивнул Ане — ну а что мне еще было делать?

Если Ника что прознает, быть беде. Или не быть — тут как пойдет. Вот ведь чувствовал, что так просто все не начнется. А уж про закончится я вообще думать боюсь.

Андрей отправился их провожать в дом, а я увидел, что следом за одной бабушкой приехали еще три и дед, но уже по линии Романовых.

Ну да, они у меня есть — я ж просто не рассказывал о них. Да там и говорить-то особо нечего — живут в Ливадии, наслаждаются жизнью, к нам не лезут. Их дети, то есть, мои тети давно вышли замуж и живут за границей. В общем, что есть они, что нет — все равно.

С ними тоже обнялись, слуги споро утащили подарки — потом посмотрю. Этих повела Софа — вообще-то они дорогу сами знают, но так уж положено.

Следом заявилось семейство Меньшиковых — раскланялись, с Борей и Толей обнялись. Их пошла провожать моя мама, которая очень дружила с графиней Меньшиковой, Светланой. Гостей было положено завести в дом, а там уж им предоставлялась свобода, могли идти, куда хотят. В основном, все хотели на улицу, по причине летней духоты, так что шли в сад, где стояли накрытые столы с закусками.

Приехали Апраксины — этим я был рад, без преувеличения. Глава рода меня крепко обнял и поблагодарил за спасение Саши, который тоже был тут. Заверил, что Апраксины всегда будут на нашей стороне.

Батя все слышал и стоял, надувшись от гордости, как индюк. Богатый род, сильные связи и не только родственные. Хорошо же.

А вот и Скуратовы — большая семья, но меня интересовали не они, а точней, только одна из них, Ника. При виде ее я чуть не задохнулся от восхищения. Белое приталенное платье в пол, сложная прическа, комплект рубиновых сережек и ожерелья, от которых так и несло магией.

Видимо, все было написано на моем лице, потому как она довольно улыбнулась. А вот то, что их пошла провожать вернувшая Софа, меня немного напрягло. И Лена еще не приехала — император с семьей прибудут самыми последними. Явиться после главы государства считалось плохим тоном.

В общем, гости прибывали и прибывали — все мало-мальски значимые рода столицы были сегодня у нас. Прибыл и барон Барятинский с семейством. Долго жал мне руку и сказал много хорошего. Наташа мило улыбалась, а в глазах ее плясали бесенята и читалась готовность пойти в атаку на бедного меня.

А я вот уже хотел позорно отступать, только сейчас сообразив, что как-то слишком много претенденток на комиссарское тело нарисовалось.

Вот и Долгорукие пожаловали. А млять, я ж просил не брать мелкую!!! Все так мило улыбались, кивали, поздравляли. А эта заноза, пока никто не видел, сделала красноречивый жест рукой возле горла, глядя в мою сторону. И еще рожу так скривила. Ну что ж, сама напросилась — натравлю на тебя Софу. Или нет, лучше Тараторку, когда она приедет. Танька как-то упоминала, что любит детей, а вот общения с ними ей не хватает. Вот пусть и пообщаются. Месть моя будет лютой и красивой.

Наконец показались машины с флагами Египта по бокам — белое полотно, красная и черная полоса, а между ними изображение глаза — герб фараонов. Не рода, а именно правящей, так сказать, партии. К этому времени я уже изрядно подустал, но тут пришлось взбодрить себя магией, чтобы казаться огурчиком — свежим, вкусным, но, желательно, не зеленым и в пупырышку.

Пять автомобилей максимальной роскоши в сопровождении машин службы охраны особо важных персон — седьмой отдел Тайной Канцелярии, — мягко остановились полукругом. Двери распахнулись как по команде и из них, будто волной выплеснуло кучу народа. Суровые дядьки и тетки во вполне современных одеждах встали стеной, скрывая от посторонних взглядов тех, кто находился за ними. А после синхронно разошлись, и я увидел, что, а точней, кого они скрывали. Девушку, ту самую, что возможно станет моей женой.

Она была высокой, почти с меня ростом, и держалась с такой непринуждённой грацией, обладала столь царственной осанкой, что казалась выше всех окружающих. Ее фигуру мягко облегало закрытое вечернее платье из дымчато-серого шёлка, перехваченное на талии широким поясом из тёмной кожи. Рукава были длинными, скрывающими руки до самых пальцев, воротник — стоячим, обрамляющим шею. Никаких украшений, кроме небольших сережек из матового серебра, похожих на капли дождя.

Но главным было лицо.

Оно не казалось кукольным. Было живым, резким, невероятно выразительным. Кожа — тёплого, глубокого оттенка сандалового дерева, абсолютно гладкая, без единой попытки скрыть её под слоем тональных средств. Скулы высокие, чёткие, будто высеченные скульптором, знающим толк в вечности. Нос прямой, с лёгкой, благородной горбинкой, придававшей профилю хищную, орлиную грацию.

А глаза… Глаза были огромными, миндалевидными, цвета тёмного янтаря, оттенка старого коньяка. В них не было ни стеснения, ни подобострастия. Лишь спокойное, изучающее внимание.

Она посмотрела прямо на меня, стоящего на пороге, и её взгляд скользнул по моей фигуре — уверенно, спокойно, максимально хладнокровно, просто фиксируя детали, как сканер.

Волосы она не стала прятать под шляпой или сложной причёской. Тёмные, почти сине-чёрные, густые и тяжёлые локоны были просто собраны в низкий, небрежный, но от этого лишь более совершенный пучок на затылке. Оттуда выбивались несколько прядей, касавшихся её щеки и длинной лебединой шеи.

Она не улыбалась. Её губы, полные, с чётким, естественным контуром, цвета спелой яркой вишни, были сомкнуты. Но в уголках глаз, в едва заметной игре света в их глубине, читалась не улыбка, а скорее… любопытство. И колоссальное, врожденное достоинство. Достоинство, которое не нужно было демонстрировать. Оно было в самой ткани её существа, в каждом движении, в том, как она, игнорируя чужие взгляды, сделала несколько шагов по асфальту — лёгких, бесшумных, но несущих в себе отзвук иной земли, пустынных ветров и древней, как пирамиды, силы.

Она остановилась в нескольких шагах от меня. От неё пахло не духами, а чем-то чистым и сухим — горячим песком, кожей, и едва уловимым ароматом пряностей, которые нельзя купить в магазине.

— Ваше Сиятельство Федор Николаевич, — произнесла она с легким акцентом, обращаясь к отцу. Голос был ниже, чем я ожидал, немного хрипловатым, с почти незаметным акцентом, превращавшим мягкий знак в нечто музыкальное. — Я — Каома Низами, вторая дочь фараона Тутмоса Четвертого, чье сияние согревает землю. Благодарю за приглашение. Владимир Федорович, — это уже мне, — поздравляю от всего сердца и желаю долгой жизни. Рада наконец увидеть вас вживую.

Далее последовала речь отца о том, как он рад и счастлив, и тому подобное. Заливался он соловьем, так, будто это ему сватают девушку, а не мне. Но закруглился быстро.

Ну а я, церемонно подав руку Каоме, повел ее внутрь поместья. Мне теперь не было нужды тут стоять, императора отец встретит сам. Такое допускалось, если случался форс-мажор. Официальный приезд принцессы и невесты относился как раз к таким случаям.

— Как я могу к вам обращаться? — спросила Каома.

Ее рука была теплой, лежала в моей вполне уверенно и только пальцы чуть подрагивали. Головой она, пока мы шли к дому, конечно же, не вертела, но вот глазами окружающее пространство сканировала очень внимательно. Интересно.

— Для общества я Владимир Федорович, для знакомых и приятелей Владимир, а для друзей и близких просто Вовчик. Выбирайте, что вам ближе.

— Тогда, — она на секунду задумалась, — я буду звать тебя Вовчик. А ты зови меня Каома или как близкие, Као — «истинный путь» или «путь жизни», если перевести на русский. Ничего, что я сразу перешла на «ты»?

— Нормально. Не люблю излишние церемонии. Да и не принято у нас в компании выкать, несмотря на чины и звания.

— Компании? Я с ними обязательно познакомлюсь. Со всеми. И с твоей девушкой тоже.

— Моей девушкой? А ты хорошо осведомлена о моей жизни.

— Я знала, к кому еду, и видела тебя в «На Связи» (всемирная социальная сеть. Прим автора) Герой империи, в твоем-то возрасте. Каково это — ощущать себя таковым?

— Мои достижения сильно преувеличены, — чуть улыбнулся я. — Поэтому никак не ощущаю.

— Но ты же спас наследника престола!!!

— Не совсем так. Скорее, я спасал себя, а он просто под руку подвернулся, — моя улыбка стала шире, когда я вспомнил возмущенное лицо Левчика.

Каома нахмурилась.

— Это неправда. Я не верю.

— Ну хорошо, вот вторая версия — пытаясь спасти его, я спасал в перовую очередь себя.

— Это лишь игра слов, не меняющая суть. К тому же, он твой брат — уверена, что ты думал в первую очередь о нем.

— Хочешь честно? Вообще ни о чем таком возвышенном не думал. Жить хотел сильно, ну, и чтобы остальные выжили. Остальное как в тумане — я не очень хорошо помню тот день.

Она медленно опустила ресницы.

— Не хочешь рассказывать? Понимаю. Тайны императорской семьи останутся тайнами императорской семьи.

— Частью которой ты можешь стать.

— Для этого я сюда и приехала.

— Приказали или?..

— И то, и другое. Ты, скажем так… не самый худший вариант из рассматриваемых мной. Говорить, что лучший, не буду, а то зазнаешься.

На этот раз улыбнулась уже она, и я поймал себя на мысли, что мне нравится ее улыбка. Впрочем, как и она сама. По первому впечатлению не глупа, умеет думать, анализировать. Но сегодняшний день все покажет — для Ее Высочества уже приготовлена полоса препятствий, которая как раз стоит и смотрит на нас.

Ну да, мы потихоньку подошли к нашей компании. Представил принцессу — парни сразу показали лайк, девушки напряглись. Я тоже, потому как Ника держалась рядом с Анной и о чем-то с ней шушукалась. А вот Софа стояла чуть в стороне от них и загадочно улыбалась. И от этой ее улыбки мне чуть не сплохело. Где там Лена⁈

— Я пойду, познакомлюсь ближе с остальными. Знаю, тебе надо гостей встречать. Не переживай, со мной все будет хорошо, –сказала Као и, ничуть не сомневаясь в правильности выбора, смело зашагала к Софии.

Мысленно ее перекрестив и пожелав удачи, я пошел обратно. Да, нехорошо вот так бросать девушку, но сейчас я точно буду лишним. Заодно и проверю ее коммуникабельность. Если выдержит сестру, значит, будет шанс на долго и счастливо. А если сбежит, то и хорошо, что все завершится, не успев начаться.

Ага, я успел вовремя — даже не ожидал. Его Величество с многочисленным семейством только изволили подъехать и как раз выходили из машин.

Подошли, раскланялись. С отцом император поздоровался за руку, а меня так вообще обнял. Толкнул небольшую речь о том, какой я герой и как он гордится мной, своим племянником, что не посрамил… не уронил… и вообще молодец.

Очередная демонстрация того, что наша семья крепка, узы дружбы нерушимы, и мы как стояли, так и стоим, и не шелохнемся. Кто надо увидел, кто надо запомнил, кому надо — лишнее подтверждение.

— Танечка, как же я рад тебя видеть! — с радостным видом обнял я подошедшую сестру.

— Да? — удивилась она.

— Да⁈ — охренел Левчик.

— Да? — опасливо отодвинулся от меня дядя император, справедливо полагая, что я сошел с ума. От счастья, наверное.

Остальное семейство замерло, ожидая, когда я начну что-то типа « то он песни орал, то он голым скакал, то отец, говорил, у него генерал…» Эх, всегда любил Высоцкого.

— Видишь во-он ту девочку? — с тем же радостным оскалом показал я вглубь сада, где Заноза, отвернувшись от всех, что-то увлеченно мастерила. Не иначе бомбу делает, чтобы потом взорвать. — Это Наташенька Долгорукова. Милая девочка, но очень замкнутая в себе. Ты же говорила, что любишь детей, так и покажи это. Наташенька глубоко несчастна, ее никто не понимает и она уверена, что и не любит. Докажи ей обратное, расскажи о том, как прекрасен мир, и как хорошо нам всем живется в империи. Ну да не мне тебя учить. И не смотри на то, что она сразу не захочет тебя слушать. Наташа очень стеснительный ребенок и думает, что всем мешает. И никогда не покажет, что ей интересно все, что ты рассказываешь. Спаси милое дитя от плохих мыслей!!!

В глазах Таньки, впечатленной моей вдохновенной речью, заблестели слезы.

— Спасу! Я ее обязательно спасу. Я ей все расскажу и покажу. Она у меня станет самым счастливым ребенком на свете!

Хрустнув пальцами, Тараторка на крейсерской скорости рванула к Занозе, которая не подозревала о той беде, что к ней приближалась.

— Брат, ты нереально жесток, –приобнял меня Левчик.

— Месть сладка, — понимающе усмехнулась Лена и, поймав мой взгляд, резко стала серьезной. — Я помню, помню. Сейчас наведу порядок.

И она пошла вслед за Таней. Ну, и остальные подтянулись. А дядя, как мне показалось, посмотрел на меня с еще большим уважением и что-то тихо шепнул отцу. Тот завис на мгновенье, а потом кивнул. Ох, не нравится мне это, но что поделать.

В общем, все гости были в сборе, до торжественной части, когда начнут толкать речи и поднимать тосты в честь меня, еще было время, поэтому все разбрелись кто куда, пока слуги начали накрывать столы, уже глобально.

— Ну, и как тебе невеста? — Левчик крутил головой, будто кого-то выискивая.

— Симпатичная. И вроде не глупая, — ответил я.

— И все? Какой размер груди, а цвет нижнего белья? Или она вообще без него⁈

— Брат, твоя похоть зашкаливает. Какое, на хрен, белье⁈ Мы только познакомились.

— Вот, уже даже познакомились. Это ли не повод отпраздновать хорошим сексом? Хотя, некоторые считают, что секс — это вообще не повод для знакомства…

— Не. Тут нахрапом, как ты любишь, переть нельзя. Да и к тому же торопиться мне точно некуда. Посмотрю, что и как, а там решим.

— Ага, ну все ясно. Тут же Ника. Поэтому и держишь удава в штанах, — подмигнул он.

— Тут еще и Болконская.

— Да ну?!!! Это та, что из Тамбова?

— Ага. И она сейчас мило общается как раз таки с Никой.

— Брат, если что, я прикрою. Кажется, вон в той части поместья стена немного ниже. Уходи туда, а потом беги из страны. Паспорт на чужое имя мы тебе быстро сделаем.

— Шутишь, да? Издеваешься? Бьешь по больному? Все, не друг ты мне и не брат — а так. Наша встреча была ошибкой, и теперь мы ходим по разным улицам и не здороваемся.

Левчик сочувственно похлопал меня по плечу:

— Да не дрейфь, прорвемся. Ага, а вот и наши!

Ну да, народу было очень много. Кого-то я знал хорошо, кого-то не очень — но видел всех. В столице аристократов, что блох на собаке, но не всех из них позвали. На празднование дня рождения сына Великого Канцлера Российской империи были допущены самые лучшие. Но даже так их оказалось очень много. За возможность попасть сюда эти самые многие очень много бы отдали, но увы — батя был достаточно консервативен и с трудом допускал в свой круг новых людей.

Левчик пошел к парням, но я-то знал, что этот похотливый хомяк уже ищет себе жертву. Но тут ему ничего не обломится. Видимо, он забыл, что с аристократкой в этом плане все сложно. Ну да флаг ему в руки.

Я же на секунду замер, не зная, к кому подойти — к Анне и Нике? Или к Софе и Као с Леной? Две почти равнозначные для меня по важности компании, будто специально вставшие на равном удалении друг от друга и почему-то смотрящие на меня. И от того, какой я сейчас выбор сделаю, может многое измениться.

Делаем ставки, господа и дамы и не забываем ставить лайки. Делаем ставки…