Глава 27

Все заканчивается — закончился и этот вечер. Как ни странно, никто и никого не убил, не вызвал на дуэль и даже банально не подрался.

Конечно же, мы не заставили Као целоваться, хотя я и был награжден поцелуем в щеку от Наташи, а Као небрежным фырком с комментарием «слабачка» от мелкой.

Девушки как-то немного успокоились, и все пошло на лад. Мы пили, танцевали, веселились и вообще вели себя так, как и должны вести себя молодые люди в хорошей компании.

Но пришло время завершения праздника, гости стали разъезжаться. Ника украдкой, пока никто не видел, подарила мне страстный поцелуй, и мы договорились встретиться на днях, чтобы посвятить день, а то и ночь, себе любимым.

Као так же уехала в посольство, поблагодарив меня за вечер. Вроде осталась довольна. По крайней мере, номерами магофонов мы обменялись.

Не буду перечислять всех, кто перед отбытием счел своим долгом подойти ко мне и обменяться парой фраз. Да и наобнимались и нажелались за этотдень все по полной.

Распрощавшись с гостями, мы тоже разошлись, хотя взрослые вроде как устроили семейный совет, на который меня не позвали, а я не сильно-то и стремился туда. Устал как черт, да и нервы себе потрепал будь здоров. Частично, конечно, в этом есть и моя вина, но разве ж от этого легче?

— Наконец-то ты пришел!

Голос, прозвучавший из темноты заставил меня вздрогнуть. Но, присмотревшись, я понял, что это Софа. Ах да, она же мне подарок купила…

— Я уже устала ждать.

— А уж я-то как устал.

— Ну, я надеюсь, хоть немного сил-то осталось?

— Смотря на что.

— Смотри и восхищайся.

Легкий взмах руки, и комнату заливает мягкий свет, тут же наполнив ее тенями. Из одной такой и появилась она в моем подарке. Что я могу сказать — на ней он точно лучше сидел.

— И как тебе? Нравится? –покрутилась Софа.

— Красота. Но никак не пойму, из какой он ткани сделан. Подойди поближе, чтобы я мог пощупать.

— Это очень нежная и дорогая ткань…

С этими словами она неосторожно приблизилась и была резко сцапана.

— Да, действительно, — погладил я ее по бедру. — Очень мягкая…

Моя рука скользнула ниже.

— Развратник, — тяжело задышала она.

— Мне остановиться? — укусил я ее за ушко.

— Только попробуй… А-ах!.. –выгнулась она, когда мои пальцы проникли под ее трусики и нежно стали ее там поглаживать. — Ты все-таки негодяй, хам, похотливый ко… м-м-м, — замычала она, когда я ее поцеловал.

Это был наш первый, добровольный, открытый и осознанный поцелуй. Не тот, что в порыве страсти или насильно вырванный. А тот, от которого кружится голова и где-то в животе летают бабочки. Во как загнул! Да я романтик в душе и в некоторых других местах тоже.

— Я пойду, иначе не захочу уходить, — чуть задыхающимся голосом прошептала она.

— Иди. Иначе я тебя не отпущу, –согласился я.

Быстро накинув халатик, она пошла к двери, замерла на миг…

— Я для себя все решила… Но не сейчас, — сказав это, непонятное для меня, Софа вышла за дверь, плотно закрыв ее за собой.

М-да, все это круто, конечно, а вот что теперь делать с каменным стояком, вообще непонятно. Я ж теперь и не усну. Но как-то придется — говорят, иногда воздержание полезно. Не помню, кто сказал подобную глупость, но я бы ему руки не подал…

Следующие дни были суматошными — все готовились к большому приему, в столицу съезжались аристократы, дипломаты и прочий богатый люд, которой хотел если не попасть в центр событий, то хоть со стороны посмотреть на происходящее.

Я же за это время успел сходить на свидание с Наташкой Долгорукой — ее отец был в шоке и долго у меня уточнял, добровольно ли я на это согласился. Но прошло все на удивление мило — погуляли, покушали мороженое, сходили в кино, на что-то романтическое, я не запомнил. Потом в парк с качелями и каруселями. Мелкая отрывалась, а я отдыхал.

Расстались мы с Занозой вполне довольные заключенным миром. К тому же, она так ухекалась, что в дом я ее уже заносил. Все семейство было в прострации, и у меня попросили план всех наших мероприятий на будущее. Мол, такое они видят в первый раз, и надо будет воспользоваться.

С Никой удалось пересечься всего один раз и, увы, не надолго — опять эти ее тренировки. К самим Скуратовым я не поехал, а она вырвалась из дома буквально на часок. Но даже так, просто посидеть рядом было здорово.

Болконская, кстати, вела себя абсолютно адекватно — то есть, в постель ко мне не лезла, двусмысленные намеки не кидала. И вообще, была образцом суровой военной девушки. Она все время сопровождала бабушку, которая носилась по столице, решая какие-то свои дела, и мы с ней практически не пересекались.

Основное же мое время было посвящено Као, с которой я его, собственно, и проводил. Ее дядя Али, что являлся главным послом в нашей империи, был настроен ко мне более чем благосклонно и всегда встречал с улыбкой. Настоящей, не наигранной.

Ну, а мы чего? Мы гуляли. Я показывал Каоме столицу, знакомил с русской кухней, мы побывали на выставках художников и в Большом Театре. Программа развлечений была обширной и очень разнообразной. Мне надо было определиться, что нравится ей, а она пыталась понять, что я за человек.

Нет, между нами не вспыхнули неземные чувства, но вот уважение точно появилось. И даже если у нас ничего не выйдет, друзьями мы точно останемся.

Я узнал, что у нее большая семья — у отца одна жена и множество наложниц. Правда они часто меняются и иногда не понятно кто есть кто. Есть два брата — близнеца, младшее ее. Веселые парни, хоть и болезненные. В народе их любят и постоянно возносят молитвы богам, об их здоровье. Кто из них станет наследником трона пока не понятно. А я подумал, что наверно тот, кто выживет.

Еще она рассказала, что у нее перед поездкой к нам был выбор из трех кандидатов. Кто остальные двое, она говорить отказалась, но призналась, что выбрала меня, потому как о России она много читала и ей интересна наша страна.

В общем, общаться с ней было легко и местами даже забавно… Но об этом позже.

Дни пролетели незаметно, и вот настал день Большого императорского приема, приуроченного к годовщине прихода магии в наш мир.

В этот день мы все радуемся магии и скорбим о тех, кто погиб в то смутное время. Отмечают его по всему миру, кроме, конечно же, нескольких стран, и он является международным. Ну, типа Нового Года.

С утра у нас в поместье начался ажиотаж — все бегали, суетились, примеряли наряды. Но был и небольшой затык, кто с кем пойдет. По идее, я должен был идти с Као — но о нашей помолвке еще не объявили, хотя все об этом знали. Так что не вариант. С Никой идти я тоже не мог — опять же, для общества мы друг другу никто. Взять ее с собой равносильно крикнуть во весь голос, что я имею на нее виды. А этого точно делать нельзя, пока у меня не будет первой официально одобренной отцом невесты. Да, глупые аристократические заморочки, изрядно портившие всем жизнь, но, увы, они работают до сих пор.

Так что, после недолгих размышлений, я решил идти с Софой, чему она очень даже обрадовалась, потому как пары не имела, из-за чего прошлый прием пропустила.

Итак, дамы наводили марафет, собирая покорить весь свет, а мы с братом и отцом терпеливо ожидали их в гостиной, сидя в домашней одежде и отчаянно бухая… чай. А чего? Нам собраться — это не им, пяти минут на все про все хватит. А если поторопиться, то и за минуту успеем. К тому же, в такие моменты дамы становились жутко нервными и раздражительными, поэтому лучше не попадаться им на глаза. Были, знаете ли, прецеденты.

Кстати, батя поведал вкратце мне о внутреннем совете — мол, Као всем понравилась, и они ее дружно одобряют. В ответ я сказал, что в принципе с ними согласен и как первая спутница жизни она меня устраивает. Но хотелось бы, конечно, узнать ее получше.

Это мое желание было отцу понятно и принято. Он видел и знал, как я с ней провожу время, и всецело поддерживал то, что я делаю. С его точки зрения, все проходило отлично — мы не таскались по кабакам и барам, не тусили во всяких подозрительных заведениях. Вели себя правильно с идеологической точки зрения, и никакой самый придирчивый критик не нашел бы в наших действиях ничего предосудительного — жених знакомит свою будущую невесту с культурой своей страны. Идеально.

Наконец, наши дамы были готовы и соизволили спуститься к нам, дабы покорять и блистать. Но, увидев, что мы еще не одеты, пришли в ярость. И только идеальная укладка и свежий маникюр не позволили им перейти к решающим действиям.

Ну да, мы слегка засиделись и забыли про время. Поэтому позорно бежали в свои комнаты и, максимально быстро приведя себя в порядок, были готовы к выезду.

Нас ждала кавалькада машин в количестве пятнадцати штук — десять положено отцу, как главе рода, три Андрею, как его наследнику, и две мне — ну потому что больше нет, а мне и столько хватит. Да и пофиг, на общем фоне и не заметно, кто в какой едет.

Подав руку Софии — я ж сегодня ее кавалер, — я подвел ее к машине, распахнул дверь. Она одним грациозным слитным движением расположила свою попку на сиденье и загадочно мне улыбнулась.

Я обошел машину, сел рядом. Ехать-то в принципе предстояло недалеко, но не сегодня, когда вся аристократия империи съехалась в Москву. И пофиг, что ты какой-то там канцлер — не можешь лететь по воздуху, стой в пробке, потому как все линии дороги были напрочь забиты. Но нам об этом было прекрасно известно, в конце концов, каждый год бывает одно и то же. Поэтому выехали заранее.

— Хорошо выглядишь. Нет, просто замечательно, — сказал я Софе, оглядывая ее.

Черное, с поблескивающими серебряными нитями, приталенное платье с небольшим декольте сидело на ней как перчатка и вызывало жуткое желание его снять.

— Надо же, в кои-то веки услышала от тебя комплимент, — чуть покраснела она.

— Ну, если бы ты вела себя раньше так же, как и сейчас, то, вполне возможно, слышала бы их чаще.

— Раньше… — чуть задумалась она, — все было иначе. Не хочу думать и вспоминать об этом. Прав ты был, прав во всем. Поэтому я хочу измениться и наконец обрести семью.

— И ты на правильном пути, –погладил я ее по плечу.

Перегородка между нами и водителем была поднята, и он нас не слышал.

— Возьмешь теперь в жены? –усмехнулась она.

— А ты этого хочешь?

— Вот сделай предложение, тогда и узнаешь.

— Ты ведь понимаешь, что максимум, на что можешь рассчитывать, это быть четвертой. А оно тебе надо? Особенно тогда, когда можешь быть для кого-то первой?

— А если меня это устроит?

— Ну, тогда поговорим об этом, когда отец точно определится с первыми двумя.

— То есть, ты сам не против?

— В общем, нет, а в частности… Кто знает, как жизнь повернется. Нет смысла сейчас загадывать настолько далеко. С моим-то везением, я каждому прожитому дню радуюсь…

Дальнейший путь мы провели в тишине — сестра о чем-то напряженно думала, иногда кидая на меня нечитаемые взгляды, а я просто сидел, выкинув все мысли из головы.

Есть такое понятие — Кисмет — которое можно перевести как судьба, но это не совсем так. Судьбу можно изменить, взять её в свои руки, пойти ей наперекор и так далее. А кисмет не изменишь, он характерен предопределённостью и неизбежностью. Можно кисмет назвать судьбой, но только той, от которой не уйдёшь. Придёт время, и она, эта неизбежная судьба, приходит за тобой. Ты её совсем не ждёшь, а она круто меняет твою жизнь. Ты думаешь, что всё, с тобой происшедшее — это случайность, но нет, совсем не так. Всё было предопределено и неизбежно, всё неслучайно, кисмет!

Вот и у меня сейчас этот самый кисмет — дергайся-не дергайся, переживай-не переживай, все будет так, как предопределено тем, кто стоит над всеми нами.

Любая дорога рано или поздно заканчивается — закончилась и наша. Подъехали ко дворцу, остановились. Раздался едва слышный сигнал, и слуги как по команде открыли двери машин, из которых мы вышли одновременно. Ну, и дальше первым пошел отец с женами, затем брат с женой, ну и замыкали процессию мы с Софией.

Красная ковровая дорожка, вспышки фотокамер, крики репортеров — официальных, работающих на Романовых, что будут все освещать в нужном свете. И мы — шествующие с гордо поднятыми головами, как и положено высшим аристократам империи, особо приближенным к трону.

Блеск украшений, золота, праздник пафоса и чванливости — вот что представлял из себя сейчас прием. Сотни разряженных людей пускали пыль друг другу в глаза, отбросив привычные маски скромности. Нет, меня это не задевало — привык. Просто воспринимал это назойливым фоном, не обращая особого внимания.

Глашатай, уже к этому моменту чуть охрипший, объявил о нашем приходе, мы вошли… И на этом, собственно, и все. Все увидели нас, мы их — кто с кем и когда.

Далее никаких правил не было, и можно было тусить хоть парой, хоть одному. Главное правильно войти, а что там дальше… Да пофиг. Хотя, конечно, все заметили Софию, шедшую под руку со мной, но акцент на этом не делали. Кто она, всем было известно, и вполне логично, что она явилась на прием в моем сопровождении. Брату с сестрой прийти вместе не возбранялось и не осуждалось.

Софа тут же упорхнула к своим каким-то знакомым — точно хвастаться побежала. А я, найдя взглядом нашу компанию — это было легко, Бим и Бом возвышались над толпой, как две горы, — направился к ним. С Никой мы сразу договорились, что встретимся возле них, потому как их не заметить даже в большой толпе было сложно.

Все наши уже были в сборе, не хватало только Каомы, которая буквально через минуту уже присоединилась к нам и сразу цапнула меня за правую руку, сделав недвусмысленный намек на то, что она занята. По правилам этикета первая жена идет всегда с правой стороны от мужа. Ника тут же оккупировала левую — это было тоже нормально, так сказать, обозначила намерения.

Комплименты девушкам (попробуй не скажи), приветствия парням… Встреча нашей компании началась с ничего не значащего трепа. Не хватало только Левчика, но он появится вместе с императором.

Представляю, как он сейчас страдает, пока ждет выхода! Ведь пока ни выпить для храбрости нельзя, ни с девушкой пообщаться. Сестры не в счет, они ему и так надоели.

Потом почтительно прослушали речь императора о том, что броня крепка и маги наши быстры. Что в этот день мы скорбим и радуемся, как важна для этого мира магия и люди, владеющие ей и использующие ее для блага все тех же людей.

Согласно протоколу, в этот момент я уже стоял в кругу своей семьи и ожидал, когда дядя меня вызовет. Сначала слегка замандражировав, я все же смог взять себя в руки, потому как показать слабость — это покрыть себя несмываемым позором. Ну, и конечно, по закону подлости меня вызвали первым. Хотя, сегодня, кажется, вообще награждать будут только меня.

— … Романов Владимир Федорович за борьбу с врагами империи награждается орденом Петра Первой степени! За проявленные храбрость и героизм при спасении сотен жизней при нападении на поезд награждается медалью Павла Второй степени… — очередная награда у меня на груди. — И за спасение наследника престола, за выдающиеся заслуги перед империей награждается Высшей государственной наградой, медалью «Золотой орел»!

Самая главная награда России украсила мою грудь. Тех, кто еще жив, у кого она была, по пальцам одной руки можно пересчитать. Заслужить ее нереально трудно, и вручалась она, если за это единодушно голосовал весь императорский совет.

Гордился ли я? Ну конечно — молодой парень, а уже герой, мать вашу! Грудь колесом, гордый взгляд, армейская осанка — хоть сейчас на обложку любого журнала, хоть политического, хоть эротического. Красавец мужчина и мечта всех замужних и незамужних дам!

Да, конечно, без всего этого было бы куда спокойней… Можно было бы просто пожить спокойно. Но я ж герой, а героям положено и отхватывать, и ответно бить вражьи морды.

— Служу России! — коротко ответил я, ударив кулаком себя в грудь.

Ну да, я ж пока гражданский и мне положено реагировать именно так.

Зал утонул в аплодисментах и воплях. Моя компания бесновалась громче всех, топая, хлопая и восторженно вопя что-то непонятное.

А потом свет в зале как-то странно мигнул и… Я вдруг почувствовал, что магия у меня пропала! И, как оказалось, не только у меня. Ее ни у кого не было!!! А потом пол под нашими ногами дрогнул…

Вот и закончилась, и все такое. Не буду долго разговаривать — надо Вовчика спасать.

Погнали дальше!..