Глава 3. Вадим

Утро встретило меня не ласковым солнцем, а серым, свинцовым светом, пробивающимся сквозь плотные шторы. Будильник взвыл в шесть ноль-ноль — привычка. Выключил его одним движением, прежде чем он успел разбудить весь дом.

Первым делом — умываться. Ледяная вода хлестнула в лицо, смывая остатки сна.

Выходя из ванной, услышал на кухне тихое шебуршание. На пороге остановился. Виталик. Он уже был полностью одет, хотя за окном едва рассвело. Парень стоял спиной ко мне и рылся в верхних шкафах, явно пытаясь найти что-то конкретное, но боясь лишний раз сдвинуть посуду.

Я стоял в одних боксёрах, не особо заморачиваясь по поводу одежды в собственном доме.

— Ты жаворонок, что ли? — спросил я, опираясь плечом о косяк.

Виталик вздрогнул, резко обернулся. Его взгляд скользнул по моему торсу, задержался на секунду, а затем стремительно метнулся вниз, к полу. Щёки парня вспыхнули ярким румянцем, контрастирующим с его бледностью.

Неужели смущаю? — промелькнула мысль.

Парень совсем дикий. Надо бы его в баню сводить.

— Доброе утро, — пробормотал он тихо, так, словно боялся нарушить тишину квартиры.

— Доброе, — ответил я спокойно, стараясь не давить авторитетом. — Что ищешь?

— Смотрю, что на завтрак можно приготовить, — он нервно теребил край футболки.

— А ты чем обычно завтракаешь?

— Овсянкой. С орехами или фруктами.

Я хмыкнул, проходя к холодильнику.

— Понятно, чего ты такой худой… Это не завтрак, Виталик, это издевательство над организмом. С утра нужна белковая загрузка. Яичница, сосиски, бекон. Творог, в конце концов. Такой теперь у тебя будет рацион. В холодильнике всё есть, не переживай.

Он растерянно моргнул:

— Но я такое не ем...

— Пять минут мне дай, надевай кроссовки, и пойдём, — перебил я, доставая яйца и пакет с сосисками. — Сначала нагрузка, потом еда.

Через пять минут мы уже вышли на улицу. Воздух был холодным, сырым, пахло прелыми листьями и приближающейся зимой. Мой стандартный маршрут — пять километров бодрого бега. Но, глядя на Виталика, я понял: ему этот темп не потянуть. Парень выглядел так, будто любой порыв ветра может унести его в ближайшие кусты.

— Бежим на минималках, — предупредил я, сбавляя шаг до лёгкой трусцы. — Не гонись за скоростью, просто держи ритм.

Мы побежали. Вернее, я побежал, а Виталик попытался повторить. Через пятьсот метров его дыхание стало сбивчивым, хриплым. Лицо покрылось болезненной бледностью, под глазами залегли тени. Он был совершенно «дохлый», несмотря на молодость.

— Ты хоть на физру в школе ходил? — спросил я, не останавливаясь, но ещё больше снижая темп. — Или у тебя медотвод был пожизненный?

— Ходил, — выдохнул он, хватая ртом воздух.

— Незаметно, честно говоря, — буркнул я, оценивая его состояние. Казалось, ещё немного, и он рухнет на асфальт.

Добежали до площадки с турниками дольше, чем я планировал. Виталик опёрся руками о колени, пытаясь отдышаться. Я дал ему минуту, потом показал пару несложных упражнений, чтобы хоть как-то раскачать затёкшие мышцы.

— Смотри и повторяй, — скомандовал я мягко.

Сам же взялся за турник. Двадцать раз чисто, без рывков. Потом брусья. Стандартные подходы. Привычка после армии: тело должно быть в тонусе, иначе заржавеет. Это не просто спорт, это дисциплина, способ держать голову ясной. Краем глаза заметил, что Виталик смотрит на меня с интересом, в котором смешались восхищение и какая-то затаённая грусть.

Спрыгнув с брусьев, я повернулся к нему:

— Подтягиваться будешь пробовать или смысла нет? Сразу скажу: если нет сил — не насилуй организм.

Виталик выпрямился. В его глазах вспыхнула упрямая искра.

— Буду, — ответил он твёрдо, хотя голос дрожал.

Он подошёл к турнику, подпрыгнул, ухватился. Повис. Красиво, ровненько так повис. Дальше были несуразные попытки поднять своё тело. Но подбородок так и не сдвинулся вверх.

Я подошёл сзади, молча обхватил его за талию, чувствуя под ладонями хрупкость рёбер.

— Давай, напрягай руки, плечи, лопатки. Работай спиной, а не только бицепсом.

Я слегка подтолкнул его вверх, помогая преодолеть мёртвую точку.

Блин, да он хоть килограмм пятьдесят вообще весит?

В руках он казался невесомым.

— Какой у тебя рост? — спросил я, поддерживая его, пока он делал второе, более уверенное движение уже сам.

— Сто семьдесят, — прохрипел он, спрыгивая на землю.

— А вес?

— Не знаю, какой сейчас, — он опустил глаза, стыдясь своей худобы.

— А нормальный какой у тебя вес был? Ну, пару месяцев назад, до всего этого?

— Около пятидесяти килограммов.

Я покачал головой, вытирая руки о штаны:

— Мало для твоего роста. Очень мало. Ты же прозрачный почти. Нужно набирать массу, и срочно. Иначе иммунитет скажет досвидули. А там потом дохрена других проблем.

Обратно бежали ещё медленнее. Я практически шёл рядом, контролируя его состояние. Видел, как ему тяжело. Но он не сдавался. Не просил остановиться, не ныл. Дожимал на волевых, на чистом характере. Это мне понравилось. Характер есть — значит, есть стержень. Осталось только нарастить на него мясо.

Дома я первым отправился в душ. Горячая вода расслабила мышцы, смывая уличную сырость. Когда я вышел, завёрнутый в полотенце, на столе уже стоял завтрак.

И это был настоящий кайф. Я терпеть не могу готовить, предпочитая быстрые перекусы или доставку, но то, что я увидел, напоминало ресторанную подачу.

Яичница с идеально жидким желтком, подрумяненные сосиски, тосты, аккуратно нарезанные кружочками огурец и помидор на отдельной тарелке. Всё приправлено зеленью, салфетки сложены уголком. Пахло вкусно, по-домашнему.

— Я чайник поставил, но не знал, что приготовить: чай или кофе, — голос Виталика донёсся тихо. Он опять разглядывал пол.

— Иди в душ, я сам сделаю. Тебе что? — спросил я, наливая воду в чашки.

— Чай, без сахара, пожалуйста.

Пришлось одеться, чтобы не смущать пацана.

Виталик вернулся на кухню. На нём были джинсы, опять какие-то безразмерные, болтающиеся на бёдрах, и другая толстовка.

Мы ели молча. Я наблюдал за ним украдкой. Видно было, что после пробежки есть ему тяжело: желудок ещё не проснулся, а организм требует отдыха. Он отправлял еду в рот механически, словно выполняя приказ.

— Если наелся, то не давись, — сказал я спокойно, откладывая вилку. — Лучше меньше, но чаще. Желудок потом встанет, если силой пихать.

Он кивнул, сделал маленький глоток чая и наконец расслабил плечи.

— Ну что, погнали? — я поднялся, чувствуя приятную тяжесть в мышцах. — Будем смотреть, как ты у нас с клиентами справляться будешь.

— Будем, — Виталик тоже встал. — Я только со стола уберу.

Пока он суетился на кухне, я прошёл мимо его комнаты. Дверь была приоткрыта. Внутри царил образцовый порядок: кровать заправлена с военной точностью, вещи сложены аккуратными стопками, никаких лишних предметов на виду. Заглянул в ванную — там тоже чистота, раковина сухая, полотенце висит ровно.

На кухне снова зашуршало. Парень не просто убрал за собой — он уже начал мыть посуду.

Чистоплотный. Аккуратный. Яичница выходит офигенно. Характер есть, — перечислял я про себя, одеваясь в прихожей.

Если ещё сможет байки продавать так же убедительно, как сервировал эту яичницу, то нужно решать его проблемы однозначно. Оставлять в салоне. Таких работников сейчас днём с огнём не сыщешь.

— Виталик, хватит там драить, пошли! — крикнул я, обуваясь. — Работа ждать не будет.

— Сейчас, одну секунду! — откликнулся он, и в его голосе впервые за утро прозвучала настоящая жизнь.