Глава 8

Каин

В своей жизни я видел много жестокости с малых лет. Кажется, каждый сантиметр нашей небольшой квартиры был ею пропитан.

По сей день я продолжаю в ней существовать. Я не строю из себя святого и не пытаюсь исправить этот мир, потому что давно лишился каких-либо иллюзий. Ты либо принимаешь правила этой чертовой игры, либо в один день тебя найдут в канаве с пулей в башке или перерезанным горлом.

Но я убежден, что сила — это крайняя мера. Когда другие варианты исчерпаны. На вершине пьедестала держится не тот, кто больше всех и яростнее машет кулаками, а тот, кто умеет пользоваться мозгами и просчитывает каждый свой шаг наперед.

Хотя есть вещи, которые до сих пор срывают мне крышу.

Мужики, поднимающие руку на женщин и детей.

Они автоматически становятся моими личными врагами. А это худшее, что может случиться с ними в этой жизни.

Мое детство кончилось рано, в момент, когда мой отец впервые по синьке поднял руку на мою мать и стал делать это на регулярной основе.

Я слишком хорошо помню, каково это — быть ребёнком и слышать за стеной крики мамы. Помню звон разбитой посуды. Мамины дрожащие руки. Синяки, которые она прятала под свитерами даже летом и с виноватой неловкой улыбкой говорила соседям, что неуклюжая и в очередной раз упала.

Я ее не осуждаю. Ни разу. Маме некуда и не к кому было идти, и поэтому она была вынуждена сносить побои.

Но однажды случилось страшное — мамы не стало. Мой папаша постарался.

И в тот день во мне что-то окончательно сдохло. Сломалось без возможности починить. И когда его посадили, я радовался. И ни разу не навестил его, пока он не сдох на зоне.

С тех пор я уничтожаю каждого ублюдка, который считает, что имеет право причинять боль женщине.

Поэтому сейчас меня буквально выносит и рвет на части от мысли о Пчелке и ее дочери.

Какие бы не были проблемы у ее мужика, он полный моральный урод, если решил, что может решить их за счет своей семьи и их жизней. За счет беззащитной женщины.

Мразь.

— Шторм, а пробей-ка мне этого уродца-муженька, — бросаю, падая на заднее сидение. — Зовут Юра. Кто по жизни, чем дышит, — весь расклад.

— Понял, Каин. Будет сделано. Куда едем? В офис?

Я постукиваю пальцами по подлокотнику, глядя в окно на моросящий дождь. Погода дрянь, несмотря на апрель. И как представлю, как девчонка с ребёнком на руках посреди ночи в такую погоду была вынуждена бежать от мужика, все дерьмо во мне закипает.

— А давай-ка в «Берлогу» заглянем. И с этим Юриком поторопись.

В зеркале заднего вида тут же мелькает напряженный взгляд Шторма из-под сведенных бровей.

— Мне пацанов поднять?

— Тебе лишь бы стволом помахать. Дипломатичнее надо быть, Шторм. Заедем, пообщаемся. Мясо, говорят, там отменное.

— Лишь бы нас на него не пустили, — бухтит, заводя мотор.

Усмехаюсь.

— Не пустит. Он хоть и Медведь, но у него кишка тонка.

У нас с ним давняя «теплая» дружба.

Около пяти лет назад Медведь претендовал на место «смотрящего» за городом. Он горел этой мыслью и изо всех сил рвался на пост.

Но Совет поставил меня. Я не просил назначать меня на это место. Но и выставить себя слабаком и отказываться от «должности» не собирался.

И тогда Медведь как с цепи сорвался.

Он начал раскачивать город, пытался подорвать мой авторитет и сместить с места любыми способами. Устраивал суету на районе, привлекая внимание ментов, завозил из-за границы паленку, устраивал лютый беспредел. По улицам подконтрольного ему района стало опасно ходить. Медведь был даже под подозрением того кошмара, что произошел со мной три года назад.

Но доказать ничего не удалось, и Медведь оказался вне подозрений.

Но это не значит, что я упускаю его из внимания.

Его давно не было слышно, и я думал, что он успокоился и присмирел. Но вот эта история с поиском Пчелки мне совсем не нравится.

— Закрыто, — бурчит толстолобый охранник на входе.

— Ослеп, что ли? Передай своему шефу, что дорогой гость пожаловал.

Секьюрити нехотя передает по рации, и я получаю персональное приглашение и уверенно вхожу. Зал ресторана погружен в полумрак, витает запах жареного мяса, негромко играет музыка.

Медведь сидит в дальнем углу и не отрывается от трапезы. Разумеется, не то, что руки не подает, даже головы не поднимает.

Но мне плевать. Опускаюсь напротив и внимательно рассматриваю близкого врага.

— Присоединишься?

— Спасибо, откажусь. Вдруг отравишь.

Медведь отправляет кусок мяса, тщательно пережевывает.

— Я репутацию своего ресторана годами нарабатывал, чтобы измарать ее об тебя. Я ж не идиот. Зачем приперся?

— До меня слух дошел, что ты девочку одну ищешь.

Медведь моментально меняется в лице и принимает боевую стойку. Даже приборы в сторону откладывает.

— Допустим.

— Зачем?

— Не твое дело.

Медленно подаюсь вперед и цежу, не скрывая бешенства:

— Напомню, Медведь, это мой город. Который я не дам утопить тебе в крови и насилии. Поэтому повторяю вопрос: зачем тебе девчонка понадобилась?

Медведь специально тянет время. Мое терпение опасно трещит по швам.

— Она моя должница. И я на законных основаниях собираюсь с неё долг стребовать.

Интересно, когда это Пчелка успела задолжать, если даже не знает его? В этом у меня сомнений нет.

Хотя…

Выдыхаю, усмиряя ярость.

— Сколько?

— Что «сколько»?

— Сумму назови. Я лично долг закрою.

Медведь откидывается на спинку стула и скалится.

— В задницу себе засунь свои бумажки. У меня их как у дурака фантиков. Она мне ночь должна. Ее продали.

На секунду в зале становится слишком тихо. Даже музыка будто глохнет. Зато у меня в ушах кровь шумит, и едва пар не валит.

Сжимаю кулак до хруста. Поднимаюсь на ноги.

— Рукоблудие тебе в помощь, Медведь. Но не смей трогать девчонку. Она под моей защитой. Узнаю, что не успокоился — лично закопаю.

Не дожидаясь ответа, покидаю ресторан. Холодный воздух улицы и противный дождь немного остужают кровь, но внутри все равно клокочет ярость. Сажусь в машину, хлопая дверью.

— Каин, я тебе там справку сбросил по Юрику этому. Если что ещё надо, — скажи. Ребята нароют.

Достаю мобильный и бегло просматриваю документ.

— Где сейчас находится, известно?

— Да.

Задумчиво гляжу на улицу, по которой как улитки, в пробке ползут машины.

— Шторм, а ты грибы любишь собирать?

Он аж разворачивается между сидений. Видимо, хочет убедиться, что я крышей не поехал. Разве что пальцем у виска не крутит.

— Так не сезон же. Рано.

— Не сезон….Ну, тогда просто прогуляемся по лесу. Поехали, вывезем муженька Пчелки на свежий воздух. Познакомимся поближе.