Глава 12

Три дня сначала мне казались довольно большим сроком. Сроком для чего? Чтобы найти выход из ситуации. Я понятия не имела, как. Можно было все бросить и уехать из города. И гори огнем дело моей жизни, на которое я бросила столько сил и времени. Вот только возвращаться бы все равно пришлось. Не менять же паспорт и гражданство из-за заскоков Алекса?

Если бы меня приложило всем происходящим посильнее — я бы так и сделала. Но почему-то всерьез не рассматривала такой вариант. И о том, что всему виной не прессинг Крейна, а мои взбесившиеся чувства, не думала, даже не запускала в сознании. Это могло ударить посильнее, чем десятикратно сожженный магазин.

Уже к утру мне позвонил человек Алекса. Назвался Виктором… А к обеду слаженная команда разрулила вопрос с фейковым товаром, с защитой прав потребителей и налоговой. Я не ожидала такой прыти, оттого звонок Игоревой и посыпавшиеся в трубку извинения застали меня врасплох.

Она что-то говорила о том, что все, кто принимал участие в несанкционированном ею (ага, как же) рейдере отстранены от должностей, что им грозят большие неприятности в связи с обвинениями в коррупции, сочувствовала по поводу пожара и разрешила приступать к торговле хоть сейчас. В другой ситуации я бы упивалась лебезящим тоном железной леди, но сейчас мне было неприятно его слушать. А глава налоговой обещала организовать каникулы, мораторий на проверки на год и другие плюшки.

— Спасибо, Ирина Витальевна, — я сбросила звонок и отвела взгляд от зеркала, в котором отразились покрасневшие от бессонной ночи глаза и выражение загнанности на моем красивом лице.

К вечеру Виктор привёз меня в центр города, к торговому центру, куда простым смертным был вход заказан. Касалось и покупателей, и арендаторов. И я офигела уже в который раз за день, когда самое выгодно расположенное помещение оказалось пустым и свободным, готовым к завтрашнему дню стать моим новым магазином. А цена аренды просто поразила своей невысокой ценой.

Куда исчез бутик киевского модельера, я так и не смогла узнать. Как и то, почему чудесным образом там не оказалось конкурентов со спорттоварами. Виктор отшучивался, учитывал все мои пожелания и раздавал указания по телефону. Таргетолог и дизайнер уже занялся прокачкой моего «Инстаграм», товар со склада ожидал точного адреса доставки, даже мебель в цеху спешили изготовить к вечеру завтрашнего дня. Все делалось для того, чтобы я могла открыть магазин послезавтра.

На какой-то момент я забыла о том, какую цену мне придется за все эти чудеса заплатить. Вспоминала, Когда Виктор уверял, что за время моего «путешествия» показатели продаже увеличатся втрое, новых клиентов будет хоть отбавляй, и можно будет рассмотреть вопрос открытия филиалов в других городах. Он, как управляющий, поставил себе именно такую цель и будет идти к ней не сворачивая.

Что, интересно, Крейн ему сказал? «Путешествие?» Хотелось рассмеяться — наверняка Виктор решил, что я отправляюсь в Тибет познавать шамбалу.

Как просто, оказывается, устроить человеку подмену сознания. Отобрать все, чем он живет и дышит, довести до края — а потом ка ни в чем ни бывало отдать все это с дополнительными бонусами. Только от расплаты уже никуда не уйти. Но мне не хотелось проживать эти дни в переживаниях. Убедившись, что мой бизнес в надежных руках, выбрав новых продавцов из соискателей с идеальным резюме я полетела к Юльке. Больше ведь друзей у меня не было — по крайней мере тех, с кем можно было поделиться всем происходящим.

Детвору Юлька отправила к матери, муж еще не вернулся с саммита, никто нам не мешал.

— Ты уже успокоилась, — встретила меня подруга с бокалом «Просекко». — Я все ждала, что ты продолжишь рыдать или крушить мебель. Продуктивно поговорили?

— Если это можно было назвать разговором. — ожидание неизвестности показалось мне долгим именно в этот момент.

Юлька слушала с каким-то горящим любопытством. Будто все, что со мной происходило — напоминало театр, а она была вип-зрительницей.

— Ну и чего ты дергаешься? Он похож на того, кто будет загонять иголки под ногти? — я так и не поняла, почему ее веселила ситуация, которая выглядела угрожающей. — Но, судя по его словам, кое к чему мне придется тебя подготовить. Идем.

Вино еще не сильно ударило в голову. А может, в таком подвешенном состоянии и водка бы не взяла. Зная Юльку, я предполагала, что сейчас бужу стрелять из боевого по манекену с рожей Крейна, или боксировать грушу с его лицом. Ну в крайнем случае — политической элите доступны продвинутые технологии, и сейчас мне зашьют под кожу чип, отслеживающий местоположение, сердцебиение и давление с прослушкой разговоров и даже визуальной картинкой. Ну ведь не могло Юляху не обеспокоить то обстоятельство, что я буду недели две без связи?

Мир сошел с ума, похоже, еще до того, как Алекс Крейн поехал крышей и пришел за мной. Потому, что спускаясь вслед за хозяйкой дома на нижний ярус огромного загородного особняка, я все еще думала, что мы будем выбирать бутылку коллекционного вина. Или, может, место, где тихо и незаметно похоронить Алекса, если я не выдержу и прибью его. Да, я смирилась с неизбежным. Иначе не посмела бы так шутить сама с собой.

И знаете, я подозревала, что жена мэра тоже ненормальная. Я не думала просто, насколько…

Мы миновали винный погреб и какой-то склад, остановились у ничем не примечательной двери. Юлька насмешливо сдвинула брови.

— Готова? Или попробуешь угадать, что там?

— Попробую угадать, — наверное, так будет с большинством людей за час до Армагеддона: кто-то будет ждать смерти рыдая, а кто-то использует это время для веселья попытки прожить последние часы ярко. — Твой Дима не полетел ни на какой саммит. Ты закрыла его в подвале и вешаешь лапшу на уши всему городу.

— Ты не представляешь, сколько раз мне реально хотелось это сделать. Особенно в этой комнате. Но город бы потерял из виду нас обоих.

У меня не было никаких предположений, что там может быть. Ну, не будем же мы брать в расчет самый фантастический вариант в виде комнаты боли из фильма… та твою же мать.

Я не отшатнулась назад только из любопытства. Правда, рассмеялась — в свете нервных потрясений это был просто венец всему. Вошла в обширную комнату в серых тонах, со свисающими с потолка цепями и какой-то конструкцией непонятного назначения.

— Страшно? — весело поддела Юлька.

— Ага. Представила, как сюда случайно Ева зайдет. Или твой пасынок.

— Никто из них никогда сюда не зайдет. И даже не догадается о существовании этой комнаты. Ну, что чувствуешь?

Знала бы она, что я чувствую на самом деле и как меня напрягает то, что я совсем не хочу отсюда убежать.

— Понять хочу, кто сверху. Но, наверное, не готова слышать, как снимает с плеч груз власти твой муж.

— Не угадала. Я тебя не для откровений о нашей жизни сюда привела. — Юлька обошла мою застывшую фигуру и взялась руками за две цепи, свисающие с потолка. — А чтобы ты была морально готова к тому, что твой бывший любимый от тебя потребует.

Лучше бы она этого не говорила. Вся моя напускная храбрость тотчас же куда-то испарилась, будто и не было ее никогда. Я ощутила, как стены давят на плечи, а ноги рвутся унести свою обладательницу подальше.

Я ведь и держалась только потому, что запретила себе думать о том, что одержимый жаждой возмездия Крейн будет со мной вытворять. На что рассчитывала Юля, непонятно.

— Пойдем отсюда. Мне послезавтра хватит своих ужасов с головой.

— Ужасов? — Юлька сощурила глаза. — Ну, как посмотреть. И кому-то нужен курс молодого бойца.

— О нет, — кажется, Крейн уже разрушает все, что мне дорого, и на очереди женская дружба.

— Ну, ты можешь, конечно, трястись и плакать, когда тебе предъявят подобное…а можешь попробовать заранее и подготовиться. Что-то мне подсказывает, ты не будешь радовать Алекса своим страхом и обреченностью. Поначалу.

Ее туманные намеки оставались мне непонятны. Я вскинула голову и подошла к стене, пощупав странные плетки с множеством кожаных хвостиков.

— Трястись я точно не буду. И таким психом Алекс никогда не был… — осеклась, прогнав непрошенные воспоминания. — Он сказал, что прятал свою сущность наедине со мной. Я не хочу думать о том, что это значит.

Юлька подошла ко м не. Я была так взвинчена, что непроизвольно вздрогнула.

— Ну сними, чего ты боишься? Это совсем не больно.

Я одернула руку, будто плеть могла обжечь. Юлька сделала это сама. Сжала уверенным жестом и взмахнула, оставив н моей спине легкий пульсирующий след.

— Прекрати, — не выдержала я. — Пошли лучше выпьем.

— Допиться до бесчувствия — не метод, — Юлькины ладони сжали мои плечи, шепот стал глубже. Чувственнее. — Ты даже не вздрогнула от боли. И судя по всему, причинять ее тебе без надобности никто не собирается.

Слова, произнесенные хриплым полушепотом, запустили внизу живота первобытный танец всех моих взбесившихся бабочек одним махом. Юлька сделала шаг вперед, прижавшись всем телом к моей спине. Ее губы практически касались мочки моего уха.

— Ему нужна власть. И твое подчинение. Не боль. И, наверное, совсем не жажда тебя сломать… Чувствуешь?

Комната качнулась перед глазами. Я лишь нерешительно вырвала руки из скользящих ладоней подруги. Неправильно. Неуместно. Черт…

Ее язык задел мою шею. Колени подкосились, мир едва не рухнул в пропасть цвета глаза Алекса Крейна. И когда Беспалова с обманчивой лаской погрузила ладонь в мои волосы, чтобы потом натянуть их — так. Как это не столь давно делал Алекс — у меня перестало биться сердце.

Жаркие спирали крутили каждую мышцу напряженного тела в каком-то безумном и сладостном вихре. Настолько ярком, что я в тот миг забыла, кто за моей спиной. И не факт, что вспомнила бы, только запах Юлькиных духов не давал погрузиться в параллельную реальность.

— А ноги дрожат… сказать еще, что с тобой происходит?

Она была похожа на дьявола. Такого вот шикарного искусителя, бьющего по всем болевым точкам с точностью снайпера. Я не нашлась, что ей ответить. Опомнилась только тогда, когда Юлька начала давить на мое плечо, опуская на колени.

— Перестань. Я к этому не готова.

— Я могу задрать твою юбку и показать, насколько готова. И я сейчас не о себе говорю.

— Все равно, прекрати. — в ушах шумело, а сердце одержимо стучало. — У меня желание сбежать от всего этого только усилилось. И я хочу выпить.

Беспалова убрала ладонь. А я ощутила, как щеки залило краской.

— Представь, что было, если бы ты при этом смотрела на себя в зеркало. Прямо в глаза. Надеюсь, твой Алекс не настолько садист. Тебе реально лучше плетью, и до ссадин. Можно сбежать от самой себя и погасить огонь.

Я собрала свою волю в кулак и повернулась к подруге:

— Почему ты думаешь, что он потребует от меня… именно этого?

— Свои своих вычисляют издалека, — туманно отозвалась Юлька. — А сейчас тебе действительно лучше выпить. Захочешь встретить врага, вооруженная знаниями — милости прошу в любой из оставшихся тебе дней…

Он никогда не стал бы выбирать методы в новой битве за свой рай, из которого его так цинично и жестоко изгнали. Причем не по канонам — вырывая вместе с плотью белые крылья, уже постепенно набирающие серый окрас, нет. Изгнали, при этом улыбнувшись в лицо, словно опасаясь играть с падшим ангелом в более рискованные игры. Просто закрыли врата.

Рай Александра Крейна долгое время был сосредоточен лишь в ней одной. Той, кто однажды забрала его сердце и душу одним своим невинным, слегка испуганным, но в то же время дерзким взглядом.

…Она была чужой на этом празднике больших денег, бизнеса, прожженного цинизма повидавших многое хозяев жизни, глав администрации, бизнесменов и иной элиты. Марина Самохвалова никогда бы не оказалась в подобном месте, если бы ей не выпала «почетная» возможность сопровождать на мероприятии ректора своего университета. Ей и еще одной яркой блондинке — для контраста.

Сразу видно было, что девочку роль такого эскорта напрягает. Зная законы джунглей некоторых вузов, несложно было понять, что выбора-то у нее и не было. В отличие от блондинки, стреляющей глазами и то и дело теребящей волосы в попытке привлечь внимание состоятельных гостей вечера, Марина практически не улыбалась. Держала спину ровно, смотрела как будто сквозь присутствующих — не было ей дела до перспектив, до голодных взглядов, смотревших на красивых студенток, как на добычу. Все, чего она хотела — поскорее отбыть это мероприятие и уехать домой.

Стандартная схема: пустоголовая дура и миловидная отличница, призванные подчеркнуть статус хозяина храма науки. Алексу не надо было заглядывать в ведомость, чтобы понять, кто есть кто. Сильных и целеустремленных людей он чувствовал кожей. Считывал по едва уловимым движениям, взглядам.

Это он поймет потом. А пока что земля дрогнула под ногами, и все присутствующие в зале стали обычной серой массой, набором звуков и телодвижений. Он просто поймал взгляд Марины, своего, как говорил потом его сын, «краша», и тело сотрясло, сердце забилось сильнее, вниз живота ударила стрела ничем неконтролируемого безумия, умноженная ее взглядом в десятки, даже сотни раз. Едва не раздавил в руке бокал, глядя на молодую брюнетку с задатками вамп, которая смотрела с вызовом — но вовсе не потому, что так стремилась привлечь его внимание.

Это была ее защита. Сотни невидимых иголок. Та самая броня, что заставляла искателей молодого тела обращать взор на её глуповатую приятельницу. Но Алекс знал: среди развращенных большими деньгами и вседозволенностью обязательно к концу вечера найдутся те, кто захочет разрушить эту крепость. Многим мало просто красивого тела. Интеллект и надменность влекут куда сильнее.

Жажда тотчас же увезти этот темный бриллиант подальше от пока еще цивилизованной вакханалии и любить до рассвета подутихла, уступив место острому желанию защитить девочку. Видел боковым зрением горящие глаза мужиков, разбитые на спор рукопожатия и плотоядные ухмылки. Ректор вряд ли защитит своих студенток. Через час он уже будет изрядно пьян, а девчонки предоставлены сами себе.

Сначала нужно было вывести ее прочь из этого пира во время чумы. Все остальное — потом.

А Марина обратила внимание на него. Может потому, что на тот момент Алекс был моложе всех и выглядел круто. Или распознала во взгляде то, что отличало его от остальных присутствующих.

— А у меня своя группа «Виа Гра», — хлопнув виски и пощупав блондинку ниже талии, похвалился ректор. — Скажи, цветник? Это еще не вся коллекция.

— Алекс, — проигнорировав призывную улыбку блондинки, Крейн поднес напряженную ладонь Марины к своим губам. — Здравствуй, неожиданная встреча. Как поживает твой отец?

Марина не ожидала. Широко раскрыла глаза. Но быстро сообразила, что именно он хотел ей сказать.

— Спасибо, хорошо, он справлялся о вашем здоровье…

Ректор с видимым разочарованием поспешил попрощаться и утянуть на всю готовую блондинку к столу с напитками. Напряглись пузатые извращенцы, уже мысленно пустившие красивую студентку по кругу, бросили на Алекса неоднозначные взгляды… и удалились искать себе новый десерт на грядущую ночь.

— Спасибо, — прошептала Марина, поежившись. — Вы не представляете, что сделали для меня.

— Меня зовут Александр.

— Я Марина. А отчество?

— Все так плохо? — пошутил Крейн, ощущая, как внутри разливается волна восторга, нежности, желания и счастья. Давно такого с ним не было. — Я бы хотел, чтобы отчество между нами не стояло. И перейти на ты.

Марина удивленно подняла брось, тут же смутившись.

— Давайте… ой. Давай.

— Я считаю, стоит увезти тебя отсюда. Вижу, как тебе некомфортно. Ты любишь кофе?..

В ту ночь весь его мир перевернулся с ног на голову, причем неоднократно. Говорят, влюбиться с первого взгляда нельзя. Он и сам отрицал то, что это именно любовь, достаточно долгое время. Пока впервые не поцеловал ее.

Марина. Его свет. Его тьма. Его чистое безумие. Он готов был бросить мир к ее ногам. Дарить все, что пожелает, ограждать от суровых реалий мира. Меньше всего хотел причинить ей боль, оставив пробуждающуюся тьму своих желаний в сладком анабиозе.

Прошло пять лет.

И ничего он теперь не хотел так сильно, как взять реванш, сломав волю своего ангела и выбив из нее взаимность самыми неоднозначными способами.