Глава 14

Пусть до момента, когда Алекс Крейн коснулся моего тела и сознания напрямую, я держала себя в руках и все еще верила в то, что все закончится довольно быстро, то сейчас было понятно: не загонится. Все только начинается.

Вроде он шел рядом, но я остро ощутила холод. Внутренний, скорее. Психологический.

В какой-то момент захотелось, чтобы ступеньки удержали, не пустили, все равно какой ценой. Если я сломаю себе конечность, этот кошмар закончится? Или Алексу будет плевать, и он не откажется от этого никогда и не за что?

Ступени вели вверх. «Не подвал», — успела отметить я, только легче от этого не стало. Огромное зеркало среди дизайнерских колонн отразило мою фигуру с неестественно прямой спиной. Без одежды.

Кажется, только сейчас я осознала, в каком положении оказалась. Отшатнулась назад, уперлась головой в плечо Алекса.

— В чем дело? — холод полоснул по сознанию ударами плети. — Я сказал, идти вперед!

Рассказать ему о том, что меня так шокировало и, собственно, остановило я бы не смогла даже под дулом пистолета. Но Крейн и сам все понял. Перевел взгляд в огромное зеркальное полотно и улыбнулся улыбкой, которой мне лучше было не видеть. Она выглядела как оскал. Или как контрольный в голову.

— Разве ты не любишь смотреться в зеркало? Делать по сто селфи на день? — демонические нотки обещания в его голосе ударили по коленам и сухожилиям, я устояла лишь потому, что упиралась плечом в грудь Алекса. — Я не буду отнимать у тебя эту привычку.

— Алекс, послушай, — если до того все происходящее выглядело. Как ролевая игра, то сейчас мне стало не до смеха. — Ты обещал, что мы поговорим…

Все вокруг молниеносно изменилось. Я не поняла даже. Как оказалась прижата к стене, на расстоянии всего лишь одной вытянутой руки Крейна, сомкнувшейся на моей шее.

Душить меня он явно не собрался. Но мне все равно не хватило воздуха. Я задыхалась уже от страха, а не азарта и предвкушения.

— Я тебе ничего такого, — Алекс наклонился ко мне, задевая щетиной кожу, — не обещал. А теперь закрой рот, или мне придется заткнуть его кляпом.

— Ч… чем?

Тьма билась о мое сознание, словно штормовые волны о скалы. Тьма может быть, оказывается, не черной, а светло-голубого или свинцового оттенка.

— Скоро узнаешь.

Когда Алекс убрал пальцы с моей шеи, я инстинктивно потянулась погладит кожу, но он не позволил. Обе руки упер в стену, по бокам от меня. На этом моменте слова закончились, да и сами мысли как-то избежать предстоящего — тоже. А Крейн просто играл со мной, как хищник со своей жертвой. Склонил голову к моему лицу, на вдохе. Вдоль шеи касаясь губами, волос, затем лба.

— Дыши, Марина.

Лучше бы не говорил. Я только сейчас поняла, что мое дыхание напоминает агонию утопающего. Только не это меня добило. Куда больше ранил тот факт, что Алекс все это видит… но останавливаться нес обирается.

— Выбери цвет, — его шепот приобрел новые вибрации, рассыпав дрожь по спине.

Я перестала понимать, что происходит. Но спрашивать, зачем это нужно, не решилась. Собрав всю свою волю и понимая, как с каждой секундой тяжело смотреть в некогда любимые глаза, сделала это.

Тут и не могло быть иного выбора.

— Серый.

Почему я не сказала «голубой»? Да, наверное потому, что этот цвет никак не мог иметь что-то общее с тем кошмаром, в который меня окунули.

— Твое стоп-слово.

— Что?

Алекс провел пальцем по моим губам, сминая жестом собственника.

— Можешь его произнести, если я потеряю контроль. Но вряд ли тебе это понадобится. Я его не теряю.

«Ты слетел с катушек уже давно», — вертелась на моем языке фраза. Но я ее не произнесла. Понимала — не в моем положении играть с монстром.

— Лицом к колонне, — последовал новый приказ. Я опомниться не успела и сделала, видимо, это слишком медленно. Потому что Крейн схватил меня за волосы, натягивая до боли и тем самым заставляя действовать быстрее.

Холодный мрамор коснулся моей пылающей кожи.

— Заведи руки за голову! — я вздрогнула, услышав звук расстегиваемого ремня, поспешные движения, шелест одежды. Облегчение оттого, что никто не собирается меня сечь ремнем, как Анастейшу Стил, сменилось накатом ужаса.

Сколько раз я закрывала глаза и представляла на месте своих партнеров именно его, Алекса Крейна! Как далеко я заходила в своих фантазиях — в них он мог делать что-то большее, чем то, что происходило сейчас. Почему же я чувствовала себя просто жертвой, загнанной в угол, без сладких волн экстаза от одной лишь мысли?

Грудь коснулась холодного камня, когда я завела руки за голову и потеряла равновесие. Зажмурилась — и явственно услышала в наступившей тишине звон металла. Понять, что это, не успела. Холодные тиски коснулись моего правого запястья, раздался щелчок.

— Не смей шевелиться! — произнёс Крейн своим отмороженным, обещающим апокалипсис голосом, и полоса металла захватила в тиски мое второе запястье.

Тепло тела быстро их нагрело. Тяжесть не была дискомфортной. Но что-то внутри сжалось.

— Ноги шире. Прогнись! — Алекс шлепнул меня по ягодице, заставляя занять развратную и унизительную позу. — Обойдёмся без прелюдий. Они сейчас напугают тебя посильнее, чем конкретная цель.

Вот и все. Как мало надо было, чтобы я ощутила себя загнанной в ловушку жертвой.

Первым моим желанием было вырваться, когда мощная эрекция Алекса коснулась моей вульвы, а пальцы без труда нашли клитор и слегка сжали. Я дернулась и непроизвольно вжалась в стену.

— Даже не думай, иначе ты проведешь ночь в таком положении!

Слова не успели напугать. Мой рассудок стремительно сорвался вниз, в пропасть, отдавая престол чистой похоти и безумию. Я не успела ничего понять — меня вновь и вновь пронзило этими разрядами, когда я ощутила, как Алекс без долгих прелюдий раздвигает мои ноги коленом еще шире, прогибает ладонью поясницу и насаживает на свой член.

Выскользнуть или вжаться в стену я бы сейчас не сумела. Даже прозвучи приказ. Ощущала, как большой член Алекса заполняет меня внутри, и сдерживала рвущийся из горла стон удовольствия.

Но давать мне прочувствовать фрикции и делать этот так, как раньше, в этот раз Крейн не собирался. Он вошел в меня до конца практически сразу, вызвав легкую боль в пульсирующей вагине, и, не дав мне привыкнуть к своим размерам, начал двигаться.

Этот неистовый ритм скрутил мое желание в спираль внизу живота. Каждый толчок и вздох Крейна за спиной отдавался сладким разрядом во всем теле. Он как будто накрыл меня собой, не давая ни малейшего шанса вырваться из оков своей бешеной энергетики и тем самым спастись. Но я едва ли понимала, что происходящее сейчас имеет цель унизить меня сильнее. Мне хотелось лишь одного — чтобы это не заканчивалось. Пусть грубо, пусть завтра я не смогу ходить от легкой боли, только бы не потерять чувство нашего единения и не вернуться в его лютый холод.

Неосознанно я толкнула бедра навстречу, стараясь поймать ритм, который вознесет до экстаза. В ответ на мою вольность последовал шлепок, но я не остановилась. Я едва его заметила. Осознание, что я сделала что-то недопустимое, пришло лишь тогда, когда Алекс остановился, сжав мои бедра и не двигаясь.

— Еще раз — и я спущу с тебя шкуру. Двигаться будешь по приказу, поняла меня?

Даже это меня не напугало. Максимум — заставило прислушаться. Плевать. Пусть это будет его игра. Я не хотела, чтобы она заканчивалась.

Мой лоб, вжатый в мрамор колонны, пылал то ли от стыда за свою реакцию, то ли от трения. Алекс толкнулся вперед, вызвав внутри сладкую боль, затем снова и снова. На спине вступила испарина. А я закусила губу, всем телом стараясь застыть и не поддаваться на самую сладкую и восхитительную провокацию.

Едва внутри сжималась тугая пружина приближающегося оргазма, Алекс останавливался, шлепком либо словесной угрозой заставляя замереть и не двигаться. В голове помутилось. Влага стекала по внутренней стороне моих бедер, выдавая без слов абсолютную капитуляцию. Я не понимала своих чувств. Знала одно — пусть лучше рухнет мир, чем наша эротическая схватка прекратится.

Я уже едва стояла на ногах. Ныла спина, заведенные за голову руки, а я не замечала. Но каждый раз, когда я была близка к тому, чтобы взорваться оргазмом на члене Крейна, он останавливался, и все начиналось по кругу.

Откуда в нём было столько выдержки и почему я капитулировала почти сразу? Но я уже не разделяла, где клокочущее в крови удовольствие, а где боль от резких толчков и трения. Не чувствовала, что по моим щекам катятся слезы, а из горла рвется крик. Лишь попыталась поймать ритм, когда движения Александра усилились, дыхание участилось, и его сердцебиение стало ощущаться моей кожей. Я отчаянно цеплялась за удовольствие, которое у меня отнимал сам дьявол во плоти, при этом продолжая вбиваться в меня тело со сей силы, рвать и трахать так, что я забыла на хрен собственное имя.

Мрамор колонны давно был нагрет теплом моего тела. Тела, которое уже мне не принадлежало. Когда ноги окончательно подкосились, Крейн сжал мой живот, удерживая и продолжая насаживать на себя. Холодные стены стали единственными свидетелями моего падения в пропасть. Я сжимала пальцы на затылке так сильно, что ногти впивались в кожу, стонала и едва ли не рыдала, шепча бессвязно просьбу то ли прекратить, то ли никогда не останавливаться. Что бы мой палач мне ни уготовил, именно сейчас он сломал на отдельные детали всю сущность Марины Самохваловой и показал ей ее истинное место.

Толчок. Пауза. Снова толчок, задевая сверхчувствительную точку. Закусив соленые от слез губы до крови, я попыталась шагнуть навстречу своему удовольствию… но не успела.

С утробным ревом довольного Хищника Крейн резко вышел из меня, оставив зияющую пустоту. Если бы он позволил мне сомкнуть ноги или коснуться себя пальцами, я бы тотчас же забилась в судорогах оргазма прямо на полу, у его ног. Но Алекс мне этого не позволил.

Я задрожала от отчаяния и бессилия, ощущая, как тугие и горячие струи спермы бьют по моей покрытой испариной спине. Едва не взвыла, услышав сладострастные стоны мужчины за спиной. Он как будто показывал мне, чего именно я оказалась по его воле лишена, тем самым демонстрируя свою абсолютную власть.

«А я?» — хотелось закричать, вцепиться в его шею, требуя сию минуту отдать мне то, чего мог лишить только конечный садист и полный отморозок. Но я промолчала. Осталась стоять в той самой позе, в которую мой оживший кошмар меня поставил, глотать слезы бессилия и внутренне содрогаться от злости.

Тело как будто сковывало холодом. Так быстро, что прикоснись ко мне Крейн сейчас, чтобы довести до разрядки пальцами — отшатнусь, сжав зубы от неприятия. Но даже этого он не счел нужным делать.

— Можешь выпрямиться. — Шелест одежды, звук застегиваемой ширинки. — Глаза в пол и за мной.

Я безвольно уронила затекшие руки вдоль тела, отметив новый элемент — два стальных литых браслета на запястьях. Что это? Там датчики? Или Крейн решил сделать на мне отметку при помощи такой вот грубой бижутерии?

Я долго буду задавать себе вопрос, почему сразу не догадалась о том, что именно красуется на моих запястьях. Потому что просто не могла представить себе всю глубину того кошмара, через который меня вознамерились протащить. В Юлькиной комнате боли такого не было, или я не заметила. В секс-шопах продавался совсем иной ассортимент. Да и была в самых настоящих стальных оковах надобность теперь, когда я пришла практически по собственной воле?

Ноги не слушались. Но когда Крейн замер и с какой-то иронией во всей позе и повисшей тишине протянул мне руку, я сделала вид, что не заметила ее. Шла следом, даже радуясь, что мне запретили смотреть по сторонам и в его бесчувственное лицо, чувствуя, как кожу на спине стягивает от спермы Крейна. Это было что-то за гранью. Я почувствовала себя даже не бесправной шлюхой, а вещью, о которую можно вытирать не только ноги.

— В душ. У тебя десять минут. Сделай все. Что необходимо, потому что до утра у тебя такой возможности уже не будет, — равнодушно произнес Алекс, подталкивая меня к двери и демонстративно усаживаясь в кресло.

Я сглотнула. У меня практически не осталось сил, и были сомнения, что я справлюсь в установленное время. Никогда я еще не чувствовала себя настолько проигравшей и использованной. И не было даже шанса, что дальше будет лучше.

Внизу живота саднило. Если бы осталось хоть немного возбуждения, я бы сняла его пальцами или струей воды. Но все дело было в том, что сейчас в теле не было и намека на недавнюю сексуальную схватку.

Я остервенело терла мочалкой кожу, смывая следы власти Крейна. Но это не помогало. Казалось, что сперма, подобно кислоте, проникла сквозь кожу внутрь, выжигая безжалостные метки.

Вложилась я в установленное время или нет, не знала. Часов в роскошной ванной не было. Я завязала полотенце на груди и вышла, желая покончить с этим днем как можно скорее. Прятаться или оттягивать неизбежное не стоило. Что-то предсказывало — будет только хуже.

Крейн стоял у окна, глядя на сад. Казалось, не было недавнего акта вандализма над моим телом — он выглядел с иголочки. Особенно остро на фоне моей наготы.

Как мне хотелось в этот момент сделать шаг вперед, обнять за плечи и склонить голову на грудь! Казалось, что все это станет шагом вперед и сгладит напряжение между нами. По крайней мере, будет шанс на разговор…

Додумать эту мысль я не успела. Видимо, заметив мое отражение в стекле, Алекс резко обернулся. Я не успела не то что опомниться — даже понять, что сделала не так.

Рывок. Полотенце полетело на пол. Я, не устояв на ногах, опустилась на ковер вслед за ним, ошеломленная таким резким и грубым порывом Алекса.

— Рабыне не полагается одежды! Все, что ты будешь носить — это мои цепи и веревки.

Он не повысил голос. Сменилась лишь интонация. Я подняла глаза прежде, чем вспомнила, что мне это запрещено.

Крейн смотрел на меня сверху вниз горящим взглядом, полным триумфа.

— Вставай. Пора уложить тебя в постель.

«Слава богу, кошмар этого дня закончился. Надо выспаться и набраться сил перед следующим», — мелькнула у меня мысль, когда я поднималась с пола и старалась не вздрогнуть, стоило широкой ладони Алекса лечь на мой затылок.

Я шла под нажимом его руки. Не поднимая глаз и считая шаги, втайне радуясь, что меня не будут мучить до утра.

— Ты почувствуешь, что значит принадлежать, — наклонился к моему уху Крейн, оставив пылающую метку шепота.

Я не ответила. Боялась, что поняла его именно так. Как должна была пронять.

— Единственный голос, который ты будешь слышать — мой. Единственные руки, которые тебя будут касаться — мои.

Слова били навылет. Я бы воспротивилась, если бы не была так напугана. Даже не поняла, что мы спускаемся вниз. Вряд ли в подвал, но все же…

Лязг замка — и сама дверь отворилась почти без скрипа.

Я инстинктивно отшатнулась назад, когда меня втолкнули в полумрак мрачной комнаты с серыми стенами. В то момент мне было не до разглядывания интерьеров, иначе бы я отметила, насколько шикарно гармонирует стиль «лофт» с металлом, придающим оттенок футуристического минимализма.

Здесь не было тех странных орудий пыток, что в достатке имелись в комнате Юльки. Наверное, именно поэтому я переступила порог под нажимом руки Алекса, а не кинулась назад.

Мебели здесь практически не было. Не считая кресла явно не раскладного, и тонкого матраца, похожего на гимнастический мат, у стены. Кровати, в которой мне полагалось выспаться, не было. Либо это проходная комната и я сейчас наконец усну в человеческой постели, либо…

Вот тут мне стало не просто не по себе — стало жутко настолько, что я забыла обо всех правилах Алекса. Вцепилась дрожащими ладонями с браслетами на запястьях в его рубашку, глядя в глаза с немой надеждой.

— Это… ты решил показать… что меня ждет за непослушание?

Голова кружилась, слова путались. Я отчаянно искала надежду в голубых глазах Алекса и не замечала. Что они приобрели цвет этой самой комнаты.

— Да?!

Длинные пальцы легли на мою щеку, огладив скулу, сняв незамеченную мною слезинку с широко распахнутых глаз. Нежно, ласково… и настолько в противовес его словам.

— Ты останешься здесь.

— Что? — я не отшатнулась лишь потому, что надеялась услышать следом «шутка». — Я что-то сделала? Что-то нарушила? Я тебя расстроила?..

И в этот момент время сменило ритм и законы.

— Ты же не можешь так поступить! Хватит! Ты решил меня напугать? — прошептала я, не веря, что это может быть по-настоящему.

Его взгляд мог бы при желании разрезать сталь… и моё сердце.

— Ты останешься здесь. Прикованная цепями. В ошейнике.

— Что?!

— За закрытыми дверями.

Вот тут меня нехило так накрыло всем сразу — и ужасом, и паникой, и надеждой, что человек. Который когда-то меня любил, просто не сможет так поступить. Глотая слезы, я подняла голову, глядя на Алекса, и отчаянно прошептала:

— Не надо, прошу. Я сделаю все…

Взгляд Крейна стал тяжелее. А на губах заиграла безжалостная ухмылка.

— Очень скоро ты сделаешь гораздо больше, чем все…