Глава 30

«Давай подбросим монетку и посмотрим.

Орел – я твоя. Решка – ты мой.

Никто не проиграет».

Лера.

Петя был не в восторге от моих ответов. Сначала он привык к тому, что я рядом всегда, несмотря ни на что. Потом он привыкал к тому, что мы не вместе. А теперь у нас начался новый период в отношениях, когда он, кажется, решил крикнуть на весь мир о том, что мы встречаемся.

Много лет мы были вместе, жили вместе, поддерживали друг друга, любили. Но он никогда не брал меня с собой на приемы и выставки, не знакомил с деловыми партнерами. Говорил, что так оберегает меня от излишнего внимания. Будто кого-то могла волновать моя личность? Разве есть те, кому не все равно?

Но с того вечера, когда ко мне в квартиру вломились те ужасные люди, напугав до полусмерти, изменилось многое. Петя перестал скрывать наши отношения, наоборот, всячески выставлял их напоказ. И на каждом званом вечере мы теперь присутствовали вместе, как и на открытии выставки в новой галерее, ужине с потенциальными партнерами и прочих светских мероприятиях. В такие моменты он никогда не отпускал меня от себя, держа свою руку на моей талии, всячески демонстрируя свое отношение и покровительство.

Мне было непривычно и немного неловко, я ведь всегда оставалась в тени. Тем более неловко от того, что зачастую теперь во время таких мероприятий все взгляды присутствующих были направлены на меня. То явно, то скрытно, стараясь не привлекать моего внимания, на меня пялились все, кому не лень. Мужчины – с интересом, женщины – с завистью. Ну и, конечно, многие захотели познакомиться со мной поближе, всем хотелось знать, кто она – та женщина, которая смогла очаровать самого Петра Торонина.

Надо сказать, что только сейчас я стала осознавать, насколько Петя является значимой фигурой в городе. Раньше, увлеченная проблемами с зачатием, я долго не обращала внимания на то, что Петя давно уже перестал был тем парнем, который старается порадовать свою Лерку и пашет, карабкаясь к своим целям. Теперь это Петр Аркадьевич, один из самых влиятельных и самых богатых мужчин в городе. С гордостью я смотрела на него, пока он общался с кем-то из своих знакомых, и чувствовала себя чуть ли не королевой.

Сегодня Петя повел меня на премьеру в оперу. Он предусмотрительно выкупил для нас лоджию, чтобы, как он сказал, никто не отвлекал его внимания от самого главного, – от меня. Я улыбнулась, тихо радуясь его вниманию. Тем более, когда в ложе только мы двое, в самом деле, гораздо комфортнее.

Никогда не была большой поклонницей оперного пения, скорее, мне всегда были интереснее наряды певиц. Поэтому, когда я тщательно рассмотрела все детали на огромном пышном платье главной героини, мой взгляд стал скользит по залу, останавливаясь на красивых рельефах на стенах, а потом на огромной люстре. А дальше я стала разглядывать наряды дам, сидящих в соседних лоджиях. И натолкнулась на внимательный взгляд знакомых глаз.

Денис сидит в соседней лоджии и пялится на меня. Его взгляд внимательно разглядывает мою фигуру в изящном шелковом платье серебристо-серого цвета, потом перемещается к лицу и останавливается на губах. Мне неловко. От того, что не объяснила ему ничего. Мы вроде как встречались, а потом Петя снова ворвался в мою жизнь, ни на минуту от себя не отпуская на этот раз. А еще от того, что Петя ведь не знает о наших встречах. И, хотя у нас было всего одно свидание, сейчас мне хочется сбежать. Отчего-то я почти уверена, что он не простит мне встреч с другим мужчиной.

Боже, хорошо, что Петя об этом не знает.

Едва успеваю подумать об этом, как он кладет руку мне на бедро, обжигая прикосновением сквозь тонкую ткань платья. Я вздрагиваю, как от электрического разряда, а тело реагирует приятной тяжестью внизу живота, когда Петя тянет ткань платья выше, оголяя бедро и просовывая руку к его внутренней стороне.

– Что ты делаешь? – шепчу ему. – Только не здесь.

Боже. Мы ведь в опере. Не станет же он…

Но он стал. Рука властно раздвинула мои ноги, а пальцы тут же забрались в трусики, сминая плоть властными движениями.

– Петя, остановись, – шепчу, повернувшись в его сторону, сдерживая стон. И ударяюсь о его взгляд, который сейчас направлен на Дениса. Этот взгляд кричит громче всяких слов, а моя реакция на его прикосновения весьма красноречиво говорит, кому принадлежит это тело.

Боже, он знает. Знает о нас с Денисом. И он не остановится. Я стискиваю зубы, стараясь не закричать, когда по телу пробегает волна удовольствия. Больно впиваюсь ногтями в ладонь, с силой сжимая руки в кулаки, стараясь держать лицо и не шуметь. Петя только сейчас поворачивается к моему раскрасневшемуся лицу, целует невесомо в щеку, медленно убирает руку из моих трусиков.

Бросаю взгляд на Дениса, тут же краснея от смущения. Ну, конечно, он понял, что тут происходило сейчас. И он понял, что я кончила от его руки. Чувствую себя разбитой и уставшей. Это не любовь, и даже не секс. Это месть, демонстрация силы. Так вожак стаи демонстрирует другим самцам свое право на самку, просто уничтожая соперников. И Петя уничтожил потенциального соперника, раздавив его морально, показав свою власть. Так, словно я его собственность, и никто другой не имеет права даже претендовать на его добычу.

С трудом заставляю себя досидеть до конца второго акта. Даже хлопаю в ладоши, с облегчением ожидая момента, когда смогу выйти из этого зала. Хочется бежать отсюда, и как можно быстрее.

Петя открывает передо мной двери машины. Я забираюсь на заднее сидение, хотя с большим удовольствием сейчас я бы поехала на такси. Но я помню о том, что устраивать сцену, значит, поставить пятно на репутации самого Торонина. Поэтому молчу, делая вид, что все в порядке. Мужчина садится рядом со мной на заднее сидение, я отодвигаюсь от него, отворачиваясь к окну.

– Трогай, – его хриплый бас, обращенный к водителю.

Машина трогается с места, плавно катится по вечерним улицам. Мы едем молча. Я смотрю в окно, он не трогает меня.

– Останови машину и на сегодня свободен, – внезапно говорит Петя водителю. И тот послушно выполняет приказ. А я с тоской думаю о том, что все вокруг делают всё, что он им прикажет. И только я не вписываюсь в его стройный образ властелина мира.

Водитель послушно выполняет приказ. Останавливает машину на обочине, включив аварийное освещение, выходит из машины. Я молча наблюдаю за его действиями, не зная, как мне вести себя сейчас. А еще чувствую, как внутри закипает злость. На то, что у него есть сила и власть делать со мной все, что ему вздумается. И все вокруг, кажется, готовы помочь ему в этом.

– Люди всегда делают то, что ты им велишь? – спрашиваю, так и не повернувшись в его сторону. Скорее, это констатация факта, а не вопрос.

– Наверное, да, – отвечаю сама себе.

Тут же чувствую, как он придвигается ко мне, его рука властно сжимается на моей талии, а губы скользят по голому плечу. Кожа горит от его прикосновений, а сердце больно бьет в груди.

– Хочу тебя, – шепчет мне в ухо, запуская стаи мурашек по коже.

Обхватывает губами мочку уха, заставляя мое тело обмякнуть в его руках. Я поднимаю руку и обхватываю его шею, притягивая к себе, выгибаясь, чтобы ему было удобнее целовать меня. Мое тело всегда реагирует на него приятной истомой внизу живота. Несмотря ни на что. И он знает об этом.

– Это нечестно, – шепчу скорее самой себе, отчаянно понимая, что не смогу сопротивляться ему.

Он обхватывает рукой мой подбородок и разворачивает мое лицо к себе, впивается в губы. По телу пробегает дрожь, и я сжимаю его волосы на затылке в кулак, жадно отвечая на поцелуй.

– Ты моя, – шепчет, отрываясь на миг от моих губ. – Говорил же, что не отдам.

Он снова впивается в губы, и я приоткрываю рот, позволяя целовать меня так, как ему нравится. Мозг давно капитулировал, соглашаясь, со всем, что он скажет. А гордость уснула, заглушенная более сильными эмоциями. Зачем спорить и сопротивляться? Ведь мое тело всегда подчинялось ему, он не лукавит, когда говорит, что я его.

Разворачиваюсь к нему, забираюсь к нему на колени, седлая его.

– Ты мой, – говорю ему, по-собственнически сжимая его волосы на затылке. И он хмельно улыбается мне в губы. – Люблю тебя, – шепчу, и улыбка его становится еще шире, он властно сминает пальцами мои ягодицы, прижимая меня промежностью к ширинке, довольно слушая мой стон.

– Переночуй сегодня у меня, – шепчет он, заглядывая в глаза, прожигая меня черными омутами, порабощая волю. – Только сегодня, прошу.

Я киваю, а он довольно лыбится и ласково касается моих губ своими.