Глава 7

Майя

— Вы о чем? — голос предательски ломается. Я отступаю на шаг. В груди все дрожит от страха и бессилия. — Что вы такое говорите? Я уже говорила, что меня никто не посылал! Сколько раз мне нужно это повторить, чтобы меня услышали и поняли наконец?!

Каин растягивает губы в ухмылке. Недоброй. Жесткой. Чертовски опасной. Смотрит снисходительно, и весь его вид дает понять, что Псих не верит ни единому моему слову.

— Даааа? — тянет лениво. — А Медведь ищет тебя просто так? Своих людей поднял, кипиш в городе навел, просто потому что ему вдруг стало скучно?

— Я не знаю никакого Медведя! — выкрикиваю в отчаянии.

Мне становится страшно. Также, как было страшно прошлой ночью.

Я не знаю этого человека, не знаю, во что вляпалась против воли. И самое ужасное: Яся сейчас рядом со мной. Моя маленькая девочка, которой и так пришлось пережить многое для ее возраста.

— Не знаешь? — Каин резко подается вперед. Подцепляет пальцами мой подбородок и заставляет поднять лицо. Сверлит глазами, в которых сейчас бушует десятибалльный шторм. Мне стоит титанических усилий не моргнуть и не отвести взгляд первой.

— Мама! Ма-ма! — испугавшись, Яся начинает хныкать и тянуть ко мне руки.

Во мне по щелчку пальцев просыпается лютый зверь.

Когда дело касается моего ребёнка, я готова растерзать любого. И мне плевать, если этот кто-то большой, злой и опасный мужик.

— Иди ко мне, солнышко. Не бойся.

— Почему дядя кричит? — бормочет, утыкаясь носиком в ложбинку между шеей и плечом. Глубоко дышит, цепляется за мои плечи и только тогда немного успокаивается.

— У дяди голова бо-бо, — кручу пальцем у виска, дерзко глядя на Каина.

К моему удивлению, он смотрит на Ясю и меняется на глазах. На губах проступает подобие ухмылки, а на лице — извиняющееся выражение.

— Прости, Яся, — неожиданно спокойно и ласково говорит Псих. — Когда у меня болит голова, я кричу и ругаюсь.

— Когда у меня болела голова, — бормочет моя девочка, осторожно выглядывая из укрытия и одним глазком разглядывая своего отца, — мама давала мне лекарство, гладила меня по голове и читала сказку.

В глазах Каина загорается озорной блеск.

— Я тоже не прочь, чтобы твоя мама меня погладила. И не только по голове. И сказку рассказала перед сном. Или вместо сна.

Я демонстративно закатываю глаза. Сколько раз в своей жизни я слышала нечто подобное…

— Вам я могу предложить только укол. В задницу. Десятикубовый.

— Фууууу, — Яся кривится и забавно морщится. — Только не укол!

Каин тихо смеётся. Низко. Хрипло.

И от этого звука у меня почему-то мурашки бегут по коже, и в груди что-то оттаивает.

— А ты с характером, Пчелка. Медсестра?

— Врач.

Его лицо на мгновение каменеет. Что-то мелькает в глазах. Уходит в себя, не разрывая контакта. Неужели я натолкнула его на воспоминания о той ночи?

Но Псих трясет головой и поворачивается к Шторму, о котором я успела совершенно забыть.

— Что ты ответил шестеркам Медведя?

— Кстати, а вы почему молчите?! — возмущенно разворачиваюсь на пятках, перебивая. — Как я забежала к вам в машину, умоляла о помощи, и вы сами привезли меня в этот дом. Я не просила этого делать! Я просила остановить! Кстати, у вас есть регистратор в машине? Там наверняка осталась запись нашего разговора.

Горе-спаситель играет желваками, но все же бубнит:

— Так и было, Каин.

— Откуда мне было знать, что вы привезете меня именно сюда, — продолжаю напирать, — а не к себе в квартиру, например? Или на вокзал? Если бы я хотела Каина…, - крепче обнимаю малышку, — то я вела бы себя по-другому, верно?

— А девчонка дело говорит, — мужчина неожиданно встает на мою сторону. Как будто и не собирался пять минут назад закатать в асфальт. Точно Псих. — Так что ты ответил, Шторм?

— Что не видел, ничего не слышал. Если что узнаю, перезвоню.

— Отлично. Подготовьте мне машину, через пятнадцать минут выезжаем.

Когда за Штормом закрывается дверь, в комнате становится непривычно тихо. Каин стягивает с запястья часы и протягивает их Ясе.

— Смотри, что у меня есть.

Она, как истинная девочка, сцапывает их и принимается вертеть.

— Посидишь пока на диване, а мы с мамой поболтаем?

Дочь вскидывает личико, выспрашивая у меня разрешение. Уверенно киваю и спускаю малышку на пол. Она шлепает ножками и, как мартышка, забирается на диван.

Каин охватывает мое предплечье и сажает за стол, сам же опирается о столешницу руками по обе стороны от меня.

Теперь мне не отвертеться. В буквальном смысле.

— Слушаю.

Вздыхаю и нехотя погружаюсь во вчерашний вечер.

— Юра вчера пришел домой злой, дерганый. Ходил из угла в угол, гремел всем подряд. И наконец выдал, что я должна продать квартиру. Это моя жилплощадь, она досталась мне в наследство от бабушки. Разумеется, я была в шоке. Выяснилось, что он задолжал кому-то крупную сумму, и таким образом хотел рассчитаться со своими долгами. Разумеется, я отказалась. И тогда муж…

Я сглатываю.

Перед глазами снова перекошенное лицо мужа. Его безумный взгляд. Сильнее стискиваю ладони, и ногти врезаются в кожу, оставляя следы.

— Юра начал поднимать руку. Я пыталась защититься, кричала. Проснулась Яся. Она громко плакала, испугалась, как и я. Тогда муж сказал….сказал…что избавится от нас, и тогда просто отдаст квартиру тем, кому должен. У него были такие глаза…Я поняла, что он сможет. Правда сможет. Я схватила Ясю и просто сбежала из дома, в чем была. А дальше вы все знаете.

Меня перетряхивает, стоит только вспомнить перекошенное от злости лицо мужа. Глаза печет, горло дерет. Видимо, в моем организме ещё остались невыплаканные слезы.

— Юра, значит….

— Я правда не знаю никакого Медведя, — зачем-то добавляю тихо.

— Я верю.

Резко вскидываю голову. Но Каин уже поднялся на ноги. Лицо спокойное, абсолютно непроницаемое. Только слышится, как хрустят суставы пальцев рук.

— Из дома ни шагу. Даже во двор. Ради вашей же безопасности. Если Медведь узнает, что вы здесь…

Сглатываю и торопливо киваю. Я даже за пределы спальни не выйду! Не хочу встречаться ни с каким Медведем.

— А ты куда?

— Узнаю, с чего вдруг Медведю понадобилась моя Пчелка.