Глава 14

ТЕРМИНАТОР

Ей нужна была запись репетиций? Не вопрос. Я разобрался, как подключить камеры слежения, выходящие в аппаратную, пока моя балерина разминалась. Объяснил ей принцип работы, чувствуя себя слегка, как Бобик в гостях у Барбоса. Знали бы в центре, чем я тут занимаюсь, засмеяли бы. С другой стороны, какая им разница?! Стоит оборудование, прокисает, а человеку надо.

Тем временем маленький человек в обтягивающем трико и пуантах, разрозовевшийся и жутко серьёзный, заявился и поманил меня в тренажёрный зал. Мне было любопытно и немного смешно. Я усмехнулся и пошёл за ней, включив систему на рекординг.

– Вот смотри, – засуетилась вокруг меня Женя, потыкала в экран ноутбука, где резвились на сцене с декорациями её коллеги в белых пачках. Она промычала легонько мелодию за оркестром и обернулась ко мне. – Ситуасьон у нас простая: я прячусь среди снежинок, а ты, Дед Мороз, меня ищешь. Трубы на крещендо, ой, прости, нарастают... – Она говорила и попутно делала штрихи-движения, словно выстраивала план нападения на диспозицию врага на карте. – Затем вступают скрипки тихонечко, и в этот момент ты меня находишь.

– Ага попалась! Теперь в мешок и в пещеру? – рассмеялся я.

– Э-э, нет. Мы уже в пещере, точнее в его ледяном царстве, – строго хлопнула ресницами Женя.

Я осмотрел серые стены тренажёрки и хмыкнул:

– Мда, а королевство-то маловато!

– Это точно! Очень неудобный зал. Вон те тренажёры раздвинь, пожалуйста. Они ужасно мешаются, – тут же распорядилась деловито Снежинка.

Надо же, маленькая, а командует! – умилился я, но поднатужился и отволок к стенам, примыкающим к ванной, велотренажёр и беговую дорожку. Мне не жалко, пусть резвится.

Пока я напрягался, Женя ходила за мной балетным шагом и вещала:

– Я буду просить тебя отпустить меня к людям, а ты не захочешь отпускать...

– Это триллер на основе реальных событий? – с иронией сощурился я, приподнимая одной рукой штангу без блинов.

Женя забавно закусила губу, затем и палец, и только потом отвисла:

– Ой, и правда... Вот это аттитюд получается! Ведь точно же, и Дед Мороз говорил: «Не ходи туда, дочка, опасно!» Как ты!

– Внучка, – поправил её я, неизвестно зачем поправляя свою почти не существующую стрижку. Я решил, что даже не буду пытаться расшифровать её балетные термины, а то придётся переспрашивать через слово.

– Нет, под ёлкой внучка! – возразила Женя. – А в балете Снегурочка его дочь и Весны. Согласись, Папа Мороз звучит в некотором роде странно...

– Сутенёром попахивает, – ляпнул я и тут же прикусил язык, увидев, как залилась краской Женя. Вот уж тургеневская девушка! Я с грохотом уронил штангу в угол и отряхнул руки, поставив точку в её смущении. – И что там дальше?

Однако Женя смотрела теперь настороженно, словно вспомнила, что меня надо опасаться.

Ну да, ну да, конечно! Я ведь страшный Терминатор, и пистолет у меня есть, эх! Но она стала похожа на нахохленного воробья. Пришлось добавить:

– Извини, сравнение было не в тему.

Она кашлянула.

– Да...

Я подошёл к ноутбуку и заглянул в экран:

– А потом что происходит?

– Происходит? Да... в общем, Снегурочка хочет отправиться к людям, уговаривает отца... – всё ещё недоверчиво, будто подкрадываясь, заговорила Женя. – Тот её журит, а она делает вид, что послушалась. Вот как раз в этой картине и нужна твоя помощь! Поможешь?

– Я весь внимание, – выпрямился я и сложил руки на груди, боясь спугнуть эту недотрогу.

Женя выдохнула и вернулась прежняя, деловитая.

– В балете нет слов, мы всё показываем танцем, поэтому диалог тоже происходит в движении и в драматургии. Вот тут смотри: я тебя чуть обниму, потом покружусь рядом. Ты мне подашь сначала правую руку, потом левую. Потом приподнимешь на плечо и понесёшь. Вот, смотри! – Женя ткнула пальцем в экран на других исполнителей.

Я усмехнулся:

– Как старшеклассник первоклашку на последнем звонке.

– Ну да, – кивнула Женя. – Сделаешь четыре шага вон в ту сторону, к беговой дорожке. Потом снимешь меня за талию и поставишь на пол. Подождёшь, пока я сделаю все па, тебе не нужно такты отсчитывать. Я просто кивну тебе вот так, и тогда придержишь меня за талию, пока я буду делать прыжок вправо, потом влево. Потом снова посадишь на плечо и прямо со мной повернешься в одну сторону, в другую. Это не сложно. Через два такта вернёшь меня на пол и подашь руку. Обойдёшь меня кругом, придерживая, пока я буду стоять в аттитюде, а потом я тебя обхитрю и убегу.

– Вот ты какая! – игриво возмутился я. – Да ты само коварство!

– Это не я, это роль, – серьёзно заявила Женя. – Ну как, ты понял? Справишься?

– Не идиот, вроде, – хмыкнул я.

Но ей было не до шуток, словно решался вопрос государственной важности. Мелкий узурпатор показал пальцем на дверной проём у противоположной стены.

– Отойди туда. Итак, я прячусь, а ты выходишь.

Я с трудом не прыснул, представляя, как всё это будет выглядеть со стороны. Все записи потом обязательно нужно будет уничтожить, а пока... Женя застыла, скорбно согнувшись над полом, почти как умирающий лебедь – единственный реальный балет, который я урывками видел по телевизору... Я глянул на неё и потёр руки: что ж, поиграем! Затем подбоченился, вспоминая былое. Представил, что у меня борода лопатой, тулуп и шапка с рукавицами, и выдал, как на детском утреннике под звуки оркестра:

– Охо-хо, и где же моя Снегурочка? Куда запропастилась?

Женька подскочила, как ужаленная, и вытаращила огромные глаза на меня.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ – В балете не говорят! – прошипела она точь-в-точь, как гусь в деревне, совсем не лебедь. – Ты разве этого не понял?!

Оу, сколько темперамента! – подумал я, а вслух сдался:

– Хорошо, хорошо, я могила! – и жестом показал, что застегнул себе губы на змейку-молнию.

Она зыркнула, как директор школы, и снова согнулась. Меня так и подмывало процитировать сказку «Морозко»: «Тепло ли тебе, девица, тепло ли тебе...» Хотя ладно, ещё покусает... И я, топая, будто в валенках – хоть от этого не удержался, – пошёл «искать потеряшку».

А она громко дышала. Нашёл бы даже с закрытыми глазами! Под подкрадывающуюся музыку я приблизился и тронул её легонько за плечо. Женя встрепенулась, разогнулась, поднялась на носочки, какая-то вся совсем иная. Такая интересная!

Девушка вспыхнула тёмными глазами, словно обрадовалась, увидев меня. И... прильнула к моей груди, обвив руками мою шею. Так нежно и ласково, что я оторопел. Пригнулся, чтобы ей было удобно, чуть не коснувшись губами виска. Но она уже отстранилась. Запорхала на носочках передо мной под воздушную музыку себе под стать. И было в этом какое-то волшебство...

Я уставился на неё, обомлев, и забыл, что надо делать дальше.

– Руку! – рыкнуло прозрачное создание.

Я опомнился и протянул ладонь. Она оперлась о неё весьма цепко и, встав на палец одной ноги, подняла вторую очень высоко. Я оглянулся, а Женя уже промелькнула за моей спиной. Как муха бесшумно.

– Другую! – раздался рык слева.

Я замешкался, обернулся. Снежинка стояла, уткнув руки в боки и поджав губы.

– Это никуда не годится! Ты же сказал, что запомнил! Или всё ушло в твоё «Охохо»? Это же элементарно: одну руку, другую, потом на плечо. Всё в такт, даже думать не надо!

Вот наглая! – тренькнуло у меня в голове.

– Так, давай-ка сбавь обороты. Я тебе не мальчик из твоего театра! – строго ответил я.

Женя моргнула пару раз и опомнилась, изобразила улыбку.

– Да, извини, ты же в первый раз. Прости-прости, я очень нетерпеливая. Давай ещё попробуем?

– Ну давай, – буркнул я басом. – Только без этого вот. Заводи свою шарманку с самого начала.

С ангельским видом эта тиранша муравьиных размеров попросила елейно:

– Серёжа, ты, пожалуйста, снова отойди к той стене, хорошо?

Ага, уже Серёжа... Ну-ну!

– Хорошо, – всё ещё недовольно проворчал я, чтобы не расслаблялась.

А то ишь, раскомандовалась!

* * *

Во второй раз сбился не я, а она. Оказалась слишком далеко за спиной, когда я подал руку.

– Ещё раз! – сказала Женя.

Я кивнул. И понеслось. В третий раз лажанули оба – при прикосновении ладонь к ладони голова моя сразу отключалась. В четвёртый... Впрочем, я держался, хоть и не железный. Но разве можно чувствовать себя деревом, когда такая обольстительная, пахнущая чем-то пряно-японским, красивая, юная женщина, в четвёртый раз кидается тебе на шею, касается пальцами загривка, улыбается, заглядывая в глаза?

Женя снова мгновенно отстранилась, будто дразнясь. Я всё-таки не перепутал руки, но когда подхватил её за осиную талию, обтянутую тонкой тканью и посадил к себе на плечо, почувствовал её горячие бёдра, ножки и запах, снова забыл, что мы делаем и зачем. В её касании, тепле тела и хрупкости было что-то одуряющее, словно я подросток и никогда раньше не видел женщин.

И аромат её кожи... Стопроцентное попадание. Сердце заухало где-то за рёбрами, мысли пропали, музыка играла, заливаясь скрипками. Женины руки взлетели в воздух, она поёрзала на моём плече, провела как бы невзначай ножкой по моей голой руке. И у меня в голове перемкнуло. Я в волнении аккуратно опустил эту крошечную, невероятно женственную куколку. Развернул к себе, ощущая ладонями талию. Шепнул горячечно:

– Женя...

Её ресницы взметнулись вверх, глаза вспыхнули, чувственные губы чуть приоткрылись. Я склонился и притянул её к себе. И тут же протрезвел от удара и вскрика:

– С ума сошёл?!