Глава 20
Влад
Прав оказался Матвей, ой прав.… не умеют женщины пользоваться временем, выделенным на «подумать», лезут глупостями заниматься. Я, значит, впахивал, проблемы решал, а она расфуфырилась и бар пошла. Нимфа моя загорелая длинноногая.
Увидел её с каким-то пацаном и чуть не полез в драку. От ревности хотелось бить и ломать, ломать и бить. Крови хотелось.
И главное даже объяснять ничего не стала, задрала свой острый носик. Вильнула попкой, перед моим носом дверь квартиры захлопнула. Одно радует, кольца забрала.
Но расслабляться рано, надо действовать.
– Привет, – Инна осторожно открывает дверь. На меня с большим пакетом продуктов и букетом в руках смотрит скептически. – Влад, я же тебе вчера ясно сказала…. – вздыхает так тяжело, волнуя меня видом груди без лифчика в тонкой майке, хмыкает.
– Держи, – не слушая дальше, сую ей огромный букет белых роз в руки. Пакет ставлю на пол для удобства. Не рада будет Инка моему способу решения вопроса, ой, не рада.… но вариантов других я не вижу. Только радикально, только напролом.
– Спасибо, но в квартиру не пущу, – немного смягчается, явно букет понравился. Тянет к нему руку и вуаля, на тонком запястье защелкивается металлическое кольцо. Попалась родимая, всё! – Это что такое? – испуганно пытается рассмотреть, что там сдавило нежную кожу.
– Наручники, – тяну носом воздух, букет зажимаю под мышкой, – обед готовишь?
– Наручники? – дергает кистью. Глаза распахиваются, округляется от возмущения пухлый ротик. – Ты…. да ты.… А ну снимай! Ты спятил?
– Нет.
Подхватываю пакет с продуктами. Жену оттесняю в квартиру. Дверь за нами захлопывается с тихим противным скрипом.
– Сними! – Все ещё не веря, поднимает руку вверх. Следом, естественно поднимается и моя. Я ж нас двоих сковал. Будем теперь неразлучниками, пока не договоримся.
– Ключей нет, – вру безбожно. Они у меня в кошельке в потайном карманчике на всякий случай лежат.
– Да я тебя сейчас!
Инка шагает ближе, щеки от злости пятнами красными пошли. Страшно, но все равно мило выглядит. Я на рефлексе бросаю букет на пол и свободной рукой прикрываю яйца.
– Малыш, нам ещё детей делать, не надо, – выдыхаю. Чувственно кусаю Инку за губу и тут же отклоняюсь. – Я тут пока ехал, статью в журнале прочитал, «Cosmo»* называется. В разделе «Психология»
– В «Cosmo»?
– Женщина в соседнем кресле в самолёте сказала, что она ему полностью доверяет. Так вот, там написано, что в любых отношениях бывают кризисы.
– Кризисы? – голос Инны сорвался. – Ты меня втянул в криминальную аферу! Меня чуть не убили!
– Серьезные кризисы, – тихо кашляю в кулак, – но как взрослые люди, мы от них прятаться не будем. Мы их будем решать!
– Вот так, да?
Инна трясет кистью. Её пальцы касаются моих, я тут же пользуюсь моментом, переплетаю наши ладони.
– Отчаянные времена, отчаянные меры.
– Сволочь, гад.
– Все правильно, сладкая. Тебе нужно выговориться, выплеснуть весь твой гнев. Не сдерживайся, я рядом и тебя поддержу.
– Да чтоб тебя! Чтоб тебя, – в ход пошел единственный свободный кулачок. Он молотил мне в плечо, пока накал у Инки немного не спал. Раскрасневшаяся и тяжело дышащая жена металась взглядом по мне и квартире. Явно пыталась сообразить, как от меня отделаться. Но по постепенно сникающему ее виду было понятно, что решение не находится.
– А если мне нужно будет в туалет?
– Отвернусь.
– Ты больной.
– Нет малыш, я просто принимаю тебя. Твою боль, твою злость, твое тело. Поверь, я знаю, что вы девушки не розами.…
– Так, заткнись, – ее ладонь оказалась на моих губах. Она зажмурилась, покачала головой в разные стороны.
Не теряя времени, высовываю язык и нежно скольжу по центру ладони. Прикусываю пальчики.
– Я готов очень долго просить прощение. Всеми доступными способами.
– Чтоб тебя Влад, чтоб тебя!
– Инна, – тяну жену к себе, обнимаю, несмотря на все ее сопротивление, нежно целую в висок, – я не отступлюсь от тебя. Я накосячил. Но я не знал тогда в самом начале, не представлял, что ты будешь значить для меня так много, Инн… Я любить не умел, ценить тоже. Прости идиота, я исправлюсь, клянусь.
Инка вскидывает на меня свои невозможные, затянутые поволокой слез глаза. Молчит, осторожно рассматривая, будто впервые.
– Наручники снимешь?
– Нет. Надо продукты в холодильник отнести, – опять тянусь к пакету. – У вас тут как-то совсем плохо с доставкой, пойдем.
– Знаешь, это не серьёзно….
Инка семенит за мной на кухню. Открывает холодильник, расчищает место, я складываю продукты, передаю ей бутылку вина, которое с Арубы привёз. Помню, как она его любит. Инка хмурится и запихивает его в самый дальний угол за картошку и яблоки. Понятно, план немного подпоить и добиться прощения придется отложить. Ну, ничего, никто не обещал, что будет легко.
Я действительно хорошо понимаю жену. Если вот так взять и посмотреть на меня со стороны, то выгляжу я крайне мудачно. Стыдно мне, честно. И за то, что обманул, и за то, что молчал потом, и за то, что не смог защитить от Димы.
Можно было бы посыпать голову пеплом, благородно дать Инке свободу, в сторону отойти… если бы я был уверен, что с кем-то другим она будет счастливее. Ну, так ведь не будет же. Мы с ней пара идеальная.
В квартирке её тесной мне было так сладко каждый день и каждую ночь. Дело не только в сексе, хотя он у нас и классный, а именно в том, как нам вдвоем легко. Я не задумывался, а зря. Мне нравилось заботиться о ней – готовить, чинить сломанный замок в ванной, лампочки менять. Уборка по выходным, опять же. Инка соглашалась делать её в своих шортиках-трусах, из которых полупопия наполовину торчали, и лифчике прозрачном, за это я честно ходил следом с пылесосом. Бабка с меня в юности не слезала, всем премудростям обучила. Спасибо ей, сумел Инку поразить вымытыми окнами без разводов, газеткой натер.
Нет, ну, естественно, я по большей части от безделья страдал, пока прятался у нее. Сейчас-то у нас клининг убираться будет.
Но всё равно, ни для одной женщины в этом мире я больше не делал по доброй воле.
На Арубе всё иначе было, там мы отдыхали, наслаждались друг другом. Тоже идеально, мы не скучали ни дня, не ругались практически, не надоели друг другу. Пожалуй, только поход в бар с Лиамом прилично напряг. А вот секс после окупил все нервы.
До сих пор в ушах звенит ее «мой герой». И чувство в груди, словно я наполнен стал, появилось для кого реально в жизни стараться, за кого драться.
Хочу, чтобы она все это услышала, впитала. Увидела себя моими глазами. И не сомневалась больше никогда – я не предам.
– Борщик? – заглядываю в кастрюльку на плите. – Обожаю, ты прямо как знала, что я зайду.
– Пффф, не льсти себе. В холодильнике свекла осталась от родителей, вот я и сварила.
– Конечно, – краду быстрый поцелуй, – мясо или рыба?
– Мясо.
Губы сжаты, но в глазах теплеет. Инка, малышка, оттаивай.
Я знаю, за один день ты меня не простишь, но начинать-то с чего-то надо.
Пока я занимаюсь мясом, Инка стоит рядом. Ее ладонь дергается синхронно с моей. Жена на происходящее смотрит, поджав губы. Неудобно, согласен, но что делать? Что-то мне подсказывает, если я Инку отстегну – она меня пинками за дверь выставит.
– Очень хорошо выглядишь, – делаю комплемент. – Соскучился, пиздец просто.
– А я нет.
Инка свободной рукой берет со стола морковку, хрустит, медленно пережёвывая.
– Не спросил.… А родители где?
– В походе.
– Мммм.… Хочешь, тоже сходим?
– Нет, – она аж поперхнулась, – я не фанат такого отдыха от слова совсем.
– Я тоже. Вот видишь, – потрясаю ножом, – сколько у нас общего. Так чем ты тут занималась? Кроме того, как малолеток по барам цепляла. Инна, Инна…. опасное это занятие. Знаешь, как дети сейчас выглядят? В одиннадцатом классе на все двадцать или двадцать пять даже. Так что в первую очередь всегда паспорт спрашивать нужно.
– Спасибо, что разъяснил, буду знать, – нежный голосок насквозь сарказмом пропитан.
– Так и….. чем занималась?
– Гуляла, думала…
– Понятно.… Тоже скучала, короче.
– Да не скучала я!
– Скучала, – нож отправляется на разделочную доску к стейкам. Дергаю Инну на себя, благо ей от меня не убежать. Пара неуверенных шагов и она спиной вдавлена в дверцу холодильника. У малышки на лице легкая паника, возмущение. Двигаюсь вплотную, упираясь своим лбом в её, – Инна, скажи правду, – свободной рукой сжимаю сладкую ягодицу. Неприлично прижимаюсь пахом к мягкому животику. Так занят был, что за две недели даже подрочить некогда было. А зря, сейчас могу от желания задымиться.
– Чуть-чуть, – говорит так тихо, что я еле различаю слова. Пухлые губки слегка приоткрываются, и я уверен, если поцелую, ответит. Но.… рано.
– И на том спасибо.
Удовлетворенно отстраняюсь, делая вид, что разочарованного вздоха не заметил. Продолжаю заниматься мясом. Режу лук, от которого мы с Инкой синхронно плачем. Пусть видит, я не каменный, могу.
– И зачем нам был лук, если ты стейки жаришь? – промокнув лицо полотенцем, Инна следит, как я ставлю контейнер с нарезанным луком в холодильник.
– На запас.
– Ну-ну.…
Разобравшись с мясом, вдвоем делаем салат. Моем овощи, режем. И хорошо так получается, слажено. На загляденье просто.
– Диму нашли?
– Неееет…. и вряд ли найдут. Может, вина?
– Нет.
– Ладно.
Пока мясо жарится, увлекаю Инку на угловой кухонный диванчик. Усаживаю себе на колени. Обнимаю и говорю, говорю, говорю….
Как сильно люблю.
Какая она восхитительная и идеальная, что второй такой в моей жизни не будет и я это полностью осознаю.
Прошу прощения за все подставы. Рассказываю, как переживал в загсе и что для меня все было по-настоящему. Признаюсь в любви, нежно целую в подрагивающие плечи.
– Мясо сгорит, – всхлипывает тихонько на моем плече Инка.
Потом мы вместе обедаем. Я нажимаю на борщик, он у жены идеальный. Ни в одном ресторане такой не ел. Мою посуду, вытягиваю Инну на улицу.
Погода отличная, сегодня особенно теплая. Мы обходим район, я рассказываю, как в юности с бабкой жил в похожем месте. Очень много всего Инне рассказываю, словно прорвало. О родителях, об их смерти. О том, как отец Матвея сплавил меня на старушку, которая и сама-то себя прокормить нормально не могла. Как шабашил на рынке, чтоб еду нормальную есть, вещи покупать. Как купил на первые приличные деньги себе спортивный костюм с модными кроссами и золотую цепочку, прямо как у пацанвы вчерашней.
– Не могу тебя таким представить, – Инка смеется.
– У меня есть фотки, целый альбом.
– Боже, я обязана их увидеть.
– Обязательно. А у тебя какое детство было?
– Обычное, – она жмет плечами, – родители много работали, на квартиру собирали. Я всё свободное время проводила во дворе и у соседских детей в гостях. Отец летом ездил на заработки, тогда сильно скучала.
– Это круто, что они у тебя есть.
– Сочувствую, что с твоими так вышло.
– Спасибо, – целую жену.
После прогулки ужинаем, смотрим телик немного. Инна с интересом наблюдает, как я писаю стоя.
– Удивительно, – комментирует, – ни капли мимо.
– Угу, – стряхиваю, – теперь ты.
– Ни за что!
– Да брось.
– Сними наручники.
– Неа.
– Чтоб тебя! – Инка придерживает дверь туалета, оставляя меня снаружи. – Никогда не прощу тебе этого издевательства.
– Ты писай, писай, нам ещё в душ идти и зубы чистить.
– А одежду мы как снимать будем? – распахивает дверь, вся красная и смущенная. На заднем плане журчит сливной бачок.
– Можно срезать.
– Ну нет, в душ я с тобой не пойду. Ты же только этого и ждешь, извращенец!
– Муж.
– Все равно извращенец. Чистим зубы и спать.
– Ладно, – соглашаюсь спокойно, – утром сходим. Так даже лучше.
– Утром я вызову слесаря, если не снимешь наручники сам!
– И что ему скажем? – расплываюсь в похабной ухмылке. – Ролевуха не удалась? Представляю, как он эту историю всему району уже через час разнесет.
– Арррр! – малышка взвыла.
После чистки зубов Инкиной щеткой, свою я взять забыл, отправляемся на боковую.
– Может, у твоих родителей поспим? Там кровать побольше будет, я видел, – без энтузиазма рассматриваю ветхую полуторку.
– Не могу я в родительской.
– А диван в зале?
– Не раскладывается, механизм сломан.
– Тогда ничего не остается, будем тесниться.
– Влад, ну.… отстегни, – дергает Инка рукой, – куда я ночью сбегу? Ты тут поспишь, я в зале. Утром встретимся и поговорим.
– Нет, – решительно отметаю ее сомнительное предложение. Лучше на полуторке попа к попе.
Снимаю с себя джинсы с носками, майка снялась не до конца, повисла тряпочкой на наручниках. Инка обреченно вздохнула, сняла шорты, а майку оставила. Понятно, грудь мне не покажут.
– Чтобы не смел ко мне приставать, – предупреждает, забираясь под одеяло и утягивая меня за собой.
– Я? Приставать? Да как ты могла обо мне так подумать, милая? Разве я давал тебе повод усомниться в своих рыцарских манерах? – ерзаю на краю. Инку все дальше двигаю к стенке, на которой висит цветастый шерстяной ковер. Старая кровать под нами предательски скрипит.
– Подвинься, – жена, упирается ладонями мне в грудь. Шипит кошкой.
– Я упаду, – возмущаюсь в темноте. Копошусь под одеялом, всем телом к ней прижимаясь. Ладонь то и дело касается бедра. Чёрт возьми, я так не усну. Стояк каменный и Инна его чувствует.
– Не трись об меня.
– Как не трись? Места мало совсем.
– Иди на пол. Точно, как я сразу не подумала, – Инка упирается в стену спиной, а меня отталкивает на край.
– Малыш, ты же не поступишь со мной так. Страшно, а вдруг под кроватью кто схватит меня и утащит в темноту.
– Даже не смешно, Влад! Ты не ребёнок. Я тебе одеяло второе принесу и подушку дам.
– Нет, – не сдаюсь я. Залегаю своей тушей недвижимой на кровати.
– Тогда я на пол.
– Нет, ещё простудишься, – по миллиметру теснюсь к Инке. Лицом в её шею утыкаюсь, телом своим со стороны обволакиваю. Так и лежим. Дышим оба прерывисто. Сон ни к одному из нас не идет.
Какая же она мягонькая, вкусненькая у меня, горячая. Облизываюсь, так слюной по ней исхожу.
Рука сама тянется к подрагивающему животику. Кладу всю пятерню под пупком, жадно втягиваю в себя воздух.
– Что ты делаешь?
– Ничего, спи давай.
– Я так не усну.
– Почему? – ладонь спускается чуть ниже. Инна предпринимает попытку отодрать её от себя, но не выходит.
– Ты пристаешь.
– Нет. Я просто лежу.
– Ты меня трогаешь!
– Трогаешь – это не пристаешь. Я же не в трусы тебе руку засунул.
– Не хватало ещё, чтобы в трусы!
Вся наша перебранка ведется свистящим шепотом. Получается интимной и возбуждающей.
– Соскользнула, случайно, – под ладонью оказывается Инкин лобок, пока спрятанный под тонкой тканью трусиков.
– Не случайно! Не случайно!
– Ты тоже можешь положить свою руку мне на трусы. В ответ, ну типа, отомстить.
– Никуда я ничего не буду класть! И убери стояк.
– Этого я точно сделать не могу. Он мне не подчиняется.
– Это твой…. член, – на последнем слове Инкин шепот хрипло обрывается.
– Он весь твой, – толкаюсь бедрами в ее бедро. Ладонью сжимаю трусы, ощущая, как они промокли.
Инка всхлипывает.
– Я потрогаю? Можно я потрогаю? Тебя там, – палец мягко давит на клитор, скользит ниже.
– Нет, нет, нет, – а с хриплом голосе слышится сплошное да.
– Пальцами, Инка, – шумно сглатываю. Пиздец под одеялом становится жарко. Все тело жены, а за ним и мое, покрывается липкой испариной.
– Ох, – вскрикивает, когда мой палец забирается под ткань. Нежно скользит вверх-вниз, вверх-вниз. – Влад.…
– Поцелуй, один разок, – тянусь к ней, к губам сладким. С рыком впиваюсь и глубоко проникаю языком.
– Это ничего не значит, – дрожит нежный голосок. Отпустив Инкины губы, перехожу на бархатную шею и плечи. Зацеловываю, вылизываю каждый сантиметр. – Боже, Боже, Боже. Влад, аххххх.
– Все значит, ты мной вместо секс-тренажера пользоваться не будешь, – упрямо отбиваю ее попытку списать наш секс на минутную слабость.
Душное одеяло отбрасываю в ноги, трусы на хрен.
– Инна, сладкая моя девочка, – накрываю её собой, пока не опомнилась. Она нетерпеливо цепляется за мои плечи. Наручник всё время дергаются, мешая. Рву на ней майку, потом трусы. К счастью у жены сменная одежда есть, можно не жалеть.
– Просто секс, я тебя не прощаю.
– Не просто, но пока не прощай, – предлагаю компромисс. Вклиниваюсь бедрами между ее ног, вылизываю соски. Яйца звенят, так напряжены.
Врезаюсь в Инку на всю длину члена. Ох, ты ж блядь, как хорошо. Влажно целую губы. Кровать под нами скрипит все сильнее. Главное, чтоб соседи не подошли раньше, чем мы оба кончим. Двигаюсь лихорадочно, жадно, сжимаю Инку, словно добычу в своих руках.
В долбаной маленькой кроватке совсем неудобно и страшно сломать. Приходится лечь на спину, усадив Инку сверху. Так ещё лучше. Заведенная, она двигается на мне волнообразно, царапает мою кожу ногтями, насаживается до упора. Липкая влага между нашими телами пошло хлюпает.
– Инка, богиня моя, – тяну к себе, целуя, трахая её языком. Дорвался, сил никаких сдерживаться нет теперь. Подминаю под себя на пике и не жалея ни нас, ни кровати вдалбливаюсь.
– О, Боже, – вскрикивает она.
– Твою мать, – вырывается из меня. На последнем толчке ножки кровати подкашиваются, отчего кровать сначала ударяется изголовьем в стену, а затем отъезжает в сторону. Раздается треск и грохот. Матрас вместе с нами соскальзывает на пол.
– Ты сломал, – словно не веря, Инка оборачивается на остов кровати, – кровать сломал.
– Мы сломали, – ржу ей в грудь. Так сладко кончил, что вообще на все похер. –Кровать куплю, – беру всю ответственность на себя.
– Стоп, – вскрикивает, – ты что? Ты что? Ты в меня сейчас кончил? – голос звенит в темноте так, что уверен, даже соседи на этаж выше хорошо Инку расслышали.
– Беру ответственность на себя.
Клянусь, кровать чёртова отвлекла. Крамольных мыслей в голове вообще не было.
– Если ты вдруг залетишь.…
– Поздно, ты гад ещё на Арубе постарался!
– Что? – мое лицо вытягивается. Да ну, не может быть!
– Что-что? Я тебя убью, вот что! А потом ребенка воспитывать будешь, так и знай! Плевать, что ты теперь без копейки, никаких скидок. Работать пойдешь хоть строителем и алименты платить будешь по суду. Усек?! Я одна дочку поднимать не буду!
– По… по.… подожди, – нежно накрываю ладонью крикливый ротик.
– Вынь из меня, – цедит глухо в ладонь, – член свой.
– Подожди, – двигаю бедрами, плотнее насаживая на неопавший стояк Инку, – почему дочь, а не сына?
– Хочу!
– Аааааа…. – вздыхаю я. Ладно, пока спорить смысла нет, на узи посмотрим, кто там у нас будет.
– Слазь.
Выскальзываю из её тела бережно на всякий случай. Сажусь рядом, к себе Инку прижимаю.
– Малыш, а нормально всё с деньгами. Не миллионер больше, но нам хватит. И работа у меня есть.
– Какая?
– Обратно взяли, – смеюсь ей в плечо. Твою мать, как хорошо. Жена, ребёнок будет. – Там схема сложная, потом расскажу.
– А домой мне можно, в Питер? – всхлипывает тихонько. – Мне тут надоело.
– Можно, – поглаживаю ее по спине успокаивающе.
– Я все равно на тебя злюсь и не прощаю.
– Тебе по статусу положено. Кстати, я в журнале том читал ещё.…
– В «Cosmo»?
– Угу, совместные роды укрепляют связь между супругами.
– Ты не будешь смотреть, как из меня наша дочь лезет.
– Буду. И пуповину перережу. И на мобильный на память сниму.
– Влад, твою мать.….
– Спать давай. Ты и так сегодня перенервничала. Инна, надо было сразу сказать, я бы так не давил.
– Наручники снимешь?
– Нет.
– Да чтоб тебя!
– Все, спи, – сгребаю одеяло и накидываю на нас сверху. Инку к себе сильно-сильно жму. Надо же, частица меня теперь у жены внутри. Вырастет в мальчика или девочку. Я бы мальчика хотел, конечно.
После секса обрубаемся мы быстро. Снов никаких, по телу разливается блаженство.
А вот утро начинается неожиданно….
___
*«Cosmo» – международный женский журнал «Cosmopolitan». Специализация журнала включает в себя статьи о взаимоотношениях и сексе, здоровье, карьере, самосовершенствовании, знаменитостях, а также моде и красоте.