Глава 33
Каин
— Твою мать! — от ярости и животного страха одним движением сметаю со стола все, что попадается под руку. Папки, телефон, кружка — все летит на пол с грохотом.
Хочется орать до хрипоты. Крушить. Разнести к чертовой матери весь кабинет. И обязательно убить того, кто это сделал. Голыми руками.
Вцепляюсь пальцами в край стола так сильно, что белеют костяшки. Пытаюсь взять эмоции под контроль. Я не могу выйти из этого кабинета, пока не успокоюсь. Стоит сейчас сорваться, и наломаю таких дров, что потом уже ничего не исправить.
А от меня сейчас зависит жизнь.
Буквально.
— Что случилось? — Шторм мгновенно подбирается. Взгляд становится острым, цепким.
— Ты ещё здесь? — ору, срываясь на менте. — Ты бессмертный, что ли, Шторм? Или сохранился где-то?
Он даже не вздрагивает.
— Я так понимаю, что случилось нечто из ряда вон, — холодно отбривает. — Раз ты потерял контроль. Впервые на моей памяти. Значит, тот, кто подослал к тебе крысу, начал действовать.
Кулаки сжимаются. Представляю, что сжимаю их на шее того, кто сотворил это, и немного отпускает. Туман ярости в голове рассеивается.
— Он узнал, что ты в курсе насчет меня, — продолжает выдавать расклад, — и все свои силы бросишь на то, чтобы разобраться и наказать. Тот, кто придумал всю эту схему, очень хорошо тебя знает. Очень. И давно наблюдает за тобой. Решил действовать на опережение и ударил первым.
Злость снова выходит из-под контроля.
— А, может, это все вы? — почти рычу. — Происки ментов? Сейчас ты предложишь мне помощь, а потом вы меня на колени поставите и заставите на вас работать? Ведь я, Каин, буду должен вам, ментам. Разумеется, братва мне такого расклада не простит. И меня уберут.
— Тебя и так уберут, — Шторм зло усмехается, стискивая кулаки. — Давно собираются. Ты перестал устраивать верхушку, — коротко указывает пальцем вверх. — Убрал из города казино, минимизировал бордели, не пускаешь на стройки кого попало, а, точнее, родственников властных. А это бабки. Большие бабки. И власть имущие их теряют. Из-за тебя. Все это время они искали возможность и повод, чтобы от тебя избавиться.
Смотрю упрямо и непримиримо на него исподлобья.
— И почему же этого до сих пор не сделали?
— Потому что я им не давал такого повода.
Замираю. По-другому смотрю на Шторма, что тяжело дышит, стиснув кулаки, и расстреливает меня чуть сощуренными глазами.
— Потому что я докладывал только часть происходящего. Ту, за которую нельзя зацепиться. Дал понять, что ты, особенно после моего ранения, отстранил меня от дел. Стал догадываться, и я на грани раскрытия.
— Нахрена? — голос становится глухим. — Нахрена ты так подставляешься? Только не говори, что по большой любви!
Уголок его губ дергается.
— Не скажу. Мне девочки больше нравятся.
Несмотря на весь ад вокруг, едва не фыркаю.
Клоун.
— Я уже называл причину, — продолжает вполне серьёзно. — И это правда. А ещё потому, что нет ничего важнее семьи.
Шторм протягивает мне раскрытую ладонь. Я гляжу на нее в упор и раздумываю. Долго. Тщательно. Ведь я собираюсь заключить мир с ментом…
Но бывают моменты, когда правила перестают иметь значение.
Когда стираются границы между своими и чужими.
Я крепко сжимаю его ладонь.
Шторм коротко кивает и, кажется, выдыхает с облегчением.
— А теперь ближе к делу. Я так понимаю, что времени мало. Что случилось?
Слова застревают в горле.
Кажется, если произнесу их вслух, происходящее станет окончательно реальным.
— Мою дочь похитили. Есть предположения, кто это может быть?
Лицо Шторма каменеет. Он стискивает зубы и медленно качает головой.
— Как это произошло?
— Во дворе моего дома.
Он уже разворачивается к выходу.
— Поехали. На месте разберемся.
Шторм сам садится за руль. Гонит, как ненормальный. С виду выглядит спокойным, собранным, но даже по манере вождения я понимаю, что он заведен не меньше моего.
Только бы успеть…Только бы спасти…
Все это время одна мысль раскаленным гвоздем прошивает башку: Пчелка мне этого никогда не простит.
Я обещал, но не смог их защитить.
Я их потерял.
Шторм резко заруливает на парковку возле дома. Вылетаю из машины, хлопнув дверью. Не успеваю зайти во двор, как на меня набрасывается Пчелка, захлебываясь рыданиями.
Бьет кулаками, куда придется. Отчаянно. До боли.
— Ты, это все ты! — кричит сорванным голосом. — Это ты виноват! Ненавижу тебя, Каин! Не-на-ви-жу!
Каждое слово — словно удар ножом.
Но я даже не пытаюсь защищаться.
Сгребаю Пчелку в охапку, двумя руками прижимаю к себе. Она трясется и что-то невнятно бормочет. Из всего потока выцепляю единственное на грани мольбы:
— Верни ее….Пожалуйста…Верни мою дочь.
Сердце сжимается так сильно, что становится трудно вдохнуть.
Беру ее лицо в ладони, заставляю посмотреть мне в глаза.
— Я верну. Слышишь? Я обязательно верну нашу девочку. Чего бы мне это ни стоило.
Но в ее глазах нет веры. Только ужас. И пустота.
Я отвожу Пчелку к качелям, которые поставили ради Яси. Ещё вчера она визжала здесь от счастья, выкрикивая: «Ещё! Сильнее!».
Теперь качели едва покачиваются на ветру.
От этого становится только больнее.
Усаживаю мою девочку и беру бутылку с водой, стоящей на столике неподалеку. Заставляю сделать пару глотков и только тогда тихонько интересуюсь:
— Как это произошло?
Пчелка закрывает лицо ладонями. Плечи снова начинают дрожать.
— Все случилось за доли секунды… Они ворвались, начали стрелять в охрану, в окна…Везде. Я только успела накрыть Ясю, чтобы она не видела этого всего.
Голос ломается.
Она судорожно втягивает воздух.
— Но ее забрали из моих рук…