Глава 9

Сначала показалось дуло автомата — походило туда-сюда. Но было темно, им ни хрена ж не видно. А светильники я выключил… Ну как, выключил — разбил, в общем.

За дверью слегка посомневались, но все же решили, что они прям все такие из себя бесстрашные и могут нагнуть любого. Особенно если этого любого тут нет. Ну-ну, надежды юношей питают. Блажен, кто верует и прочее.

А я что? Я ж гений стратегии и ломания чужих планов. Мешочек-то со взрывчаткой я забыл аккурат возле двери.

Кто стучится в дверь ко мне?

Октябренок Петя.

Тра-та-та, тра-та-та

Пулемет ответил.

И стоило телу сделать шаг вперёд, и автомат, как в том стишке, сказал: тра-та-та. И прогремел взрыв. Локально направленный.

Чего? Думали, я с голой грудью на амбразуру полезу? Неа. Я ж все рассчитал.

Ну ладно, идея пришла мне в голову только что. В общем, я бахнул и сразу создал объемный щит — простейший, потому как ничего особо-то не умею. Зато эфира в него бухнул по самое не балуй. Ну и взрывная волна, конечно же, пошла в обе стороны. Долбанула по мне, обиженно вернулась и продолжила экскурсию по дому.

Тех двоих снесло сразу, ну, и другим порядком досталось. А я потряс головой — в узком пространстве громко петь не рекомендуется — и с криком «Ура!» побежал наверх, поддерживая себя матом.

Перепрыгнув через два трупа, — я таки молодец и их победил! — начал палить во все стороны, потому как куда именно надо палить из-за поднявшегося дыма и пыли я понятия не имел.

В этот момент со стороны входа в поместье послышалась стрельба, опять что-то ощутимо грохнуло, и я логично предположил, что гвардейцы, злые на весь мир, сначала будут стрелять, а потом разбираться, кто тут свой, а кто чужой.

Рядом пронесся огненный шар и взорвался, ударившись о стену. Мозг отдал телу команду «Лежать», и я неэстетично рухнул на пол и пополз куда-то в сторону. Ну, и бахнул пару раз — чего патроны экономить?

— Всем лежать, твари!!! Работает имперский спецназ!!! –раздался сквозь дым голос.

Опять начали стрелять, а у меня уже глаза слезятся, в горле першит, из ушей кровь течет — странно, что я вообще слышу. А еще бок саднит — кажется, все-таки чем-то зацепили. Потому как рука, коснувшись его, стала влажной. Ладно, помирать вроде пока не собираюсь, поэтому будем жить.

Замер, жду. Чую ветерок — раз, и весь дым вышел в окно. А я где? Ага, возле сгоревшей шторы, прячусь в углу за шкафом. И как я сюда забрался? Не иначе, жопа маршрут подсказала.

— Не стреляйте, я свой!!! –молвил голосом нечеловеческим.

Ну да, хрипел я, как… Ну, не знаю, как кто, но сильно. Меня сразу нашли, но, вместо слов благодарности, резко стукнули по животу, заставив согнуться в три погибели и предъявить к досмотру все, что съел ранее, на сапоги спецназера.

— Ублюдок!!! — взревел он, обиженный тем, что я испачкал его обувь, и мне в голову прилетел кулак. В бронированной перчатке. И меня повело…

О-о-о-оо!.. Все поехало, поплыло. О-о-о-о…

— Ты что творишь, мать твою!!! –это уже новый голос, потом удар, хеканье. Кажется, теперь получил тот, от которого ранее получил я. — Владимир Федорович, вы ли это?

— Еще немного, и уже был бы не я…

На этот раз меня подняли с пола более нежно и платком вытерли слезившиеся глаза. Ага, знакомые все лица — сам Гордый. Помню, как он нас с Левчиком повязал при попытке бегства из кабака.

— Не серчайте на дурака. Не признал он вас — лицо в саже, да и одежда как у этих вот, — махнул он рукой на трупы. — А где Его Высочество?

— В подвале сидит. Там у Алферовых тайная комната есть. В ней и спрятались.

— А вы?

— А я воюю. Думаете, кто это все устроил? Уж явно не боги. Сам вот, своими ручками. И не тяните свои к моему оружию! Что с боем взято, то свято!!! Себе на память оставлю.

— Они не открывают!!! –раздался голос из подвала.

— Так, связь уже есть? –посмотрел я на Гордого.

— Так точно! — даже чуть вытянулся он.

Зауважал, что ли? Это хорошо. Это радует.

Я достал свой чудом уцелевший магофон, набрал Левчика. Тот сразу взял трубку, будто ждал звонка.

— Сова, открывай, медведь пришел! Свои за дверью, — бодро проорал я. — Враг разбит, победа за нами!

И вот спустя секунд тридцать в помещении прибавилось народу. Спасенные вышли гуськом и, что вы думаете, они сразу сделали? Заплакали от счастья? Ужаснулись разрухе? Стали пинать мертвые тела? Неа. Они всей толпой бросились ко мне!!!

А я от них, потому как справедливо опасался, что могут затоптать.

— Брат!!!

— Вовчик!!!

— Владимир!!!

— Владимир Федорович!!!

— Ваше Сиятельство!!!

Спасенная толпа под охреневшими взглядами гвардейцев рванула ко мне с неясными целями. А может, чего и сказать хотели, но я не любопытный, ага. Порцию пиз… славы я и так успею получить… Потом. А если задержусь, могу и не дожить до этого замечательного момента.

Вылетел из дверей и едва не снес… маму, которая явилась сюда во всей красе и гневе рода Романовых.

Увидев меня, она всхлипнула и повисла на моей шее, что-то невнятно бормоча. Этим она точно спасла мне жизнь, потому как преследовавшая меня толпа, увидев сию трогательную сцену, резко затормозила, зашушукалась и… Хана гвардейцам!

Левчик вдруг вспомнил, что он в этом пруду самая большая и громкая лягушка, и разразился такой бранью, что дамы покраснели и закрыли уши. И пока он матерился на всех и вся, над поместьем небо пошло рябью, из которой проступил хищный силуэт летательного аппарата.

— Гордый!!! — заорал я, оглушив маму. — На этом корыте они собирались отсюда свалить. Вали его на хрен!!!

И, подавая пример, незамысловато жахнул всем эфиром, что у меня остался. Огненный шар пошел хорошо. К нему присоединила магию льда мама — на секундочку, магистр.

Раздались ответные выстрелы, маги мгновенно очухались и бедную иномарку окутали взрывы.

А пилот там был, конечно, тупой — даже не удосужился посмотреть вниз, прежде чем появиться. Хотя, возможно, ему помешало поле скрыта. Поняв, что запахло жареным, он попытался смыться, но тут вышел Гордый и показал, где архимаги зимуют. Шарахнул так, что средство спасения террористов с противным визгом рухнуло вниз, проломив крышу и застряв где-то в районе второго этажа.

Гвардия в темпе бешеных тушканчиков понеслась внутрь с автоматами и магией наголо, а я наконец выдохнул, осознав, что все уже закончилось, и у меня опять все болит.

Но не успел я об этом подумать, как моей головы коснулось что-то холодное, по телу прошла волна, и я понял, что не болит. Ничего. Совсем.

Ага, этот мама лекарский артефакт использовала. А мне ведь нельзя. Или уже можно, если осторожно? Вроде ничего не отваливается — будем считать, она знает, что делает.

— Не переживай, это малый артефакт, он тебе не повредил, — будто прочитала она мои мысли. — Ты как, сынок?

— Все нормально, мам. Враг наказан во всех позах, лично мной и немного Гордым с друзьями. Наши победили и все такое.

— Ну, раз шутишь, значит, действительно все хорошо. Ты посиди где-нибудь неподалеку, а я пойду, посмотрю на работу этих бездельников.

Ни разу не аристократично хрустнув пальцами, она бодро пошла вперед, оставив меня одного. А я что? Уже все, перегорел. Да и спасенные вроде как успокоились. Поэтому я плюхнулся на ступеньки дома и застыл, прижавшись к перилам. Устал так, что и сил нет.

— Ты как, брат? — присел рядом Левчик. — Опять всех спас?

— Ага. Я ж герой, мать его. Ни дня без драки.

— Благодаря тебе мы выжили…

— Не, это все Гордый…

— Не говори ерунды. Мы, находясь за дверью, все прекрасно слышали. Я хотел прийти к тебе на помощь, рвался вперед, но эти самки — Софка и ее подруга — стеной встали у дверей и не разрешили открыть. Жду не дождусь, когда сам стану магом.

— И правильно сделали, что не разрешили. Много бы ты там навоевал.

— А ты?

— А я что? Я маг, мне можно.

— Ну да… В смысле, маг⁈

— В коромысле. Инициация у меня спонтанная произошла, у бабушки в поместье. Чуть не сдох, если честно.

— И какой уровень? — с благоговейным придыханием спросил он.

— Не знаю точно, но бабушка уверена, что не ниже Старшего ученика. А может, и повыше. Точней в ВМВ скажут.

— Я горжусь тобой, брат! –приобнял он меня. — Ты всегда был самым крутым в нашей компании. А теперь пойду-ка я, узнаю последние новости.

— Ага. Я там, кстати, под диван их главного запихал. Проследи, чтоб не грохнули его ненароком. И вот еще, –протянул ему магофон. — Отжал у него. Отдай тем, кто расследовать это будет.

— Все сделаю, — кивнул он. — Как разгребемся, я к тебе в поместье приеду. Чую, мы тут задержимся на день-два. А тебе я бы советовал ехать домой. Тут скоро от агентов Тайной Канцелярии не протолкнуться будет. Всю душу вытащат и не посмотрят на чины и звания.

— Ага. Вот только маму дождусь и поеду.

Он ушел, и я остался один… Да как же! Популярность, она такая — даже в туалете папарацци находят.

Софа с одного боку, почему-то Нина с другого. Остальные встали полукругом, отрезая путь к бегству. Причем среди дам оказались и парни, которые смотрели на меня так… Ну, странно, что ли. Как на звезду, что почтила своим визитом простых смертных. Правда, тут были не все — Пронский, визгливо вопя о том, что его едва не убили, куда-то умчался. Домой, наверное, страдать и плакать. Ну, и рассказывать всем, какой он был герой.

— Я думала, тебя убьют, — Нина посмотрела мне в лицо, потом достала платок — белый! — и стала его вытирать. Платок сразу поменял благородный цвет, почернев, а местами даже покраснев. Внутри-то мама все вылечила, а вот снаружи следы остались. Представляю, как я сейчас выгляжу.

— Владимир Федорович и не из таких передряг выбирался, — Катя явно завидовала двум дамам, что сидели рядом со мной.

Было, правда, еще одно место, у меня на коленях, но нельзя — приличия надо соблюдать, а то бы и на них уселись. Еще на шею можно, но там место для жен и оно пока вакантно. И это будоражило кровь и сводило с ума все женскую часть нашего маленького собрания.

— Почему ты не мог спокойно посидеть с нами, а помчался сломя голову на поиски приключений? — Софа была зла на весь мир в общем и меня в частности.

Впрочем, это ее нормальное состояние. Причем, почему она злится на меня, вообще непонятно. По ее же словам, если я помру, дышаться станет легче. Хотя, мы-то с вами знаем, что она питает ко мне совсем иные чувства, постоянно путая «люблю» и «убью». Иногда это совмещают.

— Тебя, наверное, теперь медалью наградят, — томно вздохнула Болконская.

— Хорошо, что не посмертно, -усмехнулся я.

— Нет. За посмертно орден бы вручили, — утешила она меня.

— Кто это был? — задала главный вопрос именинница, чей праздник мы невольно испортили.

И тут всех прорвало. Теории, загадки, крики. На все это наложились вопли родителей, примчавшихся за своими детьми. Поднялся такой хаос, что я во второй раз за день сильно захотел сбежать куда подальше.

И мне таки повезло — появилась мама, и мы с ней и Софой, пошли на выход.

Правда, перед этим мне «спасибо» сказала Нина — поцелуй в щеку, Света — туда же, Катя — в губы, потом сделала вид, что промахнулась, Анна — эта даже не пыталась сделать вид, а попала точно в цель.

Отбиваться не стал — устал.

Наконец мы вырвались на оперативный простор и направились к ожидавшим нас машинам. Сев внутрь, я залез в бар и набулькал в стакан что-то крепкое и сильно алкогольное. Махнул разом, повторил. Мама, хоть в целом и не одобряла подобного, но сейчас отнеслась с пониманием.

Ну, а я… На голодный желудок и пережитый стресс спиртовые пары легли легко, поэтому напился сразу и безвозвратно к нормальным мыслям. Так что как я оказался в доме бабушки, уже и не помнил. Ну, и конечно же, не знал, что происходило дальше.

Дворец императора. То же время.

— Вот скажите мне, господа «высокие» начальники…

Император медленно обвел взглядом всех сидящих у него в кабинете. Говорил он тихо, но знающие (а других тут не было) люди понимали, что он в ярости, в бешенстве, что едва контролирует себя.

— Скольких из вас мне надо казнить самым жестоким способом, чтобы ваши службы начали работать?

Господин Скуратов. Я выражаю Тайной Канцелярии свое неудовольствие.

Сидящий мужчина вскочил, нервно сглотнул, поклонился и сел. Неудовольствие — это лишение зарплат за три месяца всех его людей, кроме простых агентов. Но еще повезло. Если бы император выразил КРАЙНЕЕ НЕУДОВОЛЬСТВИЕ, то тогда либо каторга, либо смертная казнь. Чаще происходило второе.

— Так же, — продолжил император, — мое неудовольствие получает армия, а точней, армейская разведка. Господин Давыдов, понимаете, за что? Прекрасно.

А теперь я бы хотел услышать, как, мать вашу, иностранные разведки узнали маршрут моего сына⁈ Как, твари неблагодарные, они его выследили и подготовили захват⁈ Каким образом над нашей территорией свободно летают непонятные маголеты, что не обнаруживаются никакими радарами⁈ И как мы ответим на это? Я требую максимально жесткого и быстрого ответа, чтобы все поняли, что не стоит злить русского медведя!

Да, и еще, чтобы потом не было вопросов — я собираюсь наградить Романова Владимира Федоровича «Золотым орлом». Высшей государственной наградой. Он ее заслужил, как никто другой. Есть возражения?

— Не много ли ему? — спросил Федор.

— Нет, брат. Даже мало. И хватит принижать его заслуги. Он поступил как истинный аристократ, жизнью рисковал, спасая людей. И поступает так не впервые. Поэтому эта награда — самое малое, что я могу ему дать. Но поверь мне, я придумаю, чем еще одарить героя. И не потому что он мой племянник и я люблю его, как родного сына, а потому, мать вашу, что молодой парень сделал всю работу за вас!!! — под конец император дал волю чувствам и уже орал. — Он раскрыл заговор по плану «Наследник», он спас множество людей в поезде, когда на них напали люди князя Махмуда, он, твари, один вышел против элитного американского спецназа, в котором, на минуточку, были маги! И мало того, что сумел взять в плен их командира, так еще поспособствовал сбитию маголета неизвестной нам конструкции. И это все он сделал один!!! Может, ему отдать все ваши должности⁈ Ладно…

Император глубоко вздохнул, беря эмоции под контроль.

— А теперь поговорим о насущном. Господин Скуратов, слушаю ваш план мести…

Бостон. Четыре часа утра по местному времени.

— Эй, Джил, не хочешь прокатиться на моем ягуаре?

Высокий, атлетично сложенный парень сделал неприличный жест возле паха. Он чуть пьяно качнулся и облокотился о капот самой современной машины — «Ягуаре Престиже». Штучная модель, недоступная простым смертным. Но ему, старшему сыну президента Америки, доступно было все.

— Не сегодня, Билли, — звонко рассмеялась девушка.

Высокая, стройная, с вызывающим макияжем, она казалась недоступной красоткой, которую все же можно уговорить, если постараться.

— Но приятное я тебе сделаю.

— Давай, — с готовностью согласился парень, распахивая дверь машины.

Его охрана дернулась, но он так шикнул, что они сразу вернулись на место. И едва успела девушка сесть в машину, как Билли, запрыгнув на свое сиденье, резко дал по газам и, свернув, скрылся в переулке.

Охрана помчалась за ним, но догнать его на узких улочках было не реально.

А тот, сделав несколько кругов, тормознул в узком темном переулке.

— Давай, Джил, покажи, как ты можешь работать губками, –похабно осклабился он и полез расстегивать ширинку.

— Ага. Конечно, — ответила она и вонзила ему в шею иглу с парализующим ядом. — Тебе привет от Романовых, –прошипела она ему в ухо, а после вышла.

Тот только и мог, что вращать глазами, не в силах сдвинуться, с ужасом наблюдая, как в машину несется огненный шар. После столкновения с ним Ягуар загорелся как спичка.

Но, даже заживо сгорая, сын первого лица Америки не смог издать ни звука.

А девушка, посмотрев на это, быстро переоделась и скрылась до того, как охрана обнаружила своего господина. Точней, пылающий остов его крутой тачки, в которой никого живого уже не было…

Но обо всем этом Вовчик узнает немного позже. А пока он спит и видит явно хорошие сны. Иначе с чего бы ему так улыбаться…