Глава 13

Его пальцы не вздрагивали, когда Крейн уверенной рукой, не дрогнув и ни на миг не усомнившись в курсе своей свершившейся мести, набирал текст на большом экране своего смартфона. Но то и дело атаковали воспоминания, подобные вспышкам, а иногда и темным провалам.

«Телефон выключить и оставить дома. Предупредить о своем исчезновении ты должна была еще в первые часы нашего разговора».

Меньше секунды, чтобы доставить безапелляционный приказ на смартфон той единственной, кто на долгие пять лет сделала его мир зацикленным лишь на ней одной. Алекс почувствовал, когда Марина его прочитала. И не потому. что знал — уже довел свою бывшую до той критической точки, что она вздрагивает от каждого сигнала и не может не прочитать. Просто в этот самый момент его накрыло отдачей чужой тревоги, подкожного жара по всему телу, встрепенувшегося сердечка и вслед за этим новым всполохом чужих эмоций. Таких сладких и упоительных, что кровь резко устремилась вниз, заставив член налиться за считанные секунды. Даже на расстоянии Марина держала его за яйца и не собиралась ослаблять эту хватку!

Крейн не хотел ей больше давать такой власти. Теперь место Марины — у его ног. Никогда она больше не одержит верх и нес ведет его с ума снова.

«Мой водитель заберет тебя ровно в полночь. Ты выйдешь по звонку. Минута промедления — я заставлю тебя войти в ворота моего дома голой по пояс. Две — ниже пояса тоже».

Если у Марины и были в тот момент мысли с ним поиграть, включить пресловутую стервозность, после такого они точно превратятся в пепел. Его девочка будет сверять время каждый час, приготовится заранее, даже, не исключено — заведёт будильник. Крейн ей доходчиво пояснил, что шутить не намерен.

Казалось бы, хватит играть на струнах ее нервов отрывистыми сухим приказами, явно намекающими на то, что ее ждет, но темные крылья падшего ангела уже распахнулись в полную силу. Он теперь знал, кто именно изгнал его из рая, и щадить не собирался.

«Ничего из вещей тебе не понадобится. Можешь не утруждать себя сборами сумки. Ты будешь их лишена, потому что все, что тебе полагается, теперь решаю я».

Отдача чужих чувств была безумно сладкой. Настолько, что грозила снести крышу. А терять контроль тому, кто взвалил на свои плечи такую ношу ответственности, было категорически нельзя. И как бы ни хотелось палить по мишени, выбивая с каждым разом все больше и больше, пришлось закругляться.

«И да, надеюсь, ты не напилась для храбрости и не наглоталась успокоительного. Потому что это я тебе тоже запрещаю!»

Вот и все. Свернул окно мессенджера — через чур поспешно, задавив в себе неподконтрольное разуму желание написать что-то типа «все будет хорошо» или «доверяй мне». Эти слова, возможно, он скажет Марине при личной встрече. А пока что никто не заберет у него право пить ее тревогу и предвкушение встречи, чередуя с горечью отборного виски…

Я старалась не смотреть на часы, которые — как мне все время казалось — остановились, чтобы свети с ума. Иногда я была даже рада тому, что эти мгновения замедлились. Но ровно до тех пор, как Крейн, желая убить мою волю к сопротивлению на корню, начал строчить эсемэски.

Я ждала, что… да не сосчитать, сколько вариантов было. И что Алекс отменит ряд своих требований, извинится, скажет, что потерял голову, и больше не побеспокоит. И то, что распишет программу в деталях, от которых мне захочется выйти в окно. И не будь я столь напугана предстоящим, не взвинчена и обессилена от переживаний — поняла бы, что не желаю ни одного из этих сценариев.

Сигареты догорали до фильтра. Я про них забывала. Сидела и смотрела в одну точку, отсчитывая несколько часов до потери своей свободы. Крейн в совершенстве овладел искусством калечить душу. В этот раз — ожиданием.

Когда я один за другим прочитала его послания, слезы непроизвольно хлынули по щекам. Только сейчас до меня дошло, насколько все серьезно и в каком положении я оказалась. Перечитывала сухие равнодушные фразы и понимала — это совсем не тот мужчина, которого я полюбила пять лет назад. Чудес не будет.

Так и просидела, глядя в одну точку, пока будильник не подал первый сигнал надвигающегося апокалипсиса. Я тряхнула головой, пошла в ванную, умылась и нанесла легки макияж. Поправила прическу. Выключила телефон — все уже знали, что меня не будет. Если бы еще знали причину!

Надо ли говорить, что я спустилась вниз за пять минут до того, как за мной должен был приехать водитель Крейна! К моему изумлению, он уже был здесь и узнал меня сразу. Профессиональный взгляд был лишен любопытства, учтивость отточена до совершенства. Наверняка он думал, что везет меня поужинать и прекрасно провести вечер со своим боссом. А даже если и знал, что мне уготовлено — умело скрывал.

Дорога пролетела мгновенно. Время взяло реванш за свое промедление и ускорило бег. Я смотрела в окно, на удаляющиеся за спиной огни города и пролетающие мимо поля с лесопосадками. В этот момент на меня снизошло какое-то странное, почти пугающее спокойствие.

Куда только оно подевалось, когда я различила знакомый поворот… тот самый, на котором столкнулась с Данилом и тогда еще не знала, что это наша последняя встреча. А потом мне хотелось кричать, придумать что-то, что заставит водителя увезти обратно. Я была близка как никогда к тому, чтобы изобразить истерику… а может, не только изобразить.

Когда машина остановилась перед знакомыми воротами, я оцепенела. Сжала ладони так, что они едва не онемели.\

— Прошу, — голос Харона [i]в черном костюме заставил меня вздрогнуть. — Вас ожидают.

Я позволила взять себя за руку. Холодная ночь ранней весны была под стать тому, что творилось в душе. Ворота плавно поехали кверху, позволяя войти в Тартар [ii]имени Алекса Крейна.

Он заставил меня заплатить за все мои ошибки. Ошибка ценою в пять лет. Как жаль, что тогда я не могла понять одного: от таких, как Алекс, не бегут. Он сам решает, отпустить или присвоить насовсем.

Не было у меня желания замедлить шаг. Наоборот, я ускорила его, чтобы поскорее заглянуть в глаза своему страху и наконец перестать вздрагивать от надуманных кошмаров. Стук каблуков по крыльцу. Знакомый холл. Совсем недавно там, на огромной веранде, я пила кофе…

— Сними пальто, Марина.

Голос Крейна доносился откуда-то сверху. Я не стала поднимать голову и искать его взглядом, опасаясь, что взгляд глаза в глаза окончательно сорвет мне крышу, вызвав панические рыдания и просьбы отменить вот это все. Расстегнула пуговицы трясущимися пальцами, бросила на кресло.

Тишина оглушила. А потом последовал новый приказ.

— А теперь не поднимая глаз, медленно, снимаешь все остальное. Белье — включительно.

Мне казалось, я была готова ко всему, но как оказалось — ко всему, кроме этого. И пусть руки тотчас же поднялись к воротнику, отреагировав на властный приказ, внутри поднялась волна протеста и паники.

Это не мой Алекс. Это кто-то другой, и я не знаю, как и с какой стороны к нему подступиться. Я пришла добровольно в эту западню, продав свою душу и свободу самому дьяволу во плоти! Да чем я думала? В каком наркотическом дурмане меня плавило все эти дни?!

— Марина, наверное, стоит для тебя прояснить ситуацию. Я больше не горю желанием повторять дважды. А если м не придется сделать это в третий раз…

Пальцы сжались на пуговице, буквально вырвав ее с нитками. Одну, вторую. Не хватило воздуха, и я в панике опустила глаза в пол, как будто панический ужас припечатал по затылку.

Если у меня и были мысли как встретить свою судьбу, то уже точно не было в них такого унизительного сценария — сражаться с пуговицами и дрожать от неизвестности. Я должна была снять пальто сама, глядя в глаза Крейну с вызовом и приправой токсичного, сладкого безумия, которое должно было его сразить наповал. Но вся ирония заключалась в том, что на этой территории действовали исключительно правила ее хозяина!

Пальто все-таки упало к моим ногам, но совсем не так, как я планировала. И стоило мне остаться в одном платье, как я поспешно потянулась к змейке. Никто не выставлял мне секундомер на раздевание. Я сама почему-то знала, что промедление только ухудшит ситуацию.

Когда сам Сатана этого дома вышел из комнат и остановился у лестницы, не делая попытки спуститься, я застыла. Дергала змейку, вздрагивая от зашкаливающих волн ужаса и безысходности с тем самым привкусом запечатанного внутри наслаждения. О том, чтобы поднять голову и посмотреть в этот момент в глаза Крейна, не могло быть и речи.

…- Ты не мог бы… выключить свет?

Это были первые мои слова после нашей первой близости, когда я открыла глаза в роскошных апартаментах мужчины, от которого в первую же встречу потеряла голову настолько, что секс между нами был вопросом заведомо решенным. Хотя, клянусь, ни с кем другим я бы так быстро не допустила спонтанной и безумной близости!

Александр как будто не думал о том, что я еще могу краснеть и смущаться. А я могла. Я не утрачу этой способности даже спустя пять лет.

Но Алекс не бросился в ту же секунду выполнять мою просьбу. В одном лишь белоснежном полотенце вокруг бедер, с бликами ламп, играющих на шикарном теле, Крейн держал одеяло в своих руках и смотрел на мою неловко сжавшуюся фигуру с восхищением.

— И не подумаю. Я как будто впервые увидел солнечный свет.

— Пожалуйста, — по-детски, жалобно повторила я, стараясь не пялиться на его роскошный торс с четко очерченными кубиками пресса.

— Марина, ты не должна стесняться своего идеального тела. Никогда, пока я рядом.

— Я… мне неловко. Мы с тобой… не так давно знакомы.

— Дай руку, — Алекс отбросил одеяло в сторону. — Не бойся. Ну?

Поколебавшись, я вложила дрожащие пальцы в его ладонь. С каким-то странным и приятным чувством подчинилась движению руки. Лишь ощутив его тепло и близость, сбросила оков неуместного смущения.

— Не закрывайся… дай мне посмотреть на тебя. Ты не представляешь, что именно я вижу.

— Представляю… я же вижу свое отражение каждый день…

— А я увидел его впервые. И уже сейчас готов повторить, что это самое прекрасное из всего, что я мог увидеть…

Как часто картинки из прошлой жизни будут атаковать меня в самый неподходящий момент? Может, подсознание присылало эти флэшбеки для того, чтобы мне было морально проще пережить две недели своего рабства и не сломаться? Только ни черта это не помогало. Делало только хуже, подчеркивая пропасть между прошлым и настоящим…

Всхлипнув от избытка чувств, я все-таки опустила молнию на платье и поспешно стянула его через голову, отбросив к лежащему на полу пальто.

— Сними трусики и лифчик и опусти глаза.

Холодный, отмороженный и лишенный чувств голос прошил мое естество болезненной шрапнелью. По позвоночнику пробежали змейки арктического холода. Меня не напугала перспектива раздеться перед Крейном догола. Стать на колени тоже — я неоднократно это делала и прекрасно понимала, для чего. Но как оказалось, предугадать все то, что мне было уготовано, не смог бы даже потомственный предсказатель.

Застежка лифчика не поддавалась. Я справилась с ней не сразу. Хоть в доме и было тепло, но соски напряглись, а тело сжалось, стоило мне остаться обнаженной. Вдохнув глубоко, как перед прыжком, я наклонилась и грациозно, как мне казалось, стянула трусики по своим длинным ногам. После этого выпрямилась, застыв в одной позе. Отчего-то избегая смотреть в глаза Алексу.

— Руки за голову и не двигайся с места.

И он начал спускаться. Медленно, расслабленно, словно необходимо было убить время, оттого и не спешил.

Почему я не нарушила приказ, не подняла глаза. Не посмотрела в его лицо, чтобы найти там отголосок эмоций? Знала, что не найду? Или понимала, что все до чертиков серьезно, никакая это не игра, и стоит нарушить пока еще самый безобидный и не унизительный приказ, я пожалею обо всем на свете?

Сердце билось в унисон с шагами Алекса. Его энергетика накрывала меня плотной тенью, вызывая смешанные чувства, постепенно пробуждая удовольствие даже в том, что я не имею права смотреть выше узора на плитке пола. Когда он подошел ко мне вплотную, я непроизвольно отступила на шаг и втянула воздух через плотно сжатые зубы.

— Не вздрагивай.

Крейн не поднял мое лицо за подбородок в своей излюбленной манере, направляя взгляд в глаза. Наоборот, обошел, остановившись за моей спиной. Я ощутила, как волосы на затылке под моими ладонями зашевелились в прямом смысле слова от непонятного микса опасности, предвкушения и паники.

— Твою одежду я изымаю. Право говорить без разрешения — тоже. Право обращаться ко мне по имени тебе придется заслужить! — словно набатом, бились в мой затылок его твердые слова, сказанные спокойным, ледяным тоном. — Я сам придумываю правила и меняю их по собственному усмотрению. Но к исполнению каждое обязательно! Ты должна была быть к этому готова, поэтому никаких поблажек я тебе не дам.

Я должна была сжаться еще сильнее, может, даже расплакаться о этих абсурдных, диких, унижающих женское достоинство правил. Но вместо этого сердце забилось сильнее, и кажется, к панике это уже не имело никакого отношения. Холод постепенно накрывало теплой тропической волной, которая устремилась вниз, с шипением ударив между моих дрожащих ног.

— Хорошая девочка. Возможно, мне не придется наказывать тебя до истерики.

Вслед за этим сухим высказыванием ладонь Крейна опустилась на мое запястье на затылке.

— Не шевелись. Что бы я ни делал. Ослушаешься — клянусь, я заставлю тебя заплакать.

Почему слова, которые должны были ужаснуть любого человека в здравом уме, заставили меня сдержать стон и прикусить губу, а половые губы увеличиться в размере от притока крови? А когда пальцы Алекса начали движение вдоль позвоночника вниз, меня и вовсе нехило так приложило разрядами-накатами чистейшей похоти без маскировки обреченностью или угрозой. Блядь, он только прикоснулся ко мне, зачитав список садистских хотелок, а я уже потекла, как сучка!

Он пока что выписывал непонятные символы вдоль моих ребер. Ничего не делал. Не ласкал, не причинял боль. Просто осматривал на правах хозяина, а я плавилась в этом сумасшествии, отключив напрочь инстинкт самосохранения. Его дыхание за спиной вызывало дрожь, сладкую пульсацию между ног и вместе с тем какое-то нелогичное, но непреодолимое желание расплакаться и найти в этом еще большее удовольствие.

Я уже была склонна поверить в то, что все мои страхи наигранные, надуманные, лишенные какой-либо логики. Что вся эта подготовка и пресссинг — элемент игры, в ходе которой все сведется к сексу и предложению возобновить отношения. Да и поглаживания Крейна стали больше похожими на ласки, чувственными, выверенными…

Я рухнула с высоты очень быстро. Словно несколько стрел одновременно прошили мои крылья, лишив возможности лететь дальше. Потому что Алекс моментально прервал свою ласку-досмотр и сжал мою шею поверх сцепленных в замок пальцев, пригибая практически к полу.

Я не успела к этому подготовиться — да и не входило в планы моего палача меня как-то к этому готовить. Потому что свободной ладонью Крейн тотчас же проник между моих ног, которые я чудом не успела сжать, раздвигая набухшие складки вульвы и резко проникая пальцем внутрь.

— Страшно тебе, девочка? Монстр Алекс Крейн сломал тебе жизнь или, по крайней мере, кайф? Не надоело себя обманывать?

Я не смогла ответить бы в этот момент даже, наверное, под дулом пистолета. Мой оживший кошмар за спиной издевательски усмехнулся.

— Вижу, что-то ты все-таки усвоила. Умница. Я не давал тебе права говорить.

Его пальцы покинули мою спускающую киску резко, рывком, вызвав ноющее чувству пустоты. А в следующий момент я охнула уже от боли, потому что Алекс без предупреждения и излишней нежности сжал мою правую ягодицу. Боль была не такой уж и сильной, куда больше меня напрягло ощущение натяжения. Его пальцы как раз надавили на мое пульсирующее колечко ануса.

— Не шевелиться! — словно порыв ледяного ветра, остановил меня от непоправимого его голос. — Я два раза предупреждать не буду!

Вслед за этим Крейн заставил меня выпрямиться. Но расслабляться, как оказалось, было рано. Хозяйским жестом, словно выбирая себе рабыню, Алекс огладил мой живот, даже сжал несуществующие складки, потом соски, причинив боль, которую я стойко вытерпела. Финальным аккордом была рука на моих губах, сжавшая скулы и принудившая сдать их в трубочку.

— Отлично, девочка. — только сейчас Крейн разрешил мне взглянуть в свои глаза. — Надеюсь, иллюзий у тебя не осталось? Мы отлично поняли друг друга?

— Д… да… — я хотела отвести глаза и подготовиться к неизбежному, но Алекс мне не позволил. Сжал пальцы сильнее, без слов давая понять, что не намерен шутить. Что все его слова имели значение, и мне будет плохо, если я не приму их всерьез.

В глазах цвета весеннего неба наступил ледниковый период. Как давно? Пять лет назад? Или раньше. Но я не желала его замечать, а сам Алекс тщательно скрывал?

— Пойдем, — взрезал натянутые нервы его обманчиво спокойный голос.

Я едва не потеряла сознание в этот момент. Сдержалась. Сделала шаг вслед за ним, уже понимая, что то, что меня там ждет, будет каким угодно — но не тем, что должно будет мне понравиться…

[i] Харо́н (др. — греч.) в греческой мифологии — перевозчик душ умерших через реку Стикс

[ii] Ад в древнегреческой мифологии