Глава 1

Майя

— Ма-ма.… ма-ма!.. — захлёбывается плачем и страхом дочь, вцепившись в меня так, что, я уверена, останутся маленькие синяки от ее пальцев.

— Ти-ше, ти-ше, Яся, — несусь, не останавливаясь ни на минуту. Дыхание сбилось, и слова вырываются толчками. — Потер-пи, сол-ныш-ко.

Я почти задыхаюсь. Бегу на пределе своих возможностей. Но дикий страх за наши жизни толкает в спину и заставляет двигаться.

Обувь не по размеру так и норовит слететь с ног. В ботинках хлюпает холодная вода, а тонкие домашние брюки прилипают к ногам. С непривычки из легких вырывается свист, а бок режет.

Но я ни за что не остановлюсь.

И хоть снег давно сошел, холод и сырость пробираются внутрь, до самых костей. Ещё и моросящий дождь способствует этому.

Я несусь прямо, не разбирая дороги и прижимая к груди самое дорогое. Убегая из собственного дома, я едва успела набросить на дочь курточку и шапочку. И теперь кутаю ее ноги в свой огромный палантин. Главное, оторваться. Что делать потом, разберусь, когда буду уверена, что мы в абсолютной безопасности.

Наступаю в лужу. Она оказывается глубокой, в ботинок моментально набирается вода. Оступаюсь, и лодыжку пронзает острой болью. Шиплю, жмурясь до слез. Сгибаюсь пополам, ещё сильнее прижимая дочь к себе и пытаясь выровнять дыхание.

— Майя! Девочка моя, ты где?

Меня как будто кипятком ошпаривают.

Голос мужа кнутом проходится по спине, заставляет выпрямиться и продолжить свой путь, превозмогая боль.

Плевать. Главное — не останавливаться.

— Ма-ма, холодно, — хнычет Яся, уткнувшись мне в шею.

— Сейчас, малень-кая, сейчас…Что-нибудь приду-маем, — на бегу пытаюсь осматриваться по сторонам в поисках укрытия от чудовища.

Хотя на самом деле понятия не имею, как выбраться из этого дерьма.

Мы одни посреди улицы, где ни души. У меня ни денег, ни телефона, ни документов.

И не у кого попросить помощи.

— Маааайяяяя! — Юра нараспев тянет мое имя голосом, как у сумасшедшего в фильмах ужасов.

Это обращение заставляет меня ускориться.

Заворачиваю за угол дома, и яркие фары машины ослепляют, заставляя зажмуриться и замереть на месте.

Но тут же бросаюсь вперед.

Это наше спасение!

Наш единственный шанс!

Не раздумывая, тяну на себя заднюю пассажирскую дверь и забираюсь в салон. Тут явно безопаснее, чем снаружи.

Хотя…насчет «безопаснее» я поторопилась.

— Эй, какого хрена? Вы кто?

Мужчина оборачивается между кресел и проезжается по мне взбешенным взглядом. Он не выглядит дружелюбным. От слова «совсем». И совершенно точно не рад ночным грязным пассажирам.

Пытаюсь рассмотреть мужчину в полумраке салона. И то, что я вижу, заставляет меня вжаться в сидение.

Водитель выглядит устрашающе. Его большое тело — сплошные мышцы, перекатывающиеся под черной футболкой. Ему ничего не стоит одним движением сломать меня пополам. Буквально. Короткий ежик волос, глубоко посаженные темные глаза, губы, сжатые в тонкую линию. Он напоминает бандита из криминальных сериалов.

Крепче прижимаю к себе хныкающую дочку, целую ее в лобик. Кутаю плотнее в куртку, не сводя взгляда с «бандита».

— Пожалуйста…, - хриплю, выплевывая легкие. Грудь ходуном ходит. С тревогой выглядываю на улицу, высматривая Юру. — Поехали…

Если машина сейчас не тронется с места, то муж быстро догадается, куда мы делись, и найдет нас.

И тогда даже страшно представить, что он с нами сделает.

— Чего? Из машины вышла! — рявкает мужчина, и дочь вздрагивает от громкого грубого голоса. Кривится и застывает в немом возмущенном крике. И через секунду салон сотрясается от громкого плача.

— Пожалуйста…я вас очень прошу…Поехали!

— Сумасшедшая, что ли? — недоверчиво ещё раз оглядывает с головы до ног. — Да угомони ты девчонку!

— Мама, я боюсь дяяяядюююю! Я хочу домой. Спать!

Я тоже, дочь. Я тоже. Но, кажется, туда мы попадем нескоро.

Если вообще попадем.

Через лобовое стекло замечаю, как из-за угла выбегает Юра. Тормозит, оглядываясь по сторонам. И, кажется, смотрит прямо на меня через лобовое тонированное стекло.

— Майя! Выходи, сучка! От меня все равно не спрятаться…

Прижимаю головку дочери к груди. Съезжаю по сидению вниз, чтобы нас точно нельзя было разглядеть через стекло.

— Да езжайте вы уже! — шиплю, мелко трясясь всем телом.

Если он сейчас же не тронется, нам конец.

— Это за тобой, что ли? — «бандит» хмурится, тоже ловя в фокус Юру, кому-то звонящему по телефону.

Я лишь киваю, хоть у нашего спасителя нет глаз на затылке.

Мужчина что-то бубнит себе под нос. Кажется, ругательства, и все же выкручивает руль и проезжает мимо Юры. Муж сразу соображает, где мы спрятались, и даже пробегает несколько метров вслед за внедорожником, но быстро отстает.

— Успели, солнышко, — бормочу на ушко дочери, качая ее в своих объятиях. — У нас все получилось…

Но я рано расслабляюсь.

Потому что звук блокировки дверей звучит, как выстрел.

Паника опутывает меня в свои сети. Я вновь начинаю трястись, но не от холода.

Господи, ну, какая я дура! Сесть посреди ночи с ребёнком в машину к незнакомому мужчине…

— Зачем вы это сделали? — начинаю метаться по салону. — Откройте! Остановите машину! Нам нужно выйти!

— Успокоилась! — рявкает мужчина, и мы с Ясей одновременно замираем и сжимаемся в комок. — Это для вашей же безопасности. Чтобы малявка не дернула на ходу. Ну, или ты. Я без понятия, из какой дурки ты сбежала. Может, вообще буйная.

Никак не комментирую последнее высказывание и молча слежу за дорогой и водителем. Молюсь, чтобы он не оказался маньяком.

Под мерное урчание мотора и тепла салона дочь быстро расслабляется и засыпает. Меня же никак не отпускает внутренняя паника, потому что наш «спаситель»… вывозит нас за город.

— К-куда вы нас везете?

— Туда, где вы точно будете в безопасности.

Через десять минут нас привозят в закрытый коттеджный поселок. Я слышала о нем — здесь живут сливки общества нашей столицы. На посту охраны открывается шлагбаум, и машина едет прямо, в конец улицы. К последнему дому, стоящему чуть поодаль от всех.

— Приехали, — угрюмый мужчина останавливается за воротами, открывает дверь и ждет, когда я выберусь наружу. Не оборачиваясь, идет к дому, и я следую за ним.

— Это кто? — сощуренным взглядом ощупывает нас ещё один «шкаф» на входе — ширина его плеч, кажется, совпадает с ростом.

— Да вот, залетела, как шальная, в машину, — наш спаситель ещё раз оглядывает грязную и мокрую насквозь меня и мирно сопящую дочку на руках. — Не бросать же. Доложи шефу. Пусть сам решает, что с ними делать.

Нас заводят внутрь, провожают в огромную гостиную, подсвеченную только бра, отчего создается очень зловещая атмосфера. Но от дикого страха не разглядываю обстановку, а молюсь, чтобы нам разрешили остаться до утра. Я морально и физически выжата досуха и, кажется, не смогу сделать и шага…

А утром я обязательно постараюсь что-то придумать.

«Без денег, документов и телефона», — ехидно встревает в мой монолог внутренний голос.

— Вы кто? — рокочет мужской голос.

Замираю, забывая, как дышать. Только сердце грохочет, а пульс неожиданно отдает где-то в затылке.

Мурашки разбегаются ручейками по телу, закручивая центрифугу воспоминаний.

Я бы узнала этот голос в толпе на стадионе. С закрытыми глазами. Он у него низкий, с неповторимыми и бархатными нотками, и как будто немного простуженный.

Его «вот так, да, умница, девочка», хранятся в самом потайном уголке моего личного ящика Пандоры. Но сейчас он с треском раскрывается, и мои щеки заливает краской.

Резко разворачиваюсь, чтобы убедиться в своих догадках. Встречаюсь с серым, льдистым взглядом исподлобья, который так и не смогла забыть за три года.

Пошатываюсь, и меня ведет в сторону. Чудом удается сохранить равновесие.

Это и правда он.

Отец моей дочери.

* * *

Майя

Мужчина стоит на предпоследней ступеньке лестницы, ведущей на второй этаж. На нем свободная черная футболка и такие же спортивные брюки. Руки спрятаны в карманах. Только на левом запястье поблескивает узор татуировки, убегающий к плечу, обнимающий его и стекающий на лопатку.

Это я тоже запомнила. Успела разглядеть в нашу единственную ночь.

Природа щедро одарила его. Во всех местах.

Краснею, вспоминая, насколько «щедро».

Отец моей дочери высокий. Очень. Я дотягиваю ему едва до плеча.

Он большой. Сильные руки, широкие плечи, кубики пресса, которые даже не может скрыть ткань футболки. Короткий ежик темных волос цвета воронова крыла, серые, почти прозрачные глаза, темные изогнутые ресницы (зачем такие вообще мужчинам?!) и пухлые губы, сжатые в упрямую линию.

Если не лукавить, то это — самый красивый мужчина в моей жизни. С прекрасными генами, потому что Яся красотой пошла явно в отца.

Он изменился за эти три года. В коротко бритых висках серебрится седина. Кажется, стал ещё шире в плечах. Опаснее.

Но, что удивительно, я по-прежнему не чувствую страха перед этим мужчиной.

Как и в ту нашу единственную ночь.

— Ты кто такая? — рокочет, медленно, как хищник, преодолевая последние ступени и подходя ко мне вплотную. Короткий взгляд на дочь, его дочь, и продолжает уже тише и спокойнее: — Что здесь делаешь? Кто прислал?

— Никто…Я….мимо проходила…, - бормочу пришедший на ум бред, — уже ухожу…

Оставляя грязные мокрые следы на блестящем паркете, пячусь спиной к выходу.

— Стоять.

Мужчина подходит ближе. Вновь нагло врывается в мое личное пространство, беззастенчиво воруя его.

Костяшкой пальца приподнимает мое лицо за подбородок. Сверлит взглядом с легким прищуром и задумчиво ведет челюстью.

Узнал?..

— Не надо со мной в эти игры играть, девочка, — тянет металлическим тоном. — Ещё раз: кто тебя подослал?

Ледяной пот скользит по позвоночнику. Из одной западни угодила в другую.

— Никто, правда! — выпаливаю, и Яся начинает недовольно ворочаться в моих руках. Подкачиваю и поглаживаю по спинке, и мужчина, ещё сильнее сведя брови на переносице, вновь пристально ее разглядывает.

— Это я ее привез, Каин, — басит от порога наш спаситель. Теперь я уже в этом сомневаюсь. — Села в машину, грязная, полуголая. С ребёнком на руках. Не выгонять же.

Каин….

Так его зовут Каин? В ту ночь мы договорились обойтись без имен — это было главным требованием пациента.

Сглатываю. Кажется, это не сулит мне ничего хорошего…

Каин лениво проезжается по мне взглядом. Становится не по себе, потому что я выгляжу, как нищенка: мокрая, лишь в домашнем костюме, ноги босые и грязные, и меня жутко колотит.

Но самое ужасное, что я без белья.

И данный факт не остается не замеченным Каином — он зависает на моей груди, и его глаза плотоядно ее ощупывают.

— Или, может, обратно ее отвезти? — басит спаситель, и… будит нашу дочь.

Яся, нахмурившись и возмущенно сопя, оглядывается по сторонам. Трет кулачками глаза и готова включить сирену за то, что ее разбудили второй раз за ночь.

Но цепляется взглядом за Каина.

Отец и дочь рассматривают друг друга с пристрастием, и весь мир вокруг них замирает.

— Па-па? — неожиданно выдает моя девочка, вопросительно поворачиваясь ко мне.

Сердце пропускает удар.

Надо же, как удивительно точно детское сердце почувствовало родного человека! С первого взгляда и сразу в точку!

— Нет, солнышко, это не папа, — приходится врать, когда душа кричит обратное. — Это…чужой дядя.

Он хмурится, качает головой и бросает короткий взгляд мне за спину:

— Шторм, свободен. До завтра.

Дом пустеет. И мне становится не по себе от того, что мы с этим опасным мужчиной остаемся наедине. Я так и стою, не шелохнувшись, в ожидании приговора и гадая, узнал ли меня бывший пациент.

Каин склоняет голову к плечу, фокусируясь на Ясе. Неожиданно тянет к ней руки и требовательно грохочет прямо над головой:

— Давай сюда ребёнка.