Глава 37. Вита

— Прости за вчера, — он не выдерживает наших гляделок первым. Голос у него тише обычного, с шероховатостью на краях, будто он плохо спал или не спал совсем. Я чувствую, как в груди что-то сжимается, не давая вздохнуть полной грудью.

— Ты меня обидел. — Голос звучит тише, чем я планировала. Сбивчиво. По-детски беспомощно.

— Я знаю. Поэтому извиняюсь. — Он не отводит взгляда.

— Почему не сказала, что переехала? Я бы отвёз тебя домой.

— Потому что ты меня обидел. — Сверлю его взглядом, пытаясь удержать дистанцию. Сердце колотится где-то у ключиц.

— Прости. — Просто так. Без оправданий. Это всегда обезоруживает.

— Ты за мной следил вчера? — Вопрос вырывается сам, острый, неконтролируемый. Я тут же кусаю нижнюю губу, чувствуя, как кожа натягивается.

— Кирилл доложил? — Он хмурится, но в голосе нет злости.

— А Матвею ты тоже звонил? — уже не сдерживаюсь. Голос предательски срывается.

— Вита! — В его тоне срывается острая, сдавленная нотка. Он проводит рукой по волосам, взъерошивая их. Жест, который я запомнила наизусть.

— Что — Вита?!

— Почему ты бросила ходить к Алисе Игоревне?

— Боже… — Вздыхаю, отворачиваюсь к окну. За стеклом уже весна. Солнце ещё высоко, деревья уже зеленеют, птицы поют.

— Почему, Вита? — Его голос звучит громче. Настойчивее.

— Почему ты не купил себе харлея вместо хонды? — Поворачиваюсь обратно.

— Мне такие не заходят.

— Вот и мне эта тема не зашла. Не моё.

— Ты разобралась в себе?

— Я в себе и не путалась, и не терялась, чтобы разбираться, Вадим. У меня всё в порядке. Это у тебя, кажется, проблемы. Тебя штормит: от рыцаря до дракона. Разгон — пять секунд. Сходи, побеседуй. Расскажи, что чувствуешь. Она обожает выслушивать. Может, что дельного посоветует. Тебе. — Пауза. — Мне её советы не помогли.

Он молчит. Смотрит на меня так, будто хочет что-то сказать, но слова застревают где-то между нами. Я вижу, как напрягается его челюсть, как пальцы сжимаются в кулаки, потом медленно разжимаются. Сухожилия играют на предплечьях. Он борется с собой. А я сижу и жду, когда он наконец скажет то, что я так боюсь услышать.

Дверной звонок режет воздух. Резко, требовательно. Я вздрагиваю, отчего нога дёргается — острая боль пробегает по связкам, и я невольно стискиваю зубы, глотая стон. Никого не жду.

— Я открою. — Вадим уже у двери. Движения резкие, будто он хочет вырваться из этой комнаты, из этого разговора, из меня.

— Я никого не жду, — бормочу растерянно.

Щёлкает замок. Голос Матвея, мягкий, участливый, врывается в нашу напряжённую тишину:

— О, Вадим, ты тоже тут. Мне Мира как сказала, так я сразу решил заехать, проведать.

— Заходи, Матвей.

Они входят вдвоём. В комнате мгновенно становится тесно. Матвей сразу смотрит на меня, его взгляд цепляется за мою ногу на подушке.

— Вита, как же так? — Он наклоняется, голос срывается на заботу. — Больно? Может, в больницу? Или врача на дом вызвать?

— Матвей, всё хорошо. Ничего серьёзного. — Говорю ровно, но глаза невольно ищут Вадима. Он стоит у стены, лицо каменное. Но в уголках губ — та самая горечь, от которой у меня всё внутри переворачивается. Он злится. На меня? На Матвея? На ситуацию?

Чего злится? Я его не приглашала. Он сам припёрся. Сам.

— Ты как номер квартиры узнал? — спрашиваю Матвея, пытаясь вернуть контроль над ситуацией.

— Так консьерж подсказала. Ты девушка заметная, не перепутать. — Он улыбается. Широко. Уверенно. Слишком уверенно для человека, который появился без приглашения.

— Ладно, компания у тебя теперь есть, я пошёл. — Вадим резко хватает куртку со спинки стула. Накидывает поверх футболки. Движения механические.

— Не переживай, Вадим, я позабочусь о ней. — Матвей улыбается.

Бесят. Оба. Двое. Внутри закипает что-то горячее, колючее. Я вскакиваю с кровати. Ойкаю. Резко, по-настоящему. Боль в ноге — как разряд тока.

Вадим замирает на пороге. Обернулся. В его глазах — паника. Мгновенная, неконтролируемая. Он делает шаг назад, будто готов развернуться и остаться.

— Ляг, — хрипло говорит. — Я сам. Не нужно провожать.

— Вита, я провожу, — сразу отзывается Матвей, протягивая руку.

— Извини, Матвей, — перехватываю инициативу, мягко, но твёрдо отвожу его ладонь, делаю шаг к Вадиму, — мне с мужем нужно поговорить.

Тишина. Густая, вязкая. Матвей моргает. Вадим медленно поворачивает голову. В его взгляде — что-то странное, ошеломлённое. Будто я ударила его под дых и поцеловала одновременно.

— С мужем? — переспрашивает Матвей. Голос ровный, но в нём звенит вопрос.

— Да. Вадим мой муж. Мы просто… — Хочу сказать «в ссоре», но Вадим перебивает. Быстро. Жёстко. Словно рубит нить, которую я только что попыталась сплести.

— Просто фиктивные супруги. Да, Вит?

Слова падают, как битое стекло. Внутри что-то рвётся. Я смотрю на него, и мне хочется закричать.

Как там говорят? От любви до ненависти один шаг. У меня разгон — пять секунд.

— А чего ты припёрся тогда, раз фиктивный? — Выдыхаю, и голос дрожит. — У тебя биполярка, что ли? Сходи уже к Алисе, разберись в себе. А то ты своим поведением даёшь надежду, а словами её забираешь. Так нельзя, Вадим.

Он смотрит на меня долго. В глазах — боль. Настоящая, неприкрытая. Но он тут же прячет её за маской безразличия. Разворачивается. Дверь закрывается с тихим, окончательным щелчком. Не хлопает. Просто уходит. Как всегда.

Хочется ругаться матом. Громко, до хрипоты. Но я не умею. Никогда не умела. Только сажусь на край кровати. Матрас прогибается под мной. В комнате остаётся тишина. И запах его парфюма — что-то до боли родное.

— Матвей, тебе лучше уйти, — говорю тихо. Голос садится, превращается в шёпот.

— Точно? Помощь не нужна?

— Точно. Сама справлюсь. Спасибо.

— Звони, если что. Не стесняйся.

— Угу.

Он уходит. Я даже не встаю, чтобы закрыть за ним дверь. Нет сил. В груди — пустота, тяжёлая, как свинец. А под ней — тёплый, упрямый огонёк. Он не гаснет. Никогда не гаснет, когда речь о нём.

Я закрываю глаза.

Если бы он только знал, как сильно я его люблю.