Глава 24

«Любовь – это, когда счастье другого человека

важнее вашего собственного».

Лера.

Просыпаюсь, сладко потягиваясь в постели. Давно я не спала так сладко. От смятой подушки рядом со мной знакомо пахнет самым любимым запахом, когда-то таким привычным, и теперь ставшим таким далеким. Обхватываю подушку руками, втягивая носом его запах, от которого сводит напряжением низ живота.

Солнце ярко бьет в окно, и, конечно, Петя никогда не позволяет себе спать так долго. Это мне в последнее время предоставлен длительный отпуск. Я встаю с постели и иду в душ, что-то весело напевая себе под нос. Достаю из шкафа простой домашний костюм, быстро одеваюсь. Есть еще не хочется, поэтому я, выйдя из комнаты, просто иду по коридору, тупо заглядывая в каждую дверь.

Раньше, когда я пряталась от него, не позволяла себе зайти в лишнюю комнату, постоянно закрываясь в спальне. А теперь, отчего-то, стало интересно, что изменилось в доме за время моего отсутствия.

В одной из комнат для гостей на кресле лежат его пиджак и рубашка. Видимо, это та комната, в которой он ночевал все то время, пока я запиралась в спальне. Эта комната заменила ему спальню, когда я выгнала его из нашей общей.

Захожу, прикрыв за собой двери. Иду по комнате, осматриваясь. Беру в руки его рубашку и прикладываю к лицу, вдыхая такой родной запах. Эти ощущения – как возвращение домой, когда все привычно и знакомо. В ванной комнате его зубная щетка и бритва. А в шкафу висят деловые костюмы и рубашки.

Если он живет здесь только последний месяц, то почему тут практически все его вещи? Или он давным-давно перебрался в эту комнату? Но почему? Что ему раньше мешало ночевать в спальне? Меня ведь тут даже не было. Странно.

Выхожу из комнаты и иду дальше по коридору. Заглядываю в бильярдную. Кажется, в этой комнате давно никого не было. И раньше было непонятно, зачем Пете понадобилась бильярдная, ведь он практически все время работает. И сейчас, как и тогда, эта комната казалась ненужной. Закрываю двери и иду дальше.

Еще пара комнат для гостей, которые пустуют, как и всегда. У нас никогда не было гостей в этом доме. Никто не ночевал в этих спальнях. И я никогда не понимала, зачем ему такой большой дом, если он практически не бывает тут, и только приходит ночевать? Ах, ну да, есть еще кабинет – его любимая комната.

Возвращаюсь назад, останавливаясь возле двери в комнату рядом с нашей спальней. Я не заходила сюда уже несколько лет. Открываю двери и захожу в комнату. Она пуста, и только обои с нарисованными облаками на голубом небе намекают на то, что здесь должна быть детская комната. Я сама когда-то выбирала эти обои. Это было давно. Когда я еще верила, что все будет хорошо. А потом надежда ушла, оставив горечь в сердце и спокойную уверенность, что этим мечтам не суждено исполниться.

Сейчас я стою по середине пустой комнаты. Из окна ласковый солнечный свет струится по облакам на обоях, делая эту комнату уютной, несмотря ни на что. Островок детства и пустых надежд.

С таким трудом отправленные в дальний уголок сознания воспоминания наваливаются, все разом, не жалея и разрывая сердце на части. Эта боль рвет душу на части, напоминая о том, что я не смогла самого главного, несмотря на все усилия. Всегда самая лучшая, самая первая в классе, потом гордость университета. Всегда я уверенно шла к своим целям, сметая препятствия. А тут не смогла, не удалось. И самое ужасное – это не исправить, нельзя вернуть время, переписать историю невозможно, сколько не старайся.

Раньше я никогда не плакала. Потому что знала – бесполезно растрачивать себя на слезы, глупо тратить время на оплакивание своих неудач. Нужно просто двигаться к цели, прилагая еще больше усилий, и тогда все получится. Но сейчас слезы градом потекли из глаз, а рыдания сдавили горло. Я опустилась на колени, громко всхлипывая и рыдая так, как, наверное, никогда в жизни. Оплакивая свою судьбу и безысходность .

В какой момент в комнату вошел Петя, я не услышала. Но, когда его руки сомкнулись вокруг моей талии, сразу почувствовала.

– Тише, тише, – успокаивал он меня. А я только рыдала еще громче. Будто, сдавленное за годы моей борьбы, отчаяние внезапно вырвалось наружу, и я была больше не в силах сдержать его. Он все гладил меня по волосам, прижимая к своей груди мою голову. А я рыдала, уродливо всхлипывая, как никогда в жизни.

– Я больше не могу, Петя, – всхлипывала, захлебываясь слезами. – Отпусти меня, я не могу больше. Пожалуйста, отпусти. Мне больно здесь. И плохо.

– Лер…, – сказал он растерянно. Я знаю, он все решил. Он ведь всегда поступает так, как считает нужным. Он всегда все знает лучше, ему плевать на мое мнение.

– Петя, пожалуйста, отпусти меня, – рыдаю ему в грудь. Знаю, что он не отпустит, не услышит меня. Но все равно продолжаю просить его.

– Тихо, любимая, тихо, – шепчет мне в волосы, прижимая к себе еще крепче.

– Я хочу домой, – выдыхаю со всхлипом в его рубашку.

– Хорошо, ты поедешь домой. – Он сказал это совсем тихо, словно через силу. Но я услышала и подняла заплаканное лицо, посмотрела в его глаза, в которых сейчас были жалость и тоска.

– Правда? – спрашиваю неуверенно. Может, я ослышалась? – Ты отпускаешь меня?

Он обхватил руками мое лицо, коснулся губами моих губами, опаляя дыханием. А потом кивнул и прижался лбом к моему лбу.

Мы еще долго сидели в этой проклятой комнате, на полу, обнимаясь. Он гладил мои волосы, а я прижималась к нему, вдыхая родной привычный запах. Никогда раньше, что бы не происходило, я не выворачивала перед ним свои эмоции, и сейчас чувствовала себя непривычно ранимой. А потом я вышла из дома, села в машину и уехала.

Возвращаться в квартиру было непривычно. Что-то изменилось во мне после этого заточения, мое отношение к Пете, к ситуации в целом. Сейчас я уже не чувствую такой острой потребности спрятаться от него, как раньше, хоть и понимаю, что не хочу назад. К прежним отношениям дороги нет, от нас прежних остались одни осколки. Он изменился. И я тоже. И так, как было раньше, уже быть не может. Нужно просто двигаться дальше, что бы это ни значило.

Утром я приехала в офис. Нужно разобраться в тех изменениях, которые произошли за время моего отсутствия. У Вертинского в документах всегда порядок, и нужную информацию я нашла очень быстро. Беглого взгляда на цифры достаточно, чтобы понять, что дело труба. Мой бизнес, который я выстраивала столько лет, умирает у меня на глазах. Это понимание больно отдалось тупой болью в груди, неприятно полоснуло по самолюбию. Хоть мне и казалось, что от моего самолюбие за последние годы остались одни лохмотья.

Откладываю в сторону документы, встаю из-за стола и подхожу к окну. Мне будет не хватать этого офиса. Странное дело, но только теперь, когда конец этого этапа жизни совсем близко, я стала по-настоящему ценить вид из окна. Одна из самых красивых улиц города лежит за окном, как на ладони. Когда-то я арендовала это помещение как раз из-за этого вида. А потом так увлеклась зарабатыванием денег и покорением новой вершины, что мне стало совсем не до красоты. И каждый день я приходила в офис, даже не обращая внимания на эту красоту за окном.

– Извините, а страховая компания здесь находится? – услышала за спиной приятный мужской голос и резко обернулась. В проеме стоял высокий брюнет в сером деловом костюме и, улыбаясь, смотрел на меня. Его взгляд сканером пробежал по моей фигуре, потом вернулся к лицу, и он улыбнулся еще шире.

– Нет, страховая компания на этаж выше, – ответила я.

Он кивнул, но уходить не спешит.

– Вы что-то хотели? – спрашиваю, подгоняя его, потому как молчание затянулось.

– Кофе. – Сказал, сверкая белозубой улыбкой во все тридцать два зуба. – Составите компанию?

– Боюсь, что я очень занята, – нагло вру в надежде, что он поймет намек. Но он оказался не из понятливых. Или, просто, он из наглых.

– Тогда ужин? – настаивает, все так же стоя в дверном проеме.

– Нет. Думаю, вам пора.

Он хохотнул. А потом сказал:

– Хорошо. Но я вернусь. – Вышел, закрыв за собой двери. Чтобы на следующий день снова появиться на пороге моего кабинета. Пришлось согласиться на кофе.

Денис оказался приятным собеседником. Вот уже час он развлекает меня смешными историями, а я давно так не смеялась, как во время этого обеденного перерыва.

– Лера, ты мне очень нравишься, – сказал, накрывая мою руку своей. Я вздрогнула, вырывая руку. Он нахмурился. – Не знаю, кто обидел тебя, но я умею ждать.

Я посмотрела в его глаза, которые не обманывают. Он очень старался понравиться мне, да только внутри меня ничего не щелкнуло. Мне было весело, когда он рассказывал истории из своей жизни. Но насчет чего-то большего, я не уверена.

К тому же, я все еще не разобралась в себе. Злости на Петю у меня больше нет, обиды тоже испарились. Остался только страх. От того, что этого нового Петю, который шагает по головам, продираясь к заветной цели, я не знаю. И мне страшно попасть под каток безжалостной машины на пути к власти, когда он будет идти напролом, без оглядки на мои чувства и желания.

Денис тактично сменил тему, понимая, что давить на меня сейчас бесполезно. И я искренне благодарна ему за это.

Следующие две недели он приходил ко мне в офис каждый день, приглашал на кофе. А потом предложил вечером поужинать вместе. Я согласилась, потому что вечера в пустой квартире в последнее время стали безжизненными и тоскливыми. Не понимаю, откуда эта тоска, ведь я хотела вернуться в свою пещерку, где все так привычно, знакомо и безопасно. Но теперь, когда я вернулась, а Петя перестал держать меня, постоянно наталкиваясь на меня, будто случайно, казалось, что что-то важное ушло из жизни. Стало пусто и непривычно тихо. И даже постоянно растущие убытки в салонах красоты не бередили душу. Внутренне я уже смирилась с потерей этого бизнеса, и теперь просто оттягивала момент, когда нужно будет его продать.

Вечером Денис привез меня в ресторан, где за ужином привычно развлекал смешными историями. И мне снова было весело и забавно его слушать, а временами я заходилась от хохота. Напряжение последних месяцев испарялось вместе с этим смехом, пусть даже иногда он рассказывал совсем глупые байки. Мне хотелось веселиться, ведь это помогало не думать о том, что жизнь моя стоит на пороге полного фиаско.

После ужина Денис подвозит меня домой. И мы еще долго сидим в машине, болтая, как старые друзья.

– Ты очень красивая, – говорит он неожиданно.

– Спасибо.

Я знала, что этот момент наступит, но оказалась к нему не готова. И, когда он делает движение в мою сторону, резко поворачиваюсь в сторону двери, открываю ее.

– Спокойной ночи, – говорю, выходя из машины.

Денис тоже выбирается из машины и быстро обходит ее спереди, оказываясь возле меня.

– Сбегаешь? – спрашивает, с улыбкой заглядывая в глаза. – Неужели не понравилось?

А он настойчивый, это даже восхищает.

– Понравилось, – отвечаю, улыбаясь. – Но мне пора.

Я делаю шаг в сторону дома. Он обхватывает меня за талию и притягивает к себе. Я не успеваю увернуться от поцелуя, да и не пытаюсь. Ведь мне хотелось развеяться, отвлечься и забыть о своих проблемах. Вот только ожидаемого трепета не чувствую, как бы он не старался. А он старается мне понравится, я вижу это.

Легким движение руки отталкиваю его, упираясь в грудь.

– Спокойной ночи, – говорю тихо. Он отпускает меня, а я иду к дому, не оборачиваясь.

Привлекательный интересный мужчина. Почему я не хочу его? Он ведь так старается. Что со мной не так?

Поднимаюсь на свой этаж, захожу в квартиру. Быстро раздеваюсь и принимаю душ. Одевшись в удобную домашнюю пижаму, я иду в гостиную, устало опускаюсь на диван. В голове постоянно мелькают картины этого вечера. Мне было настолько интересно и приятно с ним разговаривать, и так, совершенно никак, было, когда он поцеловал меня. Наверное, во мне что-то поломалось. Это ведь ненормально. Ну, хоть какая-то реакция же должна быть?! Странно.

Мои размышления прерывает звонок в двери.

– Кто там? – спрашиваю через дверь.

– Это курьер. – Приходит ответ.

– Какой курьер? Я ничего не заказывала. – Что за ерунда? Точно помню, что никаких доставок не делала.

– Вам посылка. Принимать будете? – Слышу из-за двери.

– Сейчас.

Открываю двери, чтобы посмотреть, что там. Но стоило щелкнуть замку, как на двери резко надавливают с той стороны, и меня отбрасывает в сторону ударной волной. Я смотрю на огромного мужчину в черном, который по-хозяйски заходит в квартиру, и на мужчин поменьше, которые входят следом за ним, и ужас сковывает тело. Я знаю его, этого человека. Он уже приходил ко мне, когда надо было взыскать долг перед Князем. Но, ведь того долга больше нет?

– Что вы хотите? – спрашиваю, набравшись смелости.

– Рот захлопни, – слышу его резкое. А потом он в одно движение оказывается возле меня и, схватив за волосы, шепчет в ухо:

– Если будешь хорошо себя вести, сразу не убью.