Глава 36

Вот теперь Алекс основательно вынес мозг доктору. Сейчас он уже мог мыслить более или менее здраво. Поэтому подробно выслушал все прогнозы и возможные последствия для Карины и их будущего ребенка. О последнем он слушал пока вполуха, не воспринимая эту информацию всерьез. Сейчас для него на первом месте стояла Карина и ее самочувствие. После УЗИ и всех анализов врачи сделали заключение, что девушке нужно остаться в больнице еще несколько дней. Она была очень расстроена, но понимала, что спорить бесполезно. Ее перевели в вип-палату, здесь имелся диван, и теперь Алекс мог оставаться на ночь и не мучиться на раскладушке. Хотя его такое положение вещей все же не сильно устраивало. Он видел состояние Карины. Физическое и эмоциональное. И второе его беспокоило намного больше. Синяки и ссадины на теле Карины напоминали о кадрах, которые забыть он не сможет никогда, но очевидно, что даже после их исчезновения, последствия произошедшего не изгладятся еще очень долго. Возможно, никогда. Карина снова его шугалась. Нет, она не закрывалась от него. Сама тянулась, часто ласковым котенком сворачиваясь на его груди. Она просила поддержки, и он с радостью ей это давал. Но стоило потянуться к ее губам, или обнять с другим подтекстом, девушка снова леденела в его руках. Это заставляло внутри все замереть, сворачивало в узел. Душу топила черная, как мазута, ярость. Но ради Карины он не подавал вида, старался вести себя ровно, снова давал понять девушке, что все в ее руках. Он сделает так, как хочет она. Будет ждать столько, сколько нужно, постепенно ломать ее барьеры, заставлять забыть плохое, и жуткие воспоминания заменить чем-то хорошим.

Этой ночью Карина не могла уснуть. Она долго ворочалась. После всех капельниц и процедур почему-то тянуло низ живота. Алекса сегодня она буквально выгнала домой. Потому что видела, он вымотался. Понимала, что ему тоже не легко, он винит себя в произошедшем. Но пока у нее не получалось собрать себя в кучу. Карина понимала, что все обошлось, нужно жить дальше, но пока не могла выбросить из головы тяжелые воспоминания. А еще ее постоянно мучил вопрос, что такого было в той старой шкатулке? Карина ругала себя последними словами за то, что когда-то вообще тронула ее. Вчера ей снилась бабушка. Она была недовольна, ворчала на Карину, и после этого сна на душе стало еще тяжелее.

Сейчас девушка уже жалела, что отослала Алекса. Если бы он был сейчас рядом, она перебралась бы к нему на диванчик, свернулась на коленях, и уснула бы, слушая его дыхание, мерное биение сердца, а потом ночью он бы перенес ее на кровать, поцеловал нежным поцелуем, прошептал что-то успокаивающее, нежное. А сейчас тени в палате казались тяжелыми, мысли беспокойными. Стоило закрыть глаза, в памяти всплывала та проклятая каюта, где она просидела столько часов, погибая от страха и неизвестности. Вот и сейчас почему-то не получалось вздохнуть полной грудью, что-то сжимало внутри, давило.

Вдруг телефон загорелся новым сообщением.

"Ты спишь?" — прилетел вопрос от Алекса.

Карина невольно заулыбалась. Неужели он почувствовал, что ей плохо одной?

"Нет" — тут же ответила она.

"Я тоже не могу уснуть, ты вредная злюка, зачем выгнала меня домой?"

Губы Карины вновь трогает лёгкая улыбка.

"Я уже раскаялась в содеянном"

"Я сейчас приеду" — приходит короткий ответ.

"Не вздумай! Я тебя жду утром вместе с вкусняшками!" — почти смеется она.

"Вкусняшки — это сладенькое или солененькое?" — уточняет Алекс.

"И сладенькое и солененькое" — отвечает Карина. В последние дни она мало ела. Аппетита не было совершенно. Алекс тщетно пытался засунуть в нее хоть что-то. А сейчас почему-то отчаянно захотелось всего и сразу. Наверное, это добрый знак. Пожелав друг другу спокойной ночи, Карина все же улеглась в постель, и снова попыталась заснуть. Дремота начала накатывать, но мысли не отпускали. Смогут ли они с Алексом преодолеть все препятствия? Они должны ради новой жизни, которая зародилась внутри нее. Только как Карине снова почувствовать себя желанной и самой вернуть ответные горячие чувства? Сейчас у нее не выходило. Карина не могла уже без Алекса, но и с ним ей тяжело. Она чувствовала на себе его взгляд, видела, как мужчина загорался и тут же тух, как только цеплялся за уродливые отметины на ее теле. Нет, Карина понимала, что все это скоро пройдет, что это не самое страшное, но пока ощущала себя поломанной куклой, неспособной ответить любимому мужчине взаимностью. А еще чувствовала, что ее состояние передается Алексу, и очень переживала, что их затянут в пучину ее страхи, и это убьет их чувства.

Утром раньше Алекса приехала Марина. На руках у нее сидел маленький Самир. Темноволосый малыш с интересом оглядывался по сторонам.

— Доброе утро! — громко заговорила Марина.

— Доброе! Вы ранние пташки!

— Это не я — он! — Марина показывает на Самира. — Просыпается то в пять, то в шесть, и больше спать никому не дает. Террорист маленький!

— Нет, такой ангелок не может быть террористом, — улыбается Карина.

— Ха! Я тоже так думала, потом поняла, как сильно заблуждалась. На, подержи его минутку, я сейчас пирожные достану, — Марина усаживает Самира на колени к Карине, не интересуясь особенно ее мнением. Малыш с интересом рассматривает все вокруг. Марина же достает коробку, которую до этого определила на тумбочку, в ней оказываются разные пирожные.

— Налетай! Или у тебя уже начались тошнотики по утрам?

— По разному, — уклончиво отвечает Карина.

— Это хорошо. Потому что я и в первую и во вторую беременность с унитазом обнималась постоянно. Это был мой любимый друг.

— Алекс сказал тебе, да?

— Нет. Это я сказала Алексу. Он в первый день, как тебя нашли, был совсем не в себе. А такая новость его немного привела в чувства.

— Это было очень неожиданно для нас обоих.

— Нормально. Алекс уже осознал, скоро с кольцом прибежит, не переживай! Все хорошо будет, — Карина смутилась. Ее этот момент волновал тоже. Алекс сказал, что аборта не будет, но больше ничего не говорил. Одно дело жить вместе ради своего удовольствия, а другое — дети, семья, ответственность.

От Марины ее заминка не укрылась. Она взяла Карину за руку.

— Сомневаешься? Понимаю. Только я вижу, Алекс плотно попал. Влюбился, бедолага. Сам он этому может и не рад, но сделать уже ничего не может. Так что будь спокойна. Скажи мне лучше кое-что другое. Ты долго собираешься тут хандру разводить?

— Да я не развожу. Это врачи, они настаивают.

— Я сейчас не про врачей. Я про другое. Слушай! Я в тебе вижу потенциал, большой! Ты мне кое-кого напоминаешь.

— Кого? — не понимает Карина.

— Меня!

— Тебя? — удивляется она.

— Да! Ты молодец. Не сдаешься! До последнего дерешься за жизнь. Значит, переживешь все, что случилось. Но постарайся сделать это раньше. Не залипай!

— Легко сказать.

— Знаю. Но смотри. Тебе тяжело, Алексу же тяжело втройне. Мужчины, они собственники, поэтому для них пережить то, что пытались надругаться над их женщиной, намного сложнее. Я знаю, тебе не легко пришлось, но рядом есть друзья и любимый мужчина. Он ведь любимый?

— Очень! — шепчет Карина.

— Значит, все будет гуд! Думай просто не о том, что было, а о том, что будет! А будет все хорошо!

— Я постараюсь. Просто… не получается пока настроиться на позитив.

— Надо! Как только разрешат врачи, приезжай к нам в Англию. С Дашкой вам точно будет весело.

— Я бы с радостью.

— Обсудим. Знаешь, я дерьма столько повидала, сколько другим и не снилось, всегда гнулась, но не ломалась. Тебе только краешек этой клоаки приоткрылся. Не заглядывай дальше, выбирайся из этих мыслей. Если будет тяжело, приходи. Я помогу. Алексу не надо знать лишнего, а мне можешь все рассказать. Что тебя держит больше всего?

— Много чего. Но самое гадкое… страх, что это повторится. Что мне на роду написано, иначе как объяснить, что я раз за разом попадаю в такие ситуации.

— Нет. Я думаю, что тебе на роду написано выходить из таких ситуаций с минимальными потерями. А насчет страха, прости за тавтологию, это не самое страшное. Хуже когда ты уже перестаешь бояться. Когда становится все равно, что с тобой сделают в следующий раз! Тебе это не грозит, поэтому бойся на здоровье!

Маленький Самир, который до этого был увлечен игрушкой, начал ерзать, пытаясь слезть на пол.

— Я никогда бы не поверила, что в моей жизни может быть такое чудо! — говорит Марина, с теплотой глядя на ребенка. — Ради детей, можно многое выдержать, — Карина сидит задумчиво, переваривая все сказанное.

Открывается дверь, входит Алекс, и в этот момент маленький Самир умудряется схватиться за коробку с пирожными и опрокинуть ее на себя.

— Чёрт! — ругается Марина. — Сынок! Что ты наделал?

Алекс взирает на произведенный погром. Одно из пирожных приземлились на плечо малышу, другое на колени к Марине, остальные рассыпались по полу.

— И что здесь происходит? — спрашивает он.

— Полный триндец! Вот что! Поели девочки сладенького! На, держи, будущий папаша. Учись, пока я добрая, — Марина бесцеремонно вручает ребенка растерянному Алексу, Самир начинает плакать от того, что мама ругается. Марина роется в объемной детской сумке, достает влажные салфетки, вытирает остатки крема с одежды, собирает испорченные пирожные с пола. Алекс же стоит совершенно пораженный, малыш начинает орать громче. Мужчина совершенно не знает, как правильно взять ребенка, что сказать. Он в полном ступоре.

— Что же ты его держишь, как бревно, прости господи! — ругается Марина. — Сочувствую тебе Карина, папаша из него получится тот еще!

— По ходу это не просто бревно, а очень вонючее бревно! Что это за запах? — кривит нос Алекс.

— Упс! — Марина забирает малыша. — Сынок, ты решил отметиться по всем фронтам? Сделал свое грязное дело в подгузник и молчишь? Не по-мужски это! Совершенно! Ну что, Алекс, хочешь бесплатный мастер класс, как поменять засратый памперс? Могу устроить!

— Я в тебе не сомневаюсь. Но пока я воздержусь!

— Зря. Потом будешь меня еще вспоминать!

Марина уносит Самира в ванную, хлопочет над ребенком, Алекс подходит к Карине, легко целует ее в губы.

— Ты как?

— Нормально.

— Вот нельзя мне было уходить. В итоге и я не выспался, и гостей незваных принесло.

— Что ты там бормочешь? — возвращается Марина. — Так, специально для тебя я положила сокровище, произведенное Самиром, на самое видное место в ванной. Хочу все-таки, чтобы ты ощутил самое приятное в отцовстве.

— Марина, не надо! Он же сбежит сейчас! — улыбается Карина. Впервые за последние дни. Алекс смотрит и думает про себя, что если так, он готов хоть на голову натянуть этот чертов какашечный подгузник, лишь бы его девочка улыбалась. Поэтому он решает поддержать шутливый тон беседы:

— Ты просто желаешь мне смерти. Чем ты ребенка кормишь, что он производит такое химическое оружие?

— Вот прямо сейчас он хотел схомячить наши пирожные. А вообще он все еще любит кушать маму. Но два месяца назад мы завязали с этим. Потому что с его зубами он мог сделать это в прямом смысле слова. Поэтому сейчас мы кушаем смеси, но от колбасы тоже не откажемся! А что ты там принес?

Марина достает из бумажных пакетов несколько пластиковых контейнеров и начинает заглядывать в каждый.

— Ммм, мясная нарезочка, фруктики, выпечка и даже мини торт. Очуметь! Карина, ты столько жрешь?

— Нет, вообще-то.

— Я просто предвидел твой визит и набрал еды с запасом.

— Как удачно. Я как раз не успела позавтракать. Ой, ладно! Не смотри на меня так! Мы побудем еще буквально минут десять и свалим. Кстати, по делу. Из Англии как раз должен прилететь новый управляющий клубом. Амин отдает того, который рулил в Лондоне. А то у тебя с персоналом, что-то совсем беда!

— Знаю я про управляющего. Мы с Амином этот вопрос уже обсудили.

— Прекрасно! Эх, придется сваливать. Алекс на меня так смотрит, что есть мне уже не хочется.

— А тебе и не предлагают.

— Карина, долго тебе придется обтесывать этого чурбана! Но уж постарайся! Я в тебя верю.

Марина действительно не задерживается. С ее уходом палату покидает и легкость. Но Карина не собирается поддаваться тяжелым мыслям. Она сама, превозмогая все свои внутренние страхи, подходит к Алексу, тянется к нему губами и они забываются в долгом, нежном поцелуе.