Глава 31

«Величайшее в жизни счастье – это уверенность в том,

что нас любят. Любят за то, какие мы есть,

или скорее, несмотря на то, какие мы есть».

Виктор Гюго

Петр.

Когда-то я был уверен, что знаю ее, как свои пять пальцев. А еще думал, что она никуда от меня не денется, каждый день привычно находя ее дома. Ожидающей моего возвращения. Теперь же я заново знакомился с этой новой для меня Лерой, которая больше не живет мечтой сделать нас обоих счастливыми любой ценой.

В юности робкая и несмелая, теперь уверенная в себе и, странным образом, похорошевшая, Лера принадлежала к тому типу женщин, которые с возрастом становятся краше. И теперь она хорошо осознавала свою власть над мужскими сердцами, не стесняясь пускать свои чары в дело, когда ей это было нужно. Я ревновал, а она заключала контракты, благодаря которым ее сеть салонов красоты все еще держалась на плаву.

Упрямая Лерка. Любая другая давно бы сдалась и продала, ставший убыточным, бизнес. Но не Лера. Наверное, тысячу раз она могла бы уже просто попросить меня о финансовой помощи, и я бы не отказал. Но она сбивала с толку своей самостоятельностью и непрошибаемым упрямством. И теперь, когда очередной ее партнер по бизнесу звонил ей во время нашего совместного ужина, я бесился и ревновал, горько именуя себя мысленно гребаным Отелло.

– Да, Владимир Иванович, – говорит она в трубку, ласково улыбнувшись и не глядя на меня, – как и договаривались, конечно. – Продолжает она, а я яростно разрезаю кусок мраморной говядины у себя в тарелке, и нож противно скрипит по фарфору.

– Да, можете приезжать завтра в офис после одиннадцати, – продолжает она беседу. И, хотя они говорят о работе, и, конечно, завтра в офисе у них будет деловая встреча, но моя рука уже сжимается в кулак вокруг вилки, а мысленно вокруг шеи Владимира Ивановича.

Лера отключает звонок и кладет телефон на край стола. Я смотрю на ненавистный гаджет, как на атомную бомбу.

– Давай закажем еще вина, – говорит она, обращаясь ко мне, и накрыв мою руку своей. От ее прикосновения приятно обжигает теплом, и это остужает накал злости у меня в груди. А после ласковых поглаживаний ее пальца по ладони, мне становится почти беззаботно.

– Конечно, давай, – говорю ей, подзывая жестом официанта и делая ему знак принести еще вина.

Через две минуты нам приносят вино, официант ставит на стол бокалы, забирает пустые.

– Когда ты в столицу едешь? Завтра? – спрашивает она. Вот же черт! Забыл совсем. Старик Островский не обманул, и на этой неделе открытие розничной сети, на котором мне нужно присутствовать. Все оказалось проще, чем я предполагал, и теперь я фактически разрываюсь на два города.

Когда я еду? Да, планировал завтра. Но совсем ох*евший Владимир Иванович завтра припрется к ней в офис, типа, работу работать.

– Нет, – отвечаю хрипло, подавляя в себе жар ревности, – послезавтра. И я хочу, чтобы ты поехала со мной. – Говорю, не задумываясь, просто на эмоциях. Но только сказав это понимаю, как же сильно мне этого хочется. Видеть ее сияющие глаза каждый день, – не в этом ли счастье?

Она тут же отрывается от содержимого тарелки, поднимает на меня взгляд. На лице удивление, потом радость, а потом губы расплываются в улыбке. Боже, надеюсь, за этой улыбкой не последует очередного выверта ее упрямства.

– Хорошо, – мурчит она, отпивает глоток вина и облизывает губы. Я на эти губы смотрю и рот наполняется слюной. Какого черта потащил ее ужинать в ресторан? Дома давно бы уже разложил ее на столе. А так приходится сглатывать и делать вид, что мне все ни по чем.

Она встает и идет в дамскую комнату. А на столе начинает противно вибрировать ее мобильный. Не обращай внимания, вернется и перезвонит. Какая тебе разница, кто там звонит? Я только гляну и все.

На экране высвечивается «Нестеров». И я тут же сгребаю телефон в руку, смахивая иконку ответа.

– Валерия Михайловна, это снова я, – звучит в трубке голос настырного Владимира Ивановича, который, похоже, решил, что он бессмертный.

– Добрый вечер, Владимир, – говорю в трубку, почти физически ощущая, как он напрягся на том конце связи. – Лера сейчас немного занята. Что ей передать?

– Петр Аркадьевич… – мямлит, запинаясь. – Я, простите… наверное, ничего срочного. Приятного вечера. – И он быстро отключает звонок, а я, улыбаясь, как последний мудак, удаляя этот звонок из списка вызовов в ее мобильном. Аккуратно кладу телефон на прежнее место, словно никакого разговора не было.

Лера возвращается, аккуратно присаживается за наш столик.

– Мне никто не звонил? – спрашивает, придвигая к себе тарелку с десертом.

– Нет, – уверенно вру я. В голове мелькает ревнивое «А ты ждала, да?», но я быстро подавляю в себе ревность. В конце концов, сегодня вечером она со мной. И ночью я ее не отпущу. Теперь все ее ночи мои.

После ужина мы выходим из ресторана, и Лера зябко обнимает себя за плечи, укутанные тонким пальто. За последний месяц сильно похолодало, и дело близится к новогодним праздникам. И где ее шубы, которые я дарил? Ах, ну да, они же в особняке остались. А она всегда за рулем, поэтому кутаться не станет. Притягиваю ее к себе, обнимая за плечи, и она благодарно и немного хмельно смотрит мне в глаза. Такая хрупкая в моих руках. Дурочка, не понимает, что одним своим взглядом держит меня крепче цепей.

Машина подъезжает к входу в ресторан и останавливается возле нас. Я открываю дверцу и помогаю женщине забраться в салон. Сам обхожу машину и забираюсь на заднее сидение, рядом с ней. Салон пахнет кожаной обивкой и ее духами, которые приятно кружат голову. И мысленно я уже снимаю с нее это пальто и все, что под ним. Говорю водителю везти нас к ней, не в особняк. Потому, что уже прикинул, что до ее дома ехать ближе. Дожил, блть. Как пацан малолетний, ей-Богу! Она прижимается ко мне все то время, пока мы едем, а я довольно улыбаюсь, обнимая свою сладкую девочку.

Уже в лифте перестаю себя сдерживать, сгребаю ее в охапку, впиваюсь в губы. Она сладко стонет мне в рот, размякшая, немного пьяненькая.

Лифт останавливается, двери открываются. Она не отстраняется, как раньше, смущаясь, что нас могут увидеть.

– Мне так хорошо сейчас, – шепчет, хмельно улыбаясь. – Кажется, я уже на седьмом небе от счастья, – чуть хохотнув, продолжает она.

Седьмое небо – это где угодно, если ты рядом.

– Как же сильно я тебя люблю, – шепчу тихо, и ее губы растягиваются в улыбке еще шире.

* * *

Второй день моей командировки. Снег мелко сыплет слякоть за окном ресторана, в котором у меня деловая встреча. Уже довольно поздно, и я написал Лере, чтобы не ждала меня и ложилась спать. В кармане пиджака лежит коробочка с кольцом, которое я купил сегодня для Леры.

За последние месяцы мы очень сблизились, но мне этого мало. Ездить друг к другу в гости, конечно, забавно, но я хочу, чтобы она всегда была только моя. А всякие Владимиры Ивановичи, жадно поглядывающие на то, что им не принадлежит, могут подобрать слюни и не надеяться даже.

– Петр Аркадьевич, – говорит Островский, и я внимательно вслушиваюсь в его слова. – Мне нужен помощник, человек, которому я смогу доверять. А вам я доверяю. – Он многозначительно смотрит на меня, а я еще не врубаюсь, куда он клонит.

– Вы о чем, Павел Леонидович? – спрашиваю.

– Видишь ли, Петя, – говорит он, переходя на «ты». – Я тридцать лет своей жизни отдал этой стране, как бы пафосно это не звучало. И на государственной службе просто не бывает. Но это все ерунда, когда ты хочешь видеть страну сильной и процветающей. А тех, кто этого хочет, не так много. – Он снова устало выдыхает. – У тебя доброе сердце. И ты порядочный, я навел справки, – добавляет последние слова, усмехаясь на мой вопросительный взгляд.

– Вы мне портфель предлагаете? – спрашиваю, не веря своим ушам.

– Не спеши с ответом. – Немного тушуется он. – Подумай хорошо. Все взвесь. Сразу скажу, что просто не будет.

– Павел Леонидович, это честь для меня, – говорю на эмоциях.

Тот улыбается по-доброму, устало вздыхает.

– Ну, ладно тебе, – говорит, чуть посмеиваясь. – Скажешь тоже. Обдумай все, я не тороплю.

В голове сразу мелькает куча мыслей, и я уже обдумываю его предложение. И самое главное, – как это изменит мою жизнь, если я соглашусь? И ведь не только мою. Как бы дальше не складывались обстоятельства, а Леру я не отпущу.

Я приезжаю в отель и тихо открываю двери в номер. Стараясь не шуметь, раздеваюсь и забираюсь в постель. Лера спит, свернувшись калачиком под одеялом и тихо посапывая. Такая теплая и мягкая. И такая моя.

Вспомнив про кольцо, и не желая терять ни минут, тянусь к пиджаку, который бросил на пол, когда раздевался, достаю из внутреннего кармана маленькую бархатную коробочку. Очень нежно, бережно одеваю кольцо ей на безымянный палец, тихо радуясь тому, что оно идеально подошло по размеру. Вот теперь мне спокойнее. Обнимаю ее, и она, не просыпаясь, прижимается ко мне спиной.