Глава 22

«Ты можешь держать мою руку временно,

но мое сердце навсегда».

Лера.

Когда я выплеснула ему в лицо яд своих прошлых обид, в душе наступил штиль. Так бывает, когда ты долго пытаешься решить непосильную задачу, а потом она сама, как по волшебству, рассасывается. Раньше я бесконечно боялась очевидной правды, боялась услышать от него, какая я несовершенная и что ему такая не нужна. А теперь стало все равно. И, наконец, я смогла спокойно уснуть крепким сном без сновидений.

Моя жизнь в особняке и дальше была похожа на пребывание в тюрьме повышенного комфорта. Но теперь меня не мучили постоянные метания, разрывающие сердце на части. Стало легко и просто. Просто дышать, просто существовать.

Замка на двери больше не было. Ну, и ладно. Уже все равно. Петя практически все время отсутствовал, а я перемещалась от спальни на кухню, иногда заходила в библиотеку за новой книгой. Чтение стало моим основным развлечением в эти дни уютной тишины, когда я, наконец-то, получила тот покой, которого хотела, когда уходила из этого дома.

Рабочих звонков с каждым днем становилось все меньше, наверное, Вертинский справляется. Да и что я могу решить, находясь постоянно взаперти? И, странное дело, я не волновалась о своем детище.

Этот бизнес я выстраивала годами, он заменил мне ребенка, которого мне так хотелось. Но сейчас в голове поселилась спасительная пустота, когда никакая волнующая мысль не проскочит, оседая пеплом в груди. И постепенно я стала относится к своему затворничеству как к отдыху в санатории закрытого типа – полный пансион и никаких забот.

Хорошо зная его распорядок дня, могла с легкостью рассчитать свое время так, чтобы совсем с ним не встречаться. До того дня, когда он неожиданно появился на кухне, хотя не должен был.

Черные глаза горели все тем же огнем, когда он смотрел на меня. И мое тело все так же реагировало, вибрируя в одном ритме с биением его сердца. За две недели отупляющей тишины я успела убедить себя в том, что мне плевать. А теперь, когда от одного его прикосновения кожу обдало жаром и по позвоночнику пробежал электрический разряд, стало очевидно, что мне никогда не будет все равно. Как две половинки одного целого, мы чувствовали друг друга, замерев в ожидании взрыва.

Нет! Я больше не хочу! Не позволю себе снова попасть в этот капкан. Бегом, по лестнице на второй этаж, запереться, спрятаться. В свое убежище, где было так легко и спокойно все эти дни.

Но он не собирался отпускать меня. Он не отпустит, так он сказал. Но и ко мне он не прикасался. Теперь он каждый день возвращался домой в разное время, все время сбивая меня с толку неожиданностью. И каждый раз, будто случайно, оказывался рядом, смотрел своим горящим взглядом, от которого внизу живота разгорался пожар и сбивалось дыхание.

– Привет, – его хриплый шепот у меня за спиной вызвал дрожь в теле, от которой я привычно отмахнулась, не давая шанса своему непослушному телу растечься возле него розовой лужицей.

– Привет, – сказала сухо, даже не повернувшись. Пусть идет, а потом я успокоюсь и забуду.

– Лер, ты долго будешь от меня бегать? – прошептал мне в ухо, наклоняясь и опираясь руками о стену по бокам от моей головы. Спиной я чувствую жар его тела, а на волосах его дыхание, от которого кружится голова.

– Я не бегаю, – мой сдавленный шепот.

– Тогда почему ты не можешь просто выпить со мной чаю? – Его дыхание щекочет кожу на щеке, по телу пробегает дрожь. Руки начинают предательски дрожать. Поворачиваюсь к нему лицом, обжигаясь о его взгляд.

– Могу. – Говорю, упрямо вздернув подбородок. – Просто не хочу. – Разрываю его захват и бегу в сторону спальни.

– Трусиха, – слышу его насмешливое, брошенное мне вдогонку.

Залетаю в спальню, громко хлопнув дверью. Трусиха, значит?! Еще чего?!

В голове все еще звучит его насмешливое «трусиха», когда я подлетаю к шкафу, резко его распахивая. Быстро просматриваю свои наряды, аккуратно висящие на плечиках. Куча повседневных платьев, деловые костюмы. И только одно вечернее платье алого цвета, которое горит ярким кровавым пятном. Достаю его и быстро надеваю. Наношу макияж, выверенными действиями, отработанными годами. Расчесываю волосы, а потом собираю их в высокую прическу, закалываю на затылке.

Когда я подхожу к зеркалу, на меня из отражения смотрит роскошная, уверенная в себе женщина, которая легко сведет с ума любого мужчину.

Хочет чаю? Будет ему чай!

Обуваю туфли на шпильках и, толкнув двери, решительно выхожу из спальни. Спускаюсь по лестнице, оглядываюсь по сторонам. Пети нигде не видно, и только из приоткрытой в кабинет двери струится полоска света. Иду на этот свет, как на маяк. Без стука открываю двери.

Он сидит за столом, поставив локти на столешницу и подпирая голову руками. Но как только я вхожу в комнату, тут же поднимает глаза. Замирает, смотрит напряженно, как хищник, затаившийся в ожидании.

– Ты что-то говорил про чай, – напоминаю с ехидной улыбкой на губах.

– Д-да, – отмирает. Встает. – Присаживайся, – указывает рукой на диван.

Я усаживаюсь на диван, на самый край, выпрямив спину, закинув ногу на ногу, чтобы изгибы тела хорошо просматривались. Он все время неотрывно следит за каждым движением, нервно сглатывает. Делает движение в мою сторону, потом одергивает себя, замирая.

– Так чай будет? – напоминаю ему, когда затянувшееся молчание сгущает атмосферу в комнате настолько, что по позвоночнику струится пот.

– Да, сейчас, – говорит непривычно хрипло. Опускает взгляд, выходит из комнаты и через пару минут возвращается с двумя кружками в руках. Передает одну мне, на миг наши пальцы соприкасаются, и из горла вырывается шумный вдох, на который он тут же реагирует, впиваясь взглядом в мое лицо.

Я все же нахожу в себе силы взять злополучную чашку, а он отходит на шаг назад, засунув руку в карман брюк. Бесконечно долгое чаепитие, во время которого мы пожираем друг друга глазами. Он держит слово и не прикасается ко мне. Я остаюсь верна себе, сохраняя остатки гордости. Двое одержимых на краю пропасти.

Допиваю чай и встаю с дивана. Он все так же пялится на меня, в напряжении ожидая следующего шага. Стараюсь не подавать вида, что его присутствие по-прежнему волнует меня, так же, как и раньше, как всегда. А он стоит, как каменное изваяние с кружкой в руках. Я подмечаю, как потемнели его глаза, как тяжело он дышит, глядя на меня.

– Спасибо, – говорю неестественно хрипло, отдаю ему чашку. Замечаю, как дрожит его рука, когда он забирает ее из моих рук. Его мышцы напряжены, а по виску стекает капля пота.

– Пожалуйста, – шелестит губами едва слышно.

Когда я иду к двери, колени подгибаются и дрожат, а спина горит от его взгляда. Я и раньше реагировала на этот взгляд, каждый раз безошибочно угадывая присутствие этого мужчины, где бы мы не находились. Но сейчас его взгляд опаляет кожу, которая стала слишком чувствительной, томительно ожидая прикосновений, которых не получила.

Медленно поднимаюсь по лестнице, устало передвигая ноги, как после долгой прогулки. Захожу в спальню, снимаю платье и иду в ванную. Холодный душ немного привел в чувство, не давая окончательно сойти с ума. И я даже смогла уснуть.

Его запах заполнил легкие, а горячие руки скользят по коже, вызывая трепет в груди и мурашки по телу. Я выгибаюсь вперед, подаваясь навстречу его губам, подставляя живот под его поцелуи. Внизу живота пожар, а из горла вырывается стон, когда он впивается жадным поцелуем в нежную кожу с внутренней стороны бедра. Напряжение становится мучительным, и я с силой сжимаю руки в кулаки, комкая простынь. Его лицо опускается ниже, а язык проходит по влажным складкам, и я громко вскрикиваю, ощущая разряд тока, пробегающий по позвоночнику, запускающий раскаленный металл по венам. Хочу, чтобы он не останавливался, мое тело на пределе, жаждет получить разрядку, которая совсем близко. Но мужчина внезапно отрывается от меня, прекращая свои ласки, а потом и вовсе исчезает, постепенно испаряясь.

Я резко просыпаюсь, словно от толчка. Тело покрылось потом, кожа горит, а внизу живота неприятно тянет без разрядки, которая мне так необходима. Атмосфера в комнате напряженная, и мне кажется, что мужчина все еще здесь. Даже кажется, что я чувствую запах его парфюма. Приподнимаюсь на локтях и тут же натыкаюсь взглядом на мужскую фигуру. Мне не кажется, он здесь.

Петя сидит на краю кровати и смотрит на меня. Я не вижу его лица, но его взгляд, когда он смотрит на меня, я слишком хорошо знаю, и кажется, что черные омуты поглотят меня, утащат во тьму.

Снова откидываюсь на подушку, даже не заботясь о том, как я сейчас выгляжу. Ночная рубашка задралась и пропиталась потом, грудь нервно вздымается от сбившегося дыхания, а сердце никак не хочет успокоиться, отбивая барабанную дробь у меня в висках.

Когда его пальцы касаются моего бедра, я вздрагиваю, а потом замираю от неожиданности. Рука проводит, нежно оглаживая округлость, потом гладит внутреннюю сторону. Мое тело словно натянутая струна, готовое взорваться в любой момент. И, когда его пальцы скользят между влажных складок, громко вскрикиваю, подаваясь вперед, раздвигая ноги. Он гладит все настойчивее, размазывая влагу, которая струйкой стекает на постель. Напряжение закручивается в тугой узел в животе, от которого уже больно, но в то же время, нестерпимо сладко. Его пальцы скользят в меня, быстро двигаясь, в то же время он надавливает на клитор, массируя круговыми движениями. Кончаю с протяжным стоном, насаживаясь бедрами на его пальцы, чувствую, как мышцы обхватывают их, плотно зажимая.

Получив то, чего ему не хватало, тело обмякло, опадая на постель. Сознание медленно возвращается, и я стараюсь успокоить бешеный стук сердца, которое никак не успокоится, продолжая стучать в висках.

Мужчина встает с постели и выходит из комнаты, тихо прикрыв за собой двери. А я чувствую пустоту, будто есть все, но нет самого главного. Наша странная игра затянулась, превращаясь в адскую пытку для нас обоих.

С того дня, каждый раз, просыпаясь, я чувствую в комнате его запах. И отчего-то точно знаю, что мне это не кажется, он был здесь. Но, судя по тому, что постель рядом со мной не смята, он не ложился. И я уже не знаю, радоваться этому или нет.