Глава 29

«Удачные моменты надо уметь ловить и

пользоваться ими».

Михаил Булгаков

Петр.

Перебираю пальцами ее волосы, которые рассыпались по моей груди. Лера спит, тихо посапывая, умиротворенно и сладко, прижимаясь ко мне всем телом, привычно закинув на меня ногу. Минуты полного доверия и тишины, с которых начинается день.

Меня отвлекает вибрация телефонного звонка, протягиваю руку, беру телефон и прикладываю к уху:

– Да?

– Петя, есть новости. Островский хочет встретиться с тобой завтра. – Нудит Вертинский в трубку с самого утра.

С Павлом Островским я хотел встретиться давно, да только этот старый лис не так уж легко идет на контакт. В прошлом бизнесмен, а сейчас депутат Госдумы, он по-прежнему контролирует крупную розничную сеть через подставных лиц. Да только консервативен и тяжел на подъем, он медленно буксирует на своей волне, весьма неохотно соглашаясь на встречи с потенциально новыми партнерами. Сотрудничество с ним открывает для меня столичный рынок на условиях его полной протекции и посредничества, – так думал я, когда разными методами пытался выйти на этого человека. Но это оказалось совсем непросто сделать. А теперь он сам предлагает встречу.

– Забронируй билет на самолет, – я говорю тихо, стараясь не разбудить Леру. Но она уже заерзала у меня на плече. Приподнимается на локте, смотрит заспанными глазами.

– Уже сделано. Вылетаешь вечером. – Слышу ответ Вертинского в трубке. Тянусь к Лере, провожу рукой по щеке, она прижимается к моей ладони, укладывая в нее щеку, закрывает глаза.

– Хорошо, – я сбрасываю звонок. – Прости, что разбудил. – Это уже обращаясь к Лере.

Она сонно мычит, досыпая у меня на руке. Хорошая такая, мягкая. Тянусь к ней, целую в губы, аккуратно укладываю голову на подушку.

– Я должен уехать на пару дней, – говорю ей тихо. Знаю, что она слышит, хоть и лежит с закрытыми глазами.

– Ммм-угу, – мычит она сквозь сон.

– Ты будешь ждать меня? – спрашиваю, целуя ее плечо.

– Ммм, – снова мычит она. И я улыбаюсь ей в лопатку, пока она окончательно не проснулась. Глажу ее по спине, опускаясь к пояснице. Такая нежная кожа, пальцы легко скользят, и она покрывается мурашками, несмотря на то, что Лера еще не проснулась.

С трудом отрываюсь от нее и выбираюсь из постели. Быстро одеваюсь, выхожу из квартиры, захлопнув за собой двери. А потом еду в особняк, чтобы переодеться и выпить кофе. Вот уже две недели я ночую в маленькой квартирке, где живет Лера. И этот утренний ритуал уже стал привычным, но от этого не более удобным. Наверное, надо перевести к ней какие-то вещи. Да только она не предлагала, а я не настаиваю, боясь спугнуть наше хрупкое счастье.

Напряженный день быстро сменяется вечером. И я еду в аэропорт. Уже сидя в самолете, пока не сказали выключить телефоны, пишу Лере сообщение:

«Уже в самолете. Буду скучать», – сообщение тут же прочитано.

«Я тоже. Позвони, когда доберешься», – приходит от нее ответное, и я улыбаюсь, читая его.

«Хорошо)».

Столица встречает дождем и слякотью. А неоновые вывески освещают все вокруг, и от этого светло, почти, как днем. Отправляю Лере смс, как обещал. Получаю ответное «хорошо» и улыбаюсь, как придурок.

Разве имеет значение, насколько высока цель, когда главная моя победа терпеливо ждет моего возвращения дома?

На следующий день мы с Островским встречаемся в ресторане в центре столицы. Неформальная встреча, которая, пи**ец как важна.

– Обычно я не принимаю предложения от новых людей, – озвучивает он то, что я и так знаю, – но ваш поступок с детским домом, то, как вы бескорыстно помогли несчастным детям, заставил меня пересмотреть свое решение относительно вас. – По мере того, как он говорит, я все больше недоумеваю. Давно уже я поручил своим людям собрать всю информацию о нем, какую только смогут найти. Но почему-то не придал значения тому факту, что у него в семье воспитывается двое приемных детей. А, оказывается, тот репортаж, который стараниями Вертинского, пустили по федеральному каналу, возымел такой поворот.

– Я признателен вам за доверие, Павел Леонидович – сказал, смутившись. Островский намного старше меня, и мне немного неловко, ведь такой поступок с его стороны смахивает почти на признание моих заслуг.

– Мои юристы пришлют вам договор о сотрудничестве, – говорит Островский, – ознакомьтесь.

– Хорошо, – киваю. – Если у меня будут вопросы, могу писать вам напрямую?

– Да, можете, – шокирует меня Островский. Блть, да это значительно сократит время на принятие решений! А, значит, открывает еще больше возможностей. Ведь теперь у меня будет прямая связь с этим влиятельным человеком. – В стране мало людей, умеющих прийти на помощь тем, кто в ней нуждается, – продолжает он. – А у тебя доброе сердце.

Из уст этого, видавшего жизнь, старика, избалованного властью и деньгами, это звучит настолько лестно, что к горлу подступает ком. Но я сглатываю его, привыкший всегда и везде контролировать свои эмоции. Прощаясь, он по-дружески жмет мою руку.

Возвращаюсь домой, и из аэропорта я лечу с бешеной скоростью. Домой. А дом там, где Лера. Поднимаюсь на лифте, жму кнопку звонка.

Лера открывает двери, встречает меня с улыбкой на губах и в одном шелковом халате на голое тело. Подхватываю ее под ягодицы, ногой захлопывая за собой двери. Она вскрикивает, смеется, целует меня в губы. Такая нежная, родная. Вижу, что ждала меня. Так, как раньше, когда я уезжал в командировку.

– Ты голодный? – спрашивает, немного отстранившись.

– Угу, – мычу ей в шею, тут же втягивая ртом нежную кожу.

– Я ужин приготовила, – шепчет, а сама только ближе прижимается, подставляет шею моим губам.

– Потом, – отвечаю, – всё потом. – И несу ее в спальню.

* * *

– Ты больше не уезжаешь? – спрашивает томно Лера, прижимаясь ко мне спиной, и я тянусь рукой к соску, сминая его.

– Нет, – шепчу ей в ухо, а потом веду языком от мочки уха к шее. Она выгибается, упираясь в меня попкой, сладко стонет, разносит по телу возбуждение сладкой истомой. Невозможная и сладкая, всегда желанная.

Ее сердце громко стучит под моей ладонью, а кожа приятно ласкает своей мягкостью. Она упирается ладошкой в матрац, трется о меня, словно кошка, запуская мурашки по коже. Опускаю руку ниже, провожу по животу, а потом пальцы ныряют между складочек. Такая мокрая, всегда готовая, она двигает бедрами в такт моим движениям, насаживаясь на пальцы, заставляя меня завыть от нетерпения, но я сдерживаюсь, продолжая ласкать ее.

– Так хорошо, – мурчит хрипло. И ее развратный шепот отзывается звоном в ушах, резонирует с ударами сердца в висках. Еще как хорошо! Усиливаю напор, проникая в нее пальцами, чувствуя, как она плотно сжимает мышцы, извиваясь в моих руках. Такая податливая, блть.

– Переезжай ко мне, – шепчу ей в ухо. И она вздрагивает, напрягается, отвлекаясь от главного. Снова сминаю ее плоть пальцами, она хрипло стонет, забывая обо всем.

– Соглашайся, – повторяю на ухо. Знаю, что слышит меня, но ласки не прекращаю. Она согласится. Так всегда было. – Лера?

– Зачем? – хрипит она, громко вскрикивает от резкого толчка пальцев внутри. – Мне тут хорошо, – выдыхает. Упрямая. Резко вынимаю из нее пальцы, все прекращая. Она разочарованно выдыхает, поворачивается ко мне лицом.

Смотрит в глаза, в медовых омутах похоть и нежность схватились в неравной схватке. Она чуть улыбается уголками губ, толкает меня в грудь, переворачивая на спину. Проводит языком по груди, всасывает кожу губами, заставляя мышцы напрягаться в предвкушении. Опускается ниже, обхватывает каменный член руками, тут же обхватывает его ртом. Не давая мне опомниться, начинает быстро двигаться, насаживаясь ртом, ласкает член губами, вбирает в себя плоть, стараясь захватить, как можно больше. Не сдерживая стонов, запускаю пальцы ей в волосы, сминаю в кулак ее локоны, придвигаю ближе ее голову. Комнату наполняют хлюпающие звуки, смешанные с ее шумным дыханием и моими хриплыми стонами. Доведя меня до грани, прекращает ласки и лукаво смотрит в глаза, отвечая на немое возмущение. Вот же сучка! Раньше такого не было. Кто эта женщина и куда делать моя привычная, всегда покладистая, Лерка?

Она плавно водит кончиками пальцев по груди, победно улыбаясь своим мыслям, рассматривает мое лицо. Ожидает бури, но не боится ее. Обхватываю тонкие запястья, отрываю их от себя, поднимаюсь, опрокидывая ее на спину и нависая сверху. Хочешь поиграть? Со мной?!

Быстро раздвигаю ее ноги и вхожу сразу до упора, наслаждаясь ощущением тесноты и ее сладостным стоном. Начинаю двигаться, быстро наращивая темп, сходя с ума от каждого толчка и ее помутневшего взгляда. Одной рукой обхватываю ее голову, сжимаю с силой волосы, она вскрикивает, напрягаясь и снова размякая, закрывая глаза, подчиняясь.

– Открой, – непривычно хрипло говорю, не узнавая свой голос.

С трудом открывает глаза, в медовых омутах нега и похоть переплелись, отзываясь во мне желанием подчинить и обладать.

– Скажи, что ты моя, – мое хриплое.

– Твоя, – ее едва слышное, срывающееся на стон и смятое поцелуем.

Она выгибается мне навстречу, громко вскрикивая, извиваясь подо мной. Кончаю вместе с ней, не в силах сдерживаться, ловлю ее стон губами.

Ее взгляд проясняется, становясь осмысленным. Губы растягиваются в усталой улыбке, вызывая во мне нежность и трепет. Она даже не представляет себе, какая красивая сейчас, когда ее глаза сияют медовым блеском, а на висках и волосах блестят капельки пота.

– Люблю тебя, – выдыхаю тихо ей в губы, ожидая ее ответное «люблю», но она не спешит дать мне его. Снова разбивает вдребезги мое привычное о ней мнение.

Раньше она всегда тянулась ко мне, не упуская возможности побыть рядом, показать свои чувства. А теперь на меня смотрит уверенная в своей неотразимости женщина, в глазах которой пляшут чертята. Она тогда была идеальной для меня, мягкой кошкой прогибаясь на любую мою глупость. И я был уверен, что она никуда не денется, всегда будет рядом, подбадривая и вдохновляя. Теперь в ней появились внутренний стержень и уверенность в себе, что вызывает во мне раздражение, смешанное с уважением и преклонением. И эта новая Лера больше не станет подчиняться, она знает свои цели и идет к ним. Сильная, но все равно моя. Жадно впиваюсь в губы, сминая щеки пальцами, заставляя подчиниться и ответить на поцелуй.

Аккуратно сползаю с нее, укладываюсь рядом. Она расслабленно лежит на спине, прикрыв глаза, улыбаясь сладко. Провожу пальцами по губам, потом нежно по подбородку и дальше к шее.

– Почему ты не хочешь возвращаться в дом? – спрашиваю тихо.

Она вздрагивает едва заметно, напрягаясь, потом выдыхает.

– Я не знаю, Петя, – шепчет, открывая глаза, поворачиваясь ко мне лицом.

– Тебе не нравится дом?

– Дело не в этом… просто… я не знаю, – выдыхает, так и не объяснив причины. Скорее всего, она сама не понимает почему не хочет туда возвращаться. Мешают плохие воспоминания? Или не хочет возвращаться на мою территорию?

– Ты не хочешь жить со мной? – говорю, замирая в ожидании удара. Мне было трудно спросить это, но я должен.

– Я не знаю, Петя. – Шепчет, добивая меня. – Я привыкла без тебя. – Как удар под дых. Пока я ждал ее возвращения, как придурок, она выстраивала свой комфорт, привыкая жить без меня.

– И что теперь? – говорю, не в силах сдержать раздражение в голосе. – Так и будем друг к другу в гости ходить?

Она молчит, раздумывая над моими словами. Я зол. На себя, за то, что допустил все это. На нее, за то, что морочит мне голову. Новомодное равноправие не для меня, хочу, чтобы она принадлежала мне без остатка.

– Не знаю, Петя, – она впивается в меня взглядом, в ее глазах нет предвзятости. Только сомнения. – Разве нам плохо сейчас?

Шумно выдыхаю, стараясь выпустить раздражение и злость, которые сжимают грудь.

– Мне хорошо с тобой. – Продолжает она. – Не хочу спугнуть это ощущение. – Снова ее усталый вдох. – Мы столько времени варились в бесконечных проблемах, что теперь хочется простого «хорошо». Без мыслей о последствиях и планов на будущее.

Она ласково смотрит мне в глаза, проводит рукой по щеке, запускает пальцы в волосы, поглаживает и легонько царапает кожу головы. Так приятно и заботливо, думая о том, что мне это нравится. Прикрываю глаза от удовольствия, выдыхая раздражение, забывая о претензиях. Она права. Нам обоим нужно выдохнуть, перестать ждать невозможного.

Притягиваю ее к себе за талию.

– Никому не отдам тебя, даже не думай, – говорю ей в губы, наклонившись к лицу.

– Тогда больше не смей смотреть в сторону других женщин, – шипит мне в губы, все так же победно улыбаясь.

Что? Каких женщин?

– Ревнуешь? – спрашиваю. Мне нравится ее ревность.

– Делиться не люблю, – слова шекочут мне губы, вызывая дрожь в теле. Сцен ревности не потерплю, но ее собственнический настрой мне нравится. Впиваюсь в губы, сминая и жадно проникая в рот языком, она отвечает томным стоном, пробуждая бурю в душе, запуская ток по венам.

– Я давно уже только твой, Лера, – выдыхаю хрипло, едва оторвавшись от ее губ.

Она распахивает глаза, впивается взглядом в мое лицо, пытаясь считать мои чувства, которые я привык скрывать. Залипает взглядом на глазах, и я тону в ее омутах, забывая обо всем на свете. Когда-то мне казалось, что любить сильнее невозможно. Как же сильно я ошибался тогда.