Глава 18. Вита

Я лежу лицом в подушку. Ткань пахнет кондиционером и чем-то неуловимо чужим — не моим домом, не моей жизнью. Но я уже привыкла к этому запаху.

Замуж.

Слово тяжёлое, как булыжник.

«Есть кто на примете?»

В памяти всплывает его голос. Спокойный. Уверенный. Вадим.

Конечно есть. Ты. Тебе доверяю. Только тебе.

Я фыркаю в ткань, и звук получается глухим и несчастным. Это реально перебор. Я не могу так просто втянуть его в это. У меня там опекуны, которые видят во мне лишь статью наследства, какие-то тёмные схемы, угрозы. А у него что? Мотоциклы, работа, сестра, своих проблем хватает. Зачем ему ещё этот геморрой?

Но он сам предложил. Своими руками протянул мне спасательный круг, зная, что я могу утянуть его на дно.

Только фиктивно и просто так — я не хочу. Это неправильно.

И это пугает больше всего. Если бы он пошутил, я бы отмахнулась. Но он серьёзен. Ему с этого брака что? Правильно, ничего. Одни риски.

Дура? — спрашиваю я себя.

Точно дура.

А он… Он дурак. Весь такой правильный. Невыносимо правильный. Прямо рыцарь в доспехах. Только не в звенящих латах, а в чёрной кожаной экипировке. И конь у него не белый, а чёрный, матовый, железный, пахнущий бензином и свободой.

Бесит его эта правильность.

«Мне чужого не надо.»

А я не привыкла, чтобы за меня решали проблемы безвозмездно. За всё всегда приходится платить.

Я сижу в комнате до самого вечера. Шторы задёрнуты, свет от уличного фонаря пробивается щелями, рисуя на полу бледные полосы. Я думаю. Перевариваю. Что делать с этим всем? Как не стать обузой? Как не навредить ему?

К вечеру желудок предательски сводит спазмом. Тишину квартиры нарушает шум с кухни. Что-то происходит. Жизнь там, за дверью, продолжается, а я здесь законсервировалась.

Проходит час. Стук в дверь. Негромкий, но настойчивый.

— Вита, ужин.

Голос Вадима ровный, без лишних эмоций, но в нём слышится забота, которую он старается скрыть под маской будничности.

Я вылезаю из-под одеяла. Ноги ватные, голова тяжёлая. Привожу себя в порядок, насколько это возможно после дня, проведённого в горизонтальном положении, и иду на запах.

На кухне светло и уютно. На столе — запечённая сёмга, розовая и ароматная, картофель с корочкой, свежие овощи, хрустящие и яркие. Пахнет вкусно.

Вадим стоит у стола, уже налил себе и мне сок.

— Я согласен на твоё условие, — говорит он, не глядя на меня, ставя стакан передо мной. — Но тогда будет ответное условие с моей стороны.

Я замираю.

— Какое?

Он поднимает глаза. Взгляд серьёзный.

— Развод только по обоюдному согласию. Если я буду против, я тебе его не дам.

Воздух на кухне словно густеет. Это не просто брачный договор, это клетка. Но клетка, в которой я буду в безопасности.

— Не боишься, что это я тебе его не дам, когда тебе будет нужно? — спрашиваю я тихо.

— Нет.

Одно слово. Как приговор. Как обещание.

— Договорились, — выдыхаю я.

— Отлично, — он берёт свой стакан, делает глоток. — Завтра нужно будет съездить на обследование, потом к юристу, а потом в ЗАГС. Я уже договорился.

Вилка звякает о тарелку.

— Чего? Куда? — я моргаю, не успевая за темпом его мыслей.

— Нужна справка, что ты в своём уме и в здравой памяти. Что я тебя не принуждаю ни к чему. А то опекун твой быстро всё расторгнет. Глазом не успеем моргнуть, как найдут зацепку. Потом нужно зафиксировать наши договорённости официально. А потом нас распишут.

— Так сразу? — я чувствую, как паника подступает к горлу. — Там же заявление нужно заранее подавать. Ждать.

Вадим усмехается, и в этой усмешке нет веселья, только уверенность человека, который знает, как устроен мир.

— Если есть нужные связи, то ничего не нужно. Паспорт-то есть?

Вопрос повисает в воздухе. Я опускаю глаза в свой стакан.

— Есть. На вокзале. В камере хранения.

Я делаю паузу, решаясь сказать то, что держала в себе.

— Там ещё телефон. На котором есть записи разговоров. Это не доказательства, я знаю, но они там обсуждают… как от меня можно потом избавиться.

Вадим замирает. Вилка в его руке застывает над тарелкой. Атмосфера мгновенно меняется с уютно-домашней на напряжённую.

— Почему молчала? — его голос становится тише, но жёстче. — Это может пригодиться. Очень.

— Не знаю, — я пожимаю плечами, чувствуя себя виноватым ребёнком. — Не подумала…

Он тут же тянется за телефоном. Набирает номер, включает громкую связь. Гудки идут долго.

— Лёх? — говорит Вадим, как только трубку берут. — Слушай, тут такое дело. Нужно забрать вещи из камеры хранения на вокзале. Паспорт и телефон нашей девочки. На телефоне есть полезная информация, может быть, даже критичная. Отдай телефон ребятам, пусть работают с записями. А паспорт, если не сложно, завези ко мне.

— О-о-о, Вадим, а это нам надо, это пригодится в деле, — голос в трубке бодрый, хрипловатый. — Скинь номер ячейки и пароль. Я всё заберу сейчас, мне по пути.

Вадим смотрит на меня. Я называю номер ячейки, пароль от неё. И пароль от телефона.

— Пришлю ещё сообщением. Спасибо, Лёх.

Вадим отключается. Тишина на кухне становится звонкой.

Всё. Теперь вся моя жизнь в его руках. Я должна бы бояться. Должна бы сжаться в комок. Но почему-то не страшно. Страх, который жил во мне месяцами, куда-то отступил, освободив место для странного, тёплого спокойствия.

— Вита, — Вадим откладывает телефон. — Помнишь, ты мне сказала, что доверяешь?

— Помню.

— Я не подведу. Не переживай.

Он говорит это так просто, словно обещает купить хлеб, а не спасти меня от людей, готовых на всё.

— Я тебе верю, Вадим, правда.

Голос предательски дрожит.

— Хорошо. Тогда всё будет хорошо.

Паспорт привозят через час. Я не выхожу из комнаты, слушаю шаги в коридоре, тихие голоса. Потом щёлчок замка — это Лёха уходит.

Вадим стучит в мою дверь снова.

— Да, — говорю я.

Он входит, закрывая за собой дверь. В руке у него мой паспорт. Тот самый, который я вынуждена была спрятать.

Он кладёт документ на стол.

— Вита, ты как? Живот не болит? Ничего не хочешь? Может, чай со сладеньким?

Забота его кажется почти осязаемой.

— Нет, ничего. Спасибо.

Он кивает, собираясь уходить, но взгляд его задерживается на моём лице.

— Волосы специально подстригла? — спрашивает он мягко.

Я киваю. Горло сжимается.

— Угу.

— Жалко, — он смотрит на меня, и в его глазах нет осуждения, только лёгкая грусть. — Но отрастут быстро. Тебе идут длинные.

— Угу… — повторяю я, потому что слов нет.

— Ладно, пойду я. Спокойной ночи, отдыхай. Завтра тяжёлый день.

— И тебе спокойной ночи, Вадим.

Дверь закрывается. Щёлчок замка отсекает меня от остального мира.

Я встаю, подхожу к столу. Беру паспорт в руки. Открываю.

Оттуда на меня смотрит девушка. Молодая, красивая, с длинными, ухоженными волосами. В глазах свет, наивность и уверенность в завтрашнем дне.

Я провожу пальцем по фотографии, потом тянусь к зеркалу.

Оттуда на меня смотрит кто-то другой. Бледная, с тёмными кругами под глазами. С короткими, торчащими в разные стороны волосами. С глазами, в которых слишком много усталости для двадцати лет.

Это не девушка. Это какое-то недоразумение…

Я закрываю паспорт. Кладу на стол. Завтра начнётся новая жизнь. Фиктивная, странная. Но, возможно, единственная, где я смогу нормально жить, а не существовать.