Глава 23

«Хорошо, когда ты кого-то любишь.

Но, когда ты не можешь жить без этого человека,

это уже неврастения».

«Привычка жениться»

Петр.

Выпить чаю я ее больше не приглашаю. Потому, что Лера, с присущим ей упрямством, показала насколько невыносимым это может быть. И теперь я каждую ночь прихожу в спальню, напоминая самому себе одержимого, не способного справиться с зависимостью. Иллюзия близости? Может быть. Но это лучше, чем ничего. Смотрю на то, как она спит, стараясь уловить каждую мелочь, разглядываю плавные изгибы, прикрытые только тонким шелком ночной сорочки. Упрямая Лерка. Ни за что не сдастся. Встаю с кровати и выхожу из комнаты, прикрываю тихо двери.

Спускаюсь по лестнице на первый этаж, иду в кабинет. Несмотря на позднее время, мне не уснуть. Мысли то и дело возвращаются к одной упрямице, которая сейчас крепко спит. Наливаю в стакан виски, кидаю пару кусочков льда. Работа всегда помогала мне отвлечься, поэтому иду к столу, прихватив с собой стакан с алкоголем.

Беру первую попавшуюся папку, это досье на Аверина. Я приказал начальнику службы безопасности подготовить его, после того, как пришлось подписать тот чертов договор на мой гаражный кооператив.

Красивая у Аверина биография, чистая, прямо, как у Князева. Уныло листаю папку. Недвижимость, счета, охранная фирма. Скучно. Но тут взгляд цепляется за фотографию. Я помню этого человека на фото рядом с Авериным. Мой давний знакомый, проигравший тогда в казино больше, чем у него было. Вот откуда мне рожа его знакома, сразу как-то не вспомнил. Кто он такой? Значит, правая рука Аверина. Это многое меняет. Полезное совпадение. Иметь в должниках приближенного Аверину человека очень даже полезно. Осталось только напомнить ему о его долге.

Через неделю частный детектив принес мне подробное расписание этого Стаса. Важно встретить его так, чтобы поблизости не было его шефа. Да и нас никто не должен видеть вместе. И мне удалось перехватить этого неудачника, совершенно неожиданно для него, кстати.

– Добрый вечер, – говорю, наблюдая смену настроений на его роже.

– Кому как, – отвечает хмуро. Не дурак, сразу понял, что я не погоду обсуждать пришел.

– Время на исходе. – Говорю. И, хотя, у него еще есть время, но лучше заранее напомнить о себе. – Когда долг будешь отдавать?

– У меня нет таких денег, – говорит еще более хмуро.

Хочется язвительно хмыкнуть, так и знал, что будет такой итог. Но мне не нужны его деньги. А ему не нужны мои эмоции.

– А разве обязательно твои нужны? – он смотрит на меня, и в его глазах мелькает испуг. Наверняка, понял, на что я намекаю, и от самой мысли пойти против шефа, его корежит.

Он устало проводит рукой по волосам, громко выдыхая.

– Аверин кражу не простит. – Гундосит он. – Вы не понимаете, чего требуете. Он предательства не прощает.

– Не простит, если будет обладать достаточной властью, чтобы наказывать. – Стас поднимает на меня глаза. – Если он отпишет все активы мне, то сделать ничего не сможет. А я тебя не обижу.

Стас таращится на меня, и я, кажется, слышу, как быстро вращаются шестеренки в его голове.

– Ты сможешь занять его место, подумай. – Продолжаю давить на него, как змей-искуситель. – У него ведь есть слабые стороны?

Я внимательно наблюдаю за выражением его лица, и по его реакции на последнюю фразу понимаю, что слабое место у Аверина есть, и что Стас понимает, как можно воспользоваться этим преимуществом. Если у него хватит ума все сделать правильно, то скоро Аверин не будет представлять из себя ничего, станет пустым местом. Лучший враг – это поверженный враг.

– Когда надумаешь, звони. – Протягиваю ему свою визитку. Тот берет кусочек картона, кладет его в карман.

И, когда я смотрю ему вслед, понимаю, что он уже знает, как поступить. В его голове уже родился план по присвоению власти. А то, что он согласился так быстро, говорит о том, что шеф не сильно его балует, и, наверняка, помощнику Аверина есть из-за чего обижаться на начальство. А мне это только на руку.

Люди крайне редко способны меня удивить. Все так предсказуемы, у всех мысли написаны на лице, бери да читай. У этого Стаса мания величия, умноженная на недальновидность ума. Наверняка считает себя обиженным, недостойно поставленным на второе место, когда Аверин ему приказывает, а тот вынужден выполнять. Таких людей лучше не держать рядом, предадут при первой возможности. Он бы все равно предал своего шефа рано или поздно. Так почему не сейчас? И почему не так, как мне выгодно? Забавно будет, если империя Князя в итоге уплывет от него в мои руки. Тогда им не то, что гаражи будут не нужны, они потеряют власть, к которой шли так долго. Вот так, Максим. Шах и мат.

Возвращаюсь домой поздно ночью. В доме тихо и темно. Наверняка, Лера уже спит. Я иду в кабинет, и, не включая свет, долго сижу в кресле. Выпиваю второй стакан виски. В голове ясность, несмотря на алкоголь. Знаю, что нужно поспать, потому, что скоро утро. И новый день начнется, несмотря на то, успею я выспаться или нет. Да только от мысли, что мне надо снова лечь в холодную постель, когда Лера так близко, совсем рядом, становится зябко. Поэтому просто наливаю себе еще.

Пятнадцать лет назад.

Когда Лера пропала, не сказав куда уезжает, Петя долго не мог поверить в то, что она могла так поступить. Он привык считать ее частью себя самого, неотрывной и неделимой. И теперь казалось, что он истекает кровью, хоть со стороны на нем не было ни одной царапины.

Он бродил по их любимым местам в надежде встретить ее там. Сначала подбегал к каждой лавке, где они когда-то сидели, оборачивался, всматривался в лица проходящих мимо девушек. Потом, когда пришло осознание, что она ушла, он бродил все теми же парками и аллеями, но уже без надежды, опустив глаза, не желая признавать чудовищную правду.

Наступило лето, а он все ждал, что однажды она вернется. Каждую ночь он засыпал с мыслью, что, возможно, это произойдет завтра. Когда прошла половина лета, и Лера так и не появилась, он стал говорить себе, что она обязательно вернется в сентябре. Ведь начнется новый учебный год, и она должна будет продолжить учебу. Но она не вернулась и в сентябре.

Она просто решила больше не возвращаться к нему. А может, у нее какие-то сложные обстоятельства в семье, из-за которых она не возвращается? А может…? Нет, ничего не может.

Она просто решила уйти от него насовсем.

Это осознание пронзило сердце больнее кинжала. Хотелось выть, лезть на стену и метаться по комнате. Но он молчал. Молчал и пялился в одну точку. В то время, как в груди разгорался настоящий пожар, который поглощал его, разрывая на части, оставляя в душе пепел несбывшихся надежд. Нужно было признать правду, смириться и жить дальше. Но он был не готов.

Тогда стояла теплая погода. Сентябрь баловал ярким солнцем и паутинками бабьего лета. Все вокруг наслаждались жизнью. Ведь студенческая пора – самая беззаботная и счастливая. Всем было весело. Ребята так же, как и всегда, собирались вместе, чтобы выпить пива и поорать под гитару песни. И он сидел с ними. Они что-то говорили, громко шутили. Он не слушал. Весь этот шум нужен был, чтобы заглушить вопль души, которая кричала, разрывая сердце на части. А еще, так он коротал время, которое теперь тянулось мучительно медленно, отмеряя день за днем.

Все вокруг замечали, что Петя стал не разговорчив и непривычно молчалив. Они подкалывали, он отмалчивался. Какое им всем дело до его трагедии? Им ведь все равно. А значит, и знать им об этом не нужно. Поэтому выражение лица его теперь напоминало маску. Шутил он или говорил серьезно, – на лице оставалась маска скучного безразличия.

Настоящее время.

Допиваю третий виски и отставляю пустой стакан. Выхожу из кабинета и иду по лестнице на второй этаж, останавливаясь возле двери в спальню.

Я обещал не прикасаться к ней, я помню. Нужно идти мимо, дальше по коридору есть комната для гостей, в которой я теперь живу. Да в этом доме полно пустых комнат – выбирай любую! И в каждой из комнат есть все удобства для комфортной жизни. Да только дело ведь совсем не в удобствах и комфорте тела.

Поворачиваю ручку и тихо открываю двери, заглядываю в комнату.

Лера спит, лежа на боку, подперев рукой щеку. Когда не кусается, кажется такой теплой и родной. Она улыбается. Наверное, ей снится что-то хорошее. А я стою возле кровати, как одержимый, разглядывая ее.

Тихо, чтобы не будить, ложусь рядом с ней. Замираю, когда она начинает шевелиться. Вот сейчас она проснется и выгонит меня из спальни. Но она укладывает голову мне на грудь, закидывает на меня ногу. В нос бьет запах лаванды от рассыпавшихся по груди волос. А от привычной мягкости тела, которое сейчас прижимается ко мне, становится комфортно и спокойно. Так, как и должно быть. Потому, что она моя. Так всегда было, и так всегда будет. И больше ни за что не отпущу ее.

Но совсем скоро мне придется понять – есть то, что важнее моего комфорта и моих желаний.