Глава 9

«Отношения перестают развиваться, когда становится

«как-то пусто», или «что-то сложно»».

Люсиль Болл

Петр.

Вот уже несколько месяцев я был занят чертовыми рейтингами. Бесконечные интервью, выступления на телевидении, благотворительность, и прочая хрень, так, по мелочи, но чтоб красиво смотрелось. Казалось, что Вертинский просчитал все, предугадал все варианты развития событий. Мы все предусмотрели. Кроме того, что заместитель главы горадминистрации угодит под пулю в какой-то криминальной разборке.

В последние месяцы в городе стало неспокойно из-за возросшей активности различных банд. Князь убрал Белозерсокого, но на этом не остановился, продолжая подминать под себя все новые территории. Да, и остальные, как с ума посходили. В мэрии несколько чиновников попались на взятке, и, казалось бы, на руку, но нет. Словно почуяв бардак, активизировались мелкие банды, полиция не успевала разгребать, а перестрелка могла начаться в любой момент и в любом месте.

В конце концов, все, кто обладал реальной властью в городе, собрались за одним столом. Всех достал такой порядок дел в городе, и нужно было что-то решать. Бизнесмены теряли деньги, политики престиж, и даже криминальные лидеры подза*бались. Всех это, пи**ец как, не устраивало. И, наверное, впервые в истории, политики, бизнесмены и бандиты собрались за одним столом. И большинством голосов решили, что новым мэром должен стать Максим, с*ука, Князев. Дескать он сможет взять под контроль этот бардак, и, наконец, в городе станет спокойно.

– Максим Александрович, – вещает ведущая с экрана огромного плазменного телевизора на стене в моем кабинете. – Ваша победа была убедительной.

Конечно, блть, убедительной, все ведь порешали заранее. Можно подумать, что-то решает избиратель, когда те, кто имеет вес в городе, уже все решили?

– Какими будут ваши первые шаги на посту мэра? – продолжает ведущая, и мои руки сжимаются в кулаки.

Вчерашний криминальный авторитет отвечает заранее заготовленный ответ, чуть улыбаясь. Ровно настолько, чтобы привлечь народ на свою сторону, заставить, если не полюбить, то хотя бы проникнуться симпатией. И тут важно не переборщить с улыбками, чтобы не выглядеть легкомысленным идиотом. В строгом темно-синем костюме, подобранном грамотным стилистом-имиджмейкером, вчерашний Князь совсем не похож на бандита. А вот на нового городского лидера очень даже похож.

Мои зубы скрипнули, когда я слишком сильно сжал челюсти.

Столько усилий, и все псу под хвост. Оказалось, что покровители Максима зубастее моих. А подправленная биография новоиспеченного мэра выглядела настолько безупречной, что в пору было причислить его к лику святых. Агитационная компания на деньги, не так давно отобранные у тех, кто оказался слабее, сделала свое дело. И вот Князев что-то уверенно пиз*ит с экрана телевизора, сверкая белозубой улыбкой.

Подошел к бару, плеснул в стакан виски. Хотел добавить лед, но потом решил долить алкоголя до края стакана. Хотелось напиться, чтобы ни о чем не думать. Снова уселся в кресло за рабочим столом. Схватил пульт, начал тупо щелкать каналы. На одном из каналов за спиной Князя стояла Лена. И я грустно подумал о том, что был прав, на роль жены мэра она подходит, как никто другой. Даже тут, блть, не ошибся. Со всей силы сжал в руке стакан, а потом швырнул его в стену. Тот разлетелся на тысячи осколков, а по стене расплылось уродливое мокрое пятно.

Дверь в комнату открылась, и я несколько раз моргнул, не веря своим глазам.

Лера. Здесь.

Не думал, что она придет сюда еще когда-нибудь. Но охране дал распоряжение пропускать ее всегда, когда бы не пришла.

Она посмотрела на мокрое пятно на стене, потом на меня. Тихо подошла, переступая через осколки.

Красивая, как всегда.

Легкие заполнил аромат ее цветочных духов, а в глазах защипало от непрошенных слез. Быстро взял себя в руки, не показывая эмоции. Ее облик, такой родной, снился мне ночами, и вот она здесь. Не важно, по какому поводу. Протянул руку, обхватывая хрупкое запястье, потянул на себя, заставляя упасть мне на колени. Запустил пальцы в волосы, прижимая к себе, вдыхая знакомый запах. Тот, которым когда-то пахли подушки, и которого теперь так не хватало.

Она что-то невнятно пробормотала, я не понял. Отбивающее в висках гулкими ударами сердце заглушало звук ее голоса. Какая разница? Что бы не сказала, сегодня не отпущу. Несмотря на наш уговор, будь он проклят. Даже, если придется привязать ее к кровати, не отпущу.

Лера повернулась и подняла на меня взгляд. В ее глазах была жалость. Она знает о моем проигрыше, поэтому и пришла. Решила, что нужно пожалеть и утешить. А мне ее жалость, пи**ец как, не нужна. Совсем другого чувства мне хочется, а не вот это все. Она провела рукой по моей щеке, чуть цепляя ноготками отросшую щетину, запуская сеть электрических импульсов по всему телу. Повернул голову, поцеловал теплую ладошку.

– Расскажешь, почему так получилось? – спросила тихо.

– Не хочу, – выдохнул в ее ладошку, которую она так и не опустила. Обхватил ее руку, прижал к своему лицу.

– Столько усилий, Петя, – пробормотала она чуть слышно.

– Разберусь.

Положил руку ей на бедро, провел по мягкой ткани платья, потом еще раз, настойчивее, сминаяя ткань, пока не станет видно кружево чулок. Она не сопротивлялась. Шумно выдохнула, когда мои пальцы коснулись кусочка обнаженной кожи.

Обхватил рукой подбородок, поворачивая к себе ее лицо. Поцеловал нежно, потом жадно, сминая ее губы, посасывая нижнюю. Она сладко простонала, запуская пальцы мне в волосы, больно сминая на затылке, вызывая дрожь в теле и окончательно отключая самоконтроль.

Приподнялся, обхватив ее за талию. Одним движением руки смахнул все со стола, и отчеты с договорами полетели на пол с громким шорохом. Усадил ее на стол, прижал к себе за талию, раздвинув ноги.

Она простонала мне в губы, когда я обхватил губами сосок сквозь ткань платья, которая вмиг стала мокрой. Нащупал застежку на спине, молния мягко поехала вниз. Быстро стянул с нее платье, словно в спешке, будто боялся, что передумает или оттолкнет. Но она и не собиралась отталкивать. Потянулась руками к пуговицам на рубашке, не дал ей расстегнуть, быстро стягивая через голову. Провела руками по груди, опускаясь к животу, и ниже, к ширинке брюк, быстро расстегнула ее.

Мои нервы на пределе, а тело напоминает оголенный провод, его искрит и пошатывает от такой желанной близости. Просунул руку ей в трусики, провел по влажным складкам, она вскрикнула, подалась вперед, выгибаясь в спине. Такая красивая сейчас, послушная. Не медля, стянул с нее кружевное белье, резко вошел одним рывком на всю длину. Рвано выдохнул ей в шею, слушая ее вскрик, который был слаще нектара. Начал двигаться, резко наращивая темп, дурея от ее стонов, которые становились все громче. Когда она стала сокращаться, плотно сжимая член своими мышцами, кончил вместе с ней.

Она откинулась назад, падая спиной на стол. Рваное дыхание вздымает грудь, а на висках блестят капельки пота. Чуть отстранился, наблюдая ее такой. Между расставленных ног было мокро от смазки и вытекающей спермы. Провел по складкам пальцами, ввел в нее один, ощущая, как он плавно скользит во влаге. Она громко простонала, добавил второй палец, вводя их на всю длину все быстрее. Почувствовал, ка кона кончает во второй раз, извиваясь на столе, сжимая бедра, которые не дал ей свести вместе.

Смотрит затуманенным взглядом, постепенно приходя в себя. Растрепанная, раскрасневшаяся, до одури красивая. Медленно поднимается, опираясь на локти, потом садится на стол. Наклоняется, тянется к трусикам. Хочет уйти? Решила сбежать опять? Ну, уж нет. Сегодня не выйдет.

Подхватываю ее на руки, несу к лестнице, и потом на второй этаж, в спальню.

– Что ты делаешь? – Ее возмущенный крик. – Куда ты меня несешь? Отпусти!

– Нет. – Отрезал кратко, занося ее в спальню.

Четыре года назад.

Петя понимал, что он виноват. Еще тогда, когда Лера сделала аборт, он понял это, и презирал себя за свою слабость и трусость. Но теперь, когда он из месяца в месяц видел ее расстроенное лицо, чувство вины не покидало его ни на миг.

– Ну, давай, спроси, – бросила зло Лера, выходя из ванной, – что показал тест.

Утром она первым делом побежала в ванную делать тест на беременность. А он остался лежать в огромной постели, ожидая очередную бурю, которая непременно нагрянет совсем скоро. Петя знал ее лучше, чем кто-либо другой. Даже лучше, чем она сама себя знала. Он замечал все, любую смену эмоции на лице, любую мелочь. И давно понял, что перед месячными ее грудь становится тяжелее, а соски немного темнеют. Но два дня назад, когда он заметил эти признаки, так и не решился сказать ей, что и в этот раз ничего не получилось. Он вообще боялся поднимать эту тему, потому что каждый раз она заканчивалась скандалом. Вот и теперь Лера смотрела на него с обидой и раздражением.

– Что показал тест? – спросил спокойно, стараясь не злить ее еще больше. Но ей было все равно, какой у него тон, потому что она была уже на взводе. И, что бы он не сделал теперь, привело бы их к неминуемой ссоре.

– Тест не понадобился. – Рыкнула она гневно. – Мы все еще не ждем ребенка.

Она запахнула на себе полы халата, завязала пояс. Каждое движение, каждый жест были пропитаны раздражением и обидой.

Лера не плакала. Она вообще была очень упрямой в достижении цели, не растрачивая себя на слезы. И, после того, как решение завести ребенка было принято, она сосредоточилась на нем, постепенно скатываясь в одержимость этой идеей. Петя видел, как она старается, вначале помогая ей, как мог, а потом все больше жалея о тех днях, когда они еще не стремились к беременности с решимостью маньяка, просто наслаждаясь обществом друг друга.

Лера бросила работу, полностью посвятив себя этому вопросу. Она бесконечно изучала все тонкости этой задачи. И спустя год знала, наверное, больше квалифицированного специалиста. Теперь она с неутомимой энергией подсчитывала дни цикла, высчитывая дни овуляции и благоприятные часы для зачатия.

Первый раз, когда она нагрянула к нему в офис, потому что у нее те самые часы, Пете было забавно. А секс на рабочем столе был не менее ярким, чем в их спальне. Но потом их близость стала больше напоминать воинскую повинность, в которой два солдата исполняют свой долг четко по графику. И Петя чувствовал, что постепенно сходит с ума.

Центры семьи, бесконечные обследования, через которые они оба прошли за прошедшие два года, были необходимым шагом. Но они не помогли, как не помог ни один врач. Все, как один, разводили руками, констатируя полное физическое здоровье обоих партнеров.

Лера стала изучать другие способы зачатия. Попробовали искусственное оплодотворение, которое не сработало. Но ничего, с первой попытки мало у кого получается. А Петя ходил с ней по врачам, понимая, что все меньше хочет этого ребенка. А еще, ощущая бесконечное чувство вины, которое своей тяжестью давило на плечи, не давая шанса себя оправдать. Это он во всем виноват, он знал это. И он не мог простить себя, как бы не пытался.

Он стал все чаще задерживаться на работе. Вначале потому, что, как он себя сам убеждал, много дел накопилось. А потом, уже понимая, что не хочет ехать домой и попадать в очередной скандал. Зато деньги лились рекой, ведь задерживаясь на работе, он всегда находил чем занять себя, продумывая новые схемы заработка. Очень быстро его компания разрослась в несколько крупных сетей. Чем он только не занимался – от строительства до благотворительности. И во всем преуспел. Кроме одного. Того, что дома грозило очередной истерикой.

– Лер, может, тебе стоит заняться чем-то, кроме планирования беременности? – спросил, подходя сзади и нежно притягивая к себе за талию.

– Чем? – упрямилась она.

– Не знаю, любимая. Подумай, чем бы тебе хотелось. – Он зарылся лицом ей в волосы, шумно втягивая привычный родной запах. – Хватит думать бесконечно о ребенке, подумай о себе.

Она повернулась к нему лицом, посмотрела задумчиво.

– Хорошо, подумаю, – выдохнула чуть хрипло.

Она думала неделю, а потом сказала, что хочет салон красоты. И Петя облегченно выдохнул, когда ее внимание полностью переключилось на построение бизнес-плана, а потом на обдумывание каждой детали будущего бизнеса.

Через два месяца он открыл ей первый салон «Клеопатра», в самом проходимом месте, в центре города. А еще через год салонов было уже три. Лера относилась к ним с любовью и трепетом, как к своему детищу, которое росло и крепло у нее на глазах. И на какое-то время в их доме наступил покой, разбавленный ее рассказами о том, сколько клиентов было за день и о размерах выручки за месяц.

Петя внимательно ее слушал, иногда что-то советовал, иногда старался не влезать, даже, если она придумывала какую-то глупость, позволяя ей делать свои ошибки и учиться на них. Гораздо важнее размеров прибыли было то, что на Рождество они сидели у камина, слушая, как потрескивает огонь. И им было хорошо и уютно вместе. Так же, как когда-то, в их первое Рождество в этом доме.

Глава 10

«У нее что-то заклинило внутри, а он просто идиот.

Влюбленные все такие».

«Футурама»

Лера.

Когда открываю глаза, вижу знакомый потолок в до боли знакомой спальне, в особняке. Тяжелая мужская рука лежит на животе, придавливая меня к матрацу.

Я в доме. С ним. Мы в нашей старой спальне.

И от воспоминаний об этой ночи щеки начинают гореть. Не знаю, что на него нашло, но никогда раньше мы занимались любовью часами. И теперь в теле болит каждый мускул, стоит только пошевелиться. Но я не разрешаю себе отдохнуть, нет времени расслабляться. В окно уже светят первые лучи восходящего солнца, и, если не уйти сейчас, то потом не смогу.

Аккуратно выбираюсь из постели, чуть замирая, когда мужчина рядом со мной пошевелился. Бесшумно сползаю с кровати. Осматриваю комнату в поисках своей одежды, и тут же вспоминаю, что платье в кабинете, там же трусики. Бюстгалтер свой я нашла на полу, зацепив его пальцами, когда отползала на четвереньках в сторону двери. Оглядевшись по сторонам, поняла, что его одежды тоже нет. Ну, не идти же голой!

Тихо поднялась и подошла к шкафу. Вдруг, там есть что-то подходящее из его вещей?

Открыла дверцу и замерла. Все мои вещи лежат там, где я их оставила, когда уходила. Так, словно я ненадолго выбежала из дома, чтобы потом вернуться.

Огляделась вокруг. Только сейчас заметила, что тут все лежит на своих старых местах. Моя недочитанная книга с закладкой, там, где я ее оставила, на столике. Журналы мод стопкой на тумбе у кровати. Даже расческа моя лежит на комоде, как всегда это было раньше.

Почему не убрал мои вещи? Ведь столько времени уже прошло.

Хватаю первое попавшееся платье и белье, быстро одеваюсь. Тихо выхожу из комнаты, прикрыв двери. Спускаюсь по лестнице и выхожу из дома. Моя машина стоит там, где я ее оставила. Забираюсь в салон, и, включив мотор, выезжаю через ворота, которые предусмотрительно передо мной открылись.

Два года назад.

Салонов красоты сегодня стало на один больше. Пятый по счету в ее сети начал свою работу сегодня утром. Она все просчитала, и очень волновалась перед открытием. Но все прошло гладко, и первые клиенты, привлеченные правильно продуманными акциями и скидками, не заставили себя ждать.

Вечером все разошлись по домам. Уже поздно, и Лера, закрыв помещение и выключив свет, уже тоже собиралась уходить. Остановилась у большого панорамного окна, на стекле которого со стороны улицы был написан график работы салона. В комнате было темно, и только свет уличных фонарей пробивался сквозь окна, заливая комнату теплым неярким светом.

Чуть вздрогнула, когда сильные мужские руки обвили талию, притягивая к крепкому телу.

– Поздравляю, – прошептал Петя на ухо, лаская кожу дыханием.

– Ты не пришел на открытие, – сказала спокойно, как факт. Наверное, она должна была обидеться, но обиды не чувствовала, только раздражение, как и всегда в последнее время рядом с ним. Лера не пыталась разобраться в себе, и понять, откуда взялись эти чувства. Она злилась на него, не понимая, за что. И сегодня, когда не увидела его на открытии, выдохнула с облегчением.

– Был занят, – сказал, потеревшись щетиной о нежную кожу на щеке. – Поехали домой.

– Я не могу, мне нужно еще кое-что доделать, – попыталась отмахнуться от его предложения. В последнее время, она все чаще придумывала причину, чтобы задержаться в салоне. И все чаще он засыпал один, вымотанный очередной гонкой сумасшедшего дня.

– Доделаешь завтра, поехали, – не просьба. Приказ. Он всегда умел сказать так, что невозможно было ослушаться. И Лера сдалась, и не стала сопротивляться, когда он за руку повел ее к машине.

Они молча забрались в салон его роскошного мерседеса, так же молча доехали до особняка, все так же молча вышли из машины и зашли в дом. Лера думала о том разговоре, который запланировала давно, но на который никак не решалась. Петя думал о Лере, понимая, что в последнее время с ней что-то происходит. Она изменилась, и он не понимал, что случилось. Догадывался, что это как-то связано с тем, что беременности так и не случилось, несмотря на регулярные попытки зачать. Но боялся поднимать эту больную тему.

Поднялись по лестнице, в спальню на втором этаже. Она быстро закрылась в ванной, а когда вышла, так же быстро забралась в постель, укрывшись одеялом. Петя сидел в кресле и наблюдал за ней, как кот за мышью. Подобрался ближе, обнимая сзади за талию и притягивая к себе. Зарылся носом в волосы, шумно вдыхая такой родной запах. Как и всегда делал. Будто хотел убедиться, что она на месте, которое, несомненно, находится рядом с ним.

– Петя, а давай усыновим ребенка? – спросила внезапно, и он замер от неожиданности.

– Зачем нам это? – спросил, обдумав предложение. – Ты разве больше не хочешь своего родить?

Петя тоже хотел ребенка, в основном потому, что этого хотела Лера. Но воспитывать чужого ребенка он точно не хотел. Даже несмотря на давящее чувство вины по отношению к Лере, он был совсем не был готов принять чужого человека, как родного.

– Мы пытаемся так давно, – выдохнула она обреченно. – Пора признать, что этого, возможно, не случится никогда.

Лера долго не могла озвучить самый главный свой страх. И, хотя сама она постоянно гоняла у себя в голове эту мысль, произнести ее вслух означало принять полностью, как факт. А признавать свою ущербность, как женщины, ей было очень непросто.

– Давай возьмем в приюте ребенка, которого будем любить. – Тихо предложила Лера. Петя напрягся. – И он тоже будет нас любить, я уверена в этом. – Из нее полилось все то, что она так долго держала в себе, и на что Петя не знал, что ответить. – Ты только подумай, сколько детей одиноки, нуждаются в любви и заботе. И мы можем сделать так, чтобы на одного такого ребенка в мире стало меньше. Ведь мы сможем позаботиться о нем. Или о ней. Ты ведь можешь сделать так, чтобы на нас оформили опекунство? Мы вместе выберем, кого взять.

– Лер, – сказал тихо, не зная, как продолжить. Она замерла, замолкая. Ожидала, что он поддержит ее затею, но по его тону сразу поняла, что будет непросто убедить его. – Ты не понимаешь, о чем говоришь. Это ведь чужой ребенок.

– Я понимаю. Ну и что? – сказала, повернувшись и глядя ему в глаза. – Мы будем любить его, как своего собственного.

Лера, у которой давно проснулся материнский инстинкт, говорила с полной уверенностью, что так и будет.

Но мужчина воспринимает это все иначе. Он и к своему ребенку привыкает постепенно, а часто ребенок может раздражать его, потому что любимая женщина, которая до появления ребенка уделяла ему все свое время, потом вдруг переключилась на маленький орущий комочек. А принять в качестве такого отвлекающего фактора чужого ребенка может далеко не каждый мужчина.

– Лер, а почему нельзя просто быть вдвоем? Так, как раньше? – спросил, вдруг, чуть раздраженно. – Нам же было всегда хорошо.

– Потому, что мы хотим ребенка. – Сказала уверенно Лера. Потом осеклась. – Или ты не хочешь уже?

– Хочу, – пробормотал Петя. – Но своего, а не чужого.

Лера отвернулась от него, отодвигаясь на край кровати. А он, почувствовав ее настроение, не стал придвигаться ближе, чтобы обнять, как делал это обычно.

Она так и не смогла уснуть в эту ночь, обдумывая их разговор, прокручивая в памяти его ответы и вспоминая тон, которым они были сказаны. Он не согласиться на усыновление, это было понятно, можно больше не предлагать. Но теперь она впервые задумалась о том, что будет, когда ему понадобится наследник, а она не сможет ему это дать. Сейчас они оба еще молоды, и время есть. Но однажды он станет задумываться, что когда-то нужно будет кому-то передать свою империю, которую он так долго и усердно выстраивал. И что будет тогда с ней, с Лерой?