Глава 48. Вита

На следующий день я проснулась с чётким, почти физическим ощущением, что оставаться дома я больше не могу. Поеду с Вадимом на работу. Мне нужен воздух.

На кухне пахло свежесваренным кофе. Вадим стоял у плиты, спиной ко мне. Я вошла, завернувшись в махровое полотенце, волосы ещё влажные после душа. Он обернулся. На секунду застыл. Взгляд скользнул по моим плечам, задержался на капле, скатившейся по ключице, потом медленно поднялся к глазам.

— Завтрак… — он кашлянул. — Подождёт полчаса.

Я улыбнулась уголками губ. Знаю, что значит эта пауза. Знаю, как ему трудно держать дистанцию, когда я рядом. Он тогда не пугал меня. У него правда нормальный сексуальный аппетит.

— Вита, нет, — сказал он, не поднимая глаз от чашки за завтраком. — Ещё рано. Пару дней потерпи. Нога не отошла.

— Я уже не могу дома, — перебила я, вставая. Подошла ближе, осторожно пересела к нему на колени. Провела пальцами по жёсткой щетине на его подбородке, потом вниз, к шее. Кожа была тёплой, пульс бился ровно, но чуть чаще обычного. — Я буду сидеть. Не буду ходить. Пожалуйста. Пожалуйста-пожалуйста.

Он выдохнул мне в ключицу. Тёплое дыхание, лёгкая дрожь в плечах.

— Витаааа… — протянул он, закрывая глаза.

— Вадим, ну пожалуйста. — Я поцеловала его в уголок губ, потом в челюсть. — Хоть до обеда. А потом привезёшь меня. Или я на такси. Обещаю не геройствовать.

Он помолчал. Пальцы сами легли мне на бедро, чуть сжали.

— Что обуешь?

— Кроссовки.

— Плохая идея. К вечеру опять распухнет. Будет болеть.

— Я не буду терпеть. Обещаю.

Он открыл глаза. Посмотрел на меня долго, изучающе. Потом кивнул.

— Ладно. Собирайся. Только до обеда. И если хоть раз охнешь — сразу домой. Без обсуждений.

— Договорились. — Я чмокнула его в щёку и почти побежала в спальню.

Собралась за пятнадцать минут.

В машине пахло его парфюмом. За окном проплывали серые фасады, светофоры мигали зелёным. Вадим молчал, но рука его то и дело находила мою. На светофоре переплетал пальцы, на повороте поправлял торчащую прядь, большим пальцем проводил по костяшкам. Казалось, он не может не касаться меня.

Мы свернули не в сторону салона.

— Куда мы? — спросила я, нахмурившись.

— Проблему одну решить, — ответил он ровно, не отрывая взгляда от дороги.

Через двадцать минут мы уже парковались у торгового центра. Стёкла отражали бледное апрельское солнце, внутри гудели голоса, пахло свежей выпечкой и парфюмерией. Вадим шёл уверенно, знал маршрут. Мы миновали отделы одежды, кофейни. Свернули в ряд с ювелирными. Стеклянные витрины, мягкий свет, тишина, контрастирующая с гулом фудкорта.

Он остановился перед стеклянной витриной. Внутри лежали ряды колец: тонкие, широкие, с камнями и без.

— Нужно купить кольца, — сказал он. — Доверяю это тебе. Выбирай.

Я замерла. Сердце дёрнулось где-то под рёбрами. О них я не думала. Мы были женаты по документам, по необходимости. Но внутри, в самой глубине, я уже считала его своим. И он, казалось, знал это.

— Бюджет? — спросила я, чтобы голос не дрогнул.

— Можешь шикануть.

— Ммм… тогда сюда. — Я потянула его за рукав к ближайшему салону с безупречной репутацией. Нам нужно качество. Раз и навсегда.

Консультант подошла быстро, без навязчивости. Я провела пальцем по стеклу, указала на классические обручальные кольца. Вадим тут же нахмурился.

— Вита, может, с бриллиантами? Или из платины. Белое золото сейчас в тренде.

— Нет, — качнула я головой. — Я хочу классику. Чтобы сразу было понятно, что это обручальное. Не украшение, не дань моде. А знак. Хочу, чтобы все сразу понимали, что ты занят.

Он фыркнул. Уголок губ дрогнул.

— Ты вроде неплохо справляешься, если нужно кого-то подвинуть.

Он напомнил про ту девушку, которая к нему тогда явно клеилась.

— О, да, кстати, — я скрестила руки, делая вид, что серьёзно. — Кто она?

— Да откуда мне знать, — пожал он плечами, но глаза потеплели. — С компанией какой-то была.

— Смотри мне, — я шагнула ближе, прикоснулась ладонью к его груди. — Я ревнивая жена. Песок в бензобаке покажется цветочками.

Он рассмеялся. По-настоящему. Обнял меня за талию, притянул ближе.

— Мне никто, кроме тебя, не нужен. — В голосе не было иронии. Только тихая, неоспоримая правда.

Вадим оплатил картой. Попросили срезать бирки сразу. Он взял моё кольцо, осторожно надел на палец. Металл холодный, потом быстро нагревается от кожи. Сидит идеально. Я взяла его руку, продела в кольцо его безымянный палец. Теперь мы отмечены. Не на бумаге. На коже. Окольцованные.

Салон встретил нас звоном двери. Андрюха поднял голову от планшета, глаза округлились.

— Сильно не расслабляйся, она до обеда, нога вон, — Вадим указал на мою ступню, уже начинавшую предательски ныть.

— Так-так, а это что у нас? — Андрюха мгновенно перехватил его руку, рассматривая кольцо, как артефакт. — Ну ты малая, даёшь. Уже и окольцевала.

— Это не я, это он, — улыбаюсь во все тридцать два.

— А ну правильно, — Андрюха хмыкает. — Очкует… Тут, так-то, мужиков валом, а ты ценный экспонат. Нужно пометить.

— Я ей ещё бейдж сделаю, — подхватил Вадим, усмехаясь. — Не с именем, а «Жена Краснова». Пусть шарахаются.

— Совсем, что ли? — фыркнула я. — И как ко мне клиенты будут обращаться? «Жена»?

— Нет, «Жена Краснова», — засмеялся Андрюха. — Мне нравится. Я за.

— Я тогда вам тоже сделаю. Ты — «Муж Красновой». А ты — «Жених Миры».

— Да не вопрос, — махнул рукой Андрюха. — Согласен.

Прохладиться не дали. Через час пришли первые клиенты. Я сидела за стойкой, нога гудела, но голова была ясной. Я продала байк, шлем, куртку, перчатки, масло. Голос звучал уверенно, руки не дрожали.

Обедали в кофейне. После двух я вызвала такси. Нога к тому времени ныла уже откровенно, кроссовки врезались в кожу, но внутри было легко. Я ехала домой, прижимая ладонь с кольцом к окну, любовалась.

После ужина Вадим предложил прокатиться. Я села сзади, обхватила его за талию, прижалась к спине. Город проплывал размытыми огнями, вроде было ветренно, но мне было тепло. Его дыхание через куртку, ритм мотора, запах бензина и кожи. Я закрыла глаза и наслаждалась.

Приехали к набережной. Вадим заглушил мотор, помог слезть. Купили кофе. Он усадил меня на сиденье, сам встал рядом, обнял. Вода тёмная, рябь от ветра, фонари отражаются длинными золотыми дорожками. Тишина, нарушаемая только далёким гулом машин. Спокойно. Хорошо.

— Вита, — он говорит не сразу. Голос сиплый, будто каждое слово даётся с трудом. — Я понимаю, что это в корне неправильно, но…

— Что? — поворачиваюсь.

— Я тебя люблю.

— Вадим, — шепчу, голос дрожит. — Я тебя тоже. Не пугай меня.

Он делает шаг ближе, берёт моё лицо в ладони. Большие пальцы касаются скул.

— Выходи за меня.

Моргаю.

— Вадим. Мы же уже.

— Нет. По-настоящему. С платьем. Гостями. Рестораном. Фотографом. Чтобы память. Чтобы детям было что показать.

Я опускаю глаза. Кольцо тяжелеет на пальце. Не физически. Эмоционально.

— Тебе действительно этого хочется?

— Я думаю, этого должно хотеться тебе, — он убирает руку, смотрит в глаза внимательно. — Я лишил тебя всего. Ни ухаживаний. Ни свиданий. Ни предложения. Ни свадьбы. Ни медового месяца. Это неправильно.

Я качаю головой. Ветер треплет волосы.

— Мне достаточно, что ты рядом.

Перехватываю его руку. Провожу пальцем по его кольцу. Потом поднимаю взгляд. Встречаю его глаза.

— Я думаю, в памяти много чего другого. А детям мы расскажем правду. Пусть знают, что их папа — герой, который спасал маму. Поэтому нормальной свадьбы не было.

Достаю телефон. Включаю фронтальную камеру.

— А фоток мы наделаем живых. Настоящих. Начнём прямо сейчас. Будем запечатлять наше первое свидание с кофе.

Он улыбается, встаёт в кадр.

— Первое было на озере.

— Я тогда притворялась парнем. Не в счёт.

— Я тогда вёз на озеро девушку.

— Э-э-м… — щёлкаю пару раз на кнопку. — А когда ты понял вообще?

— В тот день, когда мы вино пили, были догадки. Много. Ты меня тогда просто выбила из колеи. Начал думать, что я того... Жесть просто. А на утреннем стояке… ты жёстко спалилась.

Я смеюсь, прикрывая лицо свободной рукой.

— Ну тогда второе свидание. Улыбайся.

Щелчок. Он притягивает меня ближе, кладёт подбородок мне на макушку. Ещё кадр. Ещё.

Мимо проходит пара. Она останавливается, смотрит на нас.

— Давайте я вас нормально сфотографирую? Вы такие фактурные.

Я, не задумываясь, протягиваю телефон. Она берёт уверенно, командует: «Чуть повернитесь. Взгляд сюда. Да, отлично. Теперь вы друг на друга. Да, вот так». Щелчки сыплются один за другим. Её мужчина стоит в сторонке, терпеливо ждёт, руки в карманах, не вмешивается.

Она возвращает телефон, достаёт из сумочки визитку.

— Думаю, тут есть из чего выбрать. Но если захотите профессиональную съёмку — обращайтесь.

— Спасибо, София, — читаю имя вслух. Она кивает, машет, они уходят в обнимку, её смех растворяется в шуме набережной.

Я листаю снимки. Свет, тень, кольца, его рука на моей талии, мои смеющиеся глаза, его серьёзный, но мягкий взгляд. Кадры живые. Не постановочные. Наши. Хоть на обложку журнала вешай.

— Вот, смотри, — голос срывается. — Сколько воспоминаний.

Он забирает у меня телефон, убирает в карман. Обнимает крепче.

— Тогда осталось всего одно важное дело.

— Какое?

— Нужно познакомиться с родителями.

Я замерла. Сердце дёрнулось. От предвкушения. От тихого, ясного понимания, что всё более чем серьёзно.

— Давай, — сказала я.

— Тогда на выходных, — ответил Вадим.

Визуал: