Глава 13

Майя

Пожимаю плечами, пытаясь казаться равнодушной. Только вот сердце колотится так, словно вот-вот проломит грудную клетку, а по телу одна за другой прокатываются горячие волны.

— Спермотоксикоз? С головой проблемы?

Каин усмехается и внезапно меняется.

Жесткие черты лица смягчаются, в уголках глаз появляются морщинки, а на губах мелькает почти настоящая улыбка.

На секунду мне кажется, что передо мной самый обычный мужчина. Не человек, которого боятся. А один из тех, кто после работы приходят домой обнимают жену и детей, а вечером идут гулять в парк или играют в настольные игры.

— С головой точно проблемы, — бормочет, прикрывая глаза и выдыхая. Ладонь при этом наминает мои ягодицы, подогревая меня на внутреннем костре возбуждения. — Потому что рядом с тобой меня постоянно кроет дежавю. Не могу вспомнить, где тебя видел. И это бесит. В какой, говоришь, больнице ты работаешь?

Псих резко открывает глаза. Ладонью удерживает мое лицо, заставляя смотреть строго на него. Как будто сканирует рентгеном.

Паника закруживает вихрем.

Не знаю, что ответить. Как выкрутиться. Кажется, я угодила в капкан. Если я совру, Каин может попросить перепроверить мои слова, и тогда ложь всплывет.

А если я скажу правду…

Он все вспомнит, сложит два и два и начнет предъявлять права на дочь. А с его связями и деньгами и вовсе может отнять Ясю…

Но времени подумать и выдать какой-то ответ, который не вызовет подозрений, нет. Поэтому я выбираю сказать правду.

— Что в частной, что в обычной «Скорой» это называется «подстанция». Я работала на «МедЭкспресс». Но сейчас пока в декрете.

Каин хмурится, уходит в себя, пытаясь вспомнить. Я не дышу. По виску от напряжения ползет капля пота. Кажется, даже кровь стынет в жилах.

— Не, на твоей работе мы вряд ли пересекались. Я никогда не обращался в эту «Скорую».

Из груди вырывается облегченный вдох. Настолько сильный, что кружится голова. Губы сами собой растягиваются в блаженной счастливой улыбке.

Пронесло.

На этот раз пронесло.

— Ладно, проехали, — его ладонь снова с силой сжимает ягодицу, пытаясь пролезть под сорочку и трусики. — Вернемся к более приятным вещам…

— Я бы на твоем месте лежала смирно. Потому что, во-первых, физические нагрузки тебе противопоказаны на ближайшие десять дней, если не хочешь, чтобы швы разошлись. Секс в дни больничного противопоказан по этой же самой причине.

— Десять дней целибата?

— Да, — сияю, как лампочка Ильича. Жаль, что этот секс-террорист не разделяет моего веселья.

— Я говорил, что ты бессердечная?

— Можешь повторить, я не обижусь.

Но мои слова Каину, что слону дробина — по барабану. Его ладонь бесстрашно продолжает шалить.

— Во-вторых, не забывай про кастрацию. Проведу быстро, профессионально и совершенно безвозмездно.

Мужчина вздыхает и недовольно убирает ладонь на спинку дивана.

— Ты зачем вообще в медицину пошла? Ты же Чикатило в юбке — лишь бы что-то откромсать.

— Это все для твоего же блага.

Встаю с Каина от греха подальше.

Этому мужчине я верю. А вот себе — нет.

Слишком велик соблазн.

И слишком сладким был предыдущий оргазм…

— Спокойной ночи. Постарайся отдохнуть. Тебе нужно восстанавливать силы. Утром приду, проверю.

— Ложись рядом, — неожиданно на полном серьёзе выдает Псих. — Не бойся, не трону.

Я замираю, пораженная такой просьбой. Блуждаю по лицу Каина, ища подвох.

Но впервые за всё время в его взгляде нет ни насмешки, ни провокации.

Только усталость. И она напоминает, что ничто человеческое этому мужчине не чуждо.

— Никакого подвоха, — Псих словно читает мои мысли. — Я тебя не трону. Просто выспаться хочется. Впервые за…дохрена лет. И почему-то мне кажется, что получится это только рядом с личным доктором.

— Я не могу, — мотаю головой. — Там же Яся одна…

— Я рано просыпаюсь и чутко сплю — привычка. Я разбужу тебя, если дочь проснется.

Бросаю торопливый взгляд на лестницу. Яся действительно хорошо тут спит всю ночь, не просыпаясь. Что даже удивительно. Никаких слез, никаких капризов.

Я знаю, чем чревато подобное решение. Я не знаю, почему соглашаюсь.

Но ноги уже сами несут меня к пациенту.

— У тебя телефон далеко? — интересуюсь, присаживаясь на край.

Каин, поморщившись, отодвигается в сторону и хлопает ладонью по дивану рядом с собой.

— В кармане. А что?

— Поставь будильник на семь утра.

Каин выполняет мое требование, и я оказываюсь в кольце его рук. Для себя решаю, что дождусь, когда Псих уснет, и уйду.

Но неожиданно мне рядом с этим мужчиной оказывается тепло, хорошо и уютно. И я, к собственному удивлению, обретаю долгожданный покой и моментально засыпаю.

Просыпаюсь от того, что наглые губы скользят по шее, а сильные пальцы невесомо поглаживают низ живота, разгоняя по телу мурашки. На инстинктах выгибаюсь и потираюсь попкой об пах. Провоцируя. Пробуждая в этом мужчине дикого зверя.

Поцелуй обрушивается без предупреждения. Жестко. Голодно, сразу устанавливая свои порядки. Его ладонь скользит выше, ныряет в вырез сорочки и с силой сжимает грудь.

— Каин….

Глаза в глаза. И я понимаю, что Псих проиграл битву с самим собой.

В потемневших глазах больше нет ни капли контроля.

Только обнаженное желание и похоть.

— Последняя попытка уйти, Пчелка.

Скорее всего, я совершаю самую большую ошибку в своей жизни. Но я собственноручно стираю последнюю границу между нами — подаюсь вперед и целую Каина, забрасывая ногу ему на бедро.