Глава 21

ЖЕНЯ

Я забыла, что хочу пить. И пирожные остались не тронутыми, рядом с веселыми шариками апельсинов. Украдкой, словно воришка, я отпила недопитый Серёжей чай, мне показалось, что я чувствую вкус его губ. Я облизнула свои с улыбкой и поймала себя на мысли, что флиртовать с его чашкой – глупость несусветная. И отставила её, смутившись. О том, что мой напиток стынет, я и забыла.

В душе сверкающими переливами ворковали трели из дуэта Мизгиря со Снегурочкой – как раз из того момента, когда он в неё влюбился. Нежные, полные вкрадчивой романтики, узнавания, первых касаний. И сейчас я не думала о том, что мне жалко брошенную Купаву, я побежала в мой «репетиционный» зал и засмеялась – вторя музыке внутри, плескались под потолком весенними отблесками звуки симфонического оркестра из динамиков.

Я забыла выключить запись. Боже, как поразительно! А я думала, что Чайковского проигрываю «про себя»! И свет ведь просто из ламп, а кажется особенным! Всё так созвучно, ладно, гармонично, что даже дышится легко. Скоро я покину этот серый подвал! Правда, сейчас он не кажется уже таким унылым...

Мифическая Снегурочка из леса хотела человеческих эмоций, и она получила их, несмотря на риск! Ведь ей говорили: не ходи к людям, беда будет, страшно, а её влекло неведомое чувство, ещё не рожденное в ледяном сердце, но такое желанное! А мне хочется скорее опять увидеть моего Илью Муромца, ведь я, как Снегурочка, – та, что рискнула всем и познала любовь!

Хотя нет, я не знаю, влюбилась ли я, но мне хорошо, мне просто чудесно! И не страшно совсем, теперь я не стану думать ни о чём, тем более о финале балета, где сказочную девочку растопило солнце. Я Снегурочка, но я не изо льда, и мне повезло! Ура!

Поддавшись порыву, я даже без разминки и нового разогрева с лёгкостью прокружила фуэте с полусогнутой ногой, которое у меня не получалось! И вся сцена пролетела так, словно я на самом деле была соткана из снежных хлопьев и не подчинялась законам притяжения, потому что не имею веса. Дотанцевав картину, я снова рассмеялась, пусть и тяжело дышала. Смех получился похожим на кашель, я схватилась за поручень беговой дорожки и, громко выдыхая, постановила: надо запомнить это состояние. Впитать каждой клеточкой, чтобы лёгкость прописалась в памяти мышц навсегда.

Я сосредоточилась, закрыла глаза. Дышу. Впитываю. Я невесома. Я из снега. Я умею летать!

Правда, тело было поразительно горячим, особенно в животе. Словно у меня поднялась температура.

Покончив с аутотренингом, я распахнула веки и снова улыбнулась. Как же я удивлю Дорохова, когда покажу ему другую себя! Я уже предвкушала, прокручивая в голове мою презентацию, интерес в демонических глазах нашего «злого гения», разинутые рты Элки и девочек, привыкших видеть меня на вторых ролях. А Римму Евгеньевну и этим не прошибёшь, она обязательно подожмёт губы, и скажет, что это был Снеговик с копытами, потому что Снегурочкам пуанты не подковывают.

Я хмыкала, и в такт настроению грянул облагороженный Чайковским «Камаринский» в сцене народных гуляний. Хоть пляши вместе с ними! Но нет, надо быть экономной. Я позволила себе отдохнуть, просматривая сцену в ноутбуке. Облокотилась о поручень и села на скамеечку, жалея, что Серёжа уехал решать свои криминальные задачи.

Было бы замечательно сейчас порепетировать с ним эту трогательную поддержку под утонченное пение скрипок, помахать воображаемому Берендею с окладистой бородой и... – у меня даже мурашки пробежали по спине и шее, – и снова поцеловаться. Мурашки и теплые волны не отпускали меня. Это всё волшебное влияние скрипок! У Чайковского они всегда звучат, задевая струны в сердце, заставляя душу петь лирично, вибрируя возвышенным ритмом под кожей...

Грохот! Стук кулаками в дверь выбил меня из состояния задумчивой эйфории. Я подскочила. Серёжа вернулся? Точно, Серёжа! Больше некому, и у него же теперь нет ключа. Сердце затрепетало в волнении. Ах, как хорошо! Может, у него появилось время, и он решил вернуться? Будто мои мысли прочитал!

Я бросилась на кухню, несмотря на то, что пуанты для бега годятся, как лыжи для па де де.

Взбегая по лестнице, увидела крупную тень на пороге, удивилась, что Серёжа не заехал во двор на внедорожнике. Стук повторился. Настойчивый, нетерпеливый.

– Иду, иду! Уже иду! – радостно воскликнула я, подхватила ключ, чувствуя себя невестой в сенях Бобыля и Бобылихи.

Со второго раза вставила ключ в замок, прокрутила, распахнула дверь. И обомлела...

* * *

Это был Сергей. С бездыханным блондином на плече. В глаза бросились наручники на утонченных запястьях парня. У меня отвисла челюсть и пропал дар речи: ещё один спасённый, а что я с ним буду делать? Руки тонкие, не балетные, поддержки не порепетируешь. Уронит...

– Ты почему не спрашиваешь, кто стучит?! Ты чем думаешь?! – с места налетел на меня с громоподобным упрёком Терминатор.

И пошёл прямо на меня. Я отшатнулась, обидевшись.

– Я решила, что это ты.

– Я сказал: никого, кроме меня! – бас разлетался эхом по пустому пространству и казался ещё громче.

– Но это же ты...

Сергей, по-прежнему с блеклым незнакомцем на плече, свисающим безвольно, как потрошенный лебедь, развернулся и сверкнул глазами:

– Тебя могли убить! Прямо сейчас! Ты понимаешь это, балда?! Дверь закрывай!

Я насупилась, но выполнила распоряжение. Внутри всё вскипело: я не привыкла, чтобы мужчина так меня оскорблял. Он не мой хореограф, и не Римма Евгеньевна!

Сергей сгрузил блондина на пол, как мешок, прислонил к стене, пощупал на шее пульс. Громко выдохнул, едва ли не паром, как дракон. Выпрямился и отряхнул руки.

Глядя на красивое, бледное и немного женственное лицо незнакомца под светлыми кудрями, я вскинула глаза на Терминатора, ничего не понимая. Сергей рыкнул отрывисто:

– Всё! Собирайся!

– Куда? – моргнула я.

– Куртку, вещи в сумку, мигом! – словно не услышал он мой вопрос.

Я распрямила плечи, выправив осанку:

– Один поцелуй – не повод говорить со мной таким тоном. И оскорблять меня!

Сергей взревел, как раненый бык на корриде, и бросился по лестнице вниз. Сбитая с толку, я наклонилась над блондином. Он вообще живой? Увидела, как раздуваются понемногу тонкие ноздри, выдохнула с облегчением. Красивый, не похож на злодея. Такому бы принца в Щелкунчике танцевать или Леля в «Снегурочке». Блондин пошевелился, я отскочила, скривилась, почувствовав спазм в квадрицепсе. Видимо, перезанималось вхолодную, вот чёрт!

Судя по звуку, Сергей внизу устроил ураган, даже страшно было спускаться. Я и не успела. Едва ступила на лестницу, Терминатор уже мощным вихрем с моей сумкой и курткой в руках взлетел на кухню. Бросил на пол мои чуни, нахлобучил на голову шапку, на плечи куртку.

– Обувайся.

Я глянула на свои ноги.

– Сниму пуанты и пластырь.

Сергей тоже на них глянул, на часы. Опять выдохнул по-драконьи, я не успела наклониться к пуантам.

– К чёрту! – рыкнул он и подхватил меня на руки, как тряпичную куклу.

– Что ты делаешь?! – ахнула я.

– За шею держись. Времени нет! – заявил он и перехватил меня под бёдрами.

Мне ничего не оставалось делать, как уцепиться за Терминатора. Он вынес меня на улицу, на день деньской, ветер залетел под юбочку, заледенил босые ноги в пуантах. Застужу! О нет, это же ревматизм!

– Да ты объяснишь мне хоть что-нибудь?! – взвилась я.

Сергей вынес меня за калитку и усадил на заднее сиденье чёрного внедорожника. Стянул с себя куртку и буркнул:

– Ноги под себя и накрой. Простудишься! По дороге объясню.

Я пожала плечами, завернув голые щиколотки в его куртку. Дурдом какой-то! Нервно стянула с себя шапку! Что он вообще себе позволяет?!

Терминатор, такой Терминатор! Он скрылся во дворе, хлопнул дверью, щелкнул замком, затем калиткой.

Сергей молча протянул мне теплые сапожки-чуни и сел за руль. Автомобиль тронулся и практически с места развернулся так, что у меня чуть глаза не выпали. Я такое только в кино видела... В горле пересохло: он ещё и каскадёр?

Не озадачиваясь объяснениями, Сергей уткнулся в дорогу и помчал так, что только облачка пыли и щебня вылетали из-под колёс с визгом. Мои глаза становились всё шире и шире. Мы пролетели вверх на холм, потом вдоль одиноких акаций и по совершенно необъятному пустырю. Мне стало страшно. От недавней эйфории не осталось и следа.

Мимо нас проносились лесополосы, кусты, снулые хибары. Вдруг Сергей резко крутанул влево, и мы помчались по бездорожью до развилки с бетонной плитой на обочине, очень похожей на сказочное «пойдёшь направо, пойдёшь налево...».

Сергей с разгона въехал в тупик с заброшенными на вид постройками. Я похолодела. Внезапно вспомнилось, что я ничего о нём не знаю и не понимаю, что им движет на самом деле. И тут Сергей притормозил и обернулся ко мне. Лицо его было каменным, глаза стальными, зрачки, как два прицела.

– Женя, – сказал он грубым басом.

Я втянула голову в плечи, вжалась в кресло, ожидая худшего. В лице Сергея мелькнуло недоумение.

– Ты чего, Жень? – спросил уже совсем другим тоном.

– К-куда ты меня привёз? – выдавила из себя я.

Он выдохнул, провёл ладонью по лицу. Встряхнул головой.

– Не надо бояться, Женя. Ты всё не так поняла, – попробовал улыбнуться он, правда, вышло как-то криво.

– А я вообще ничего не поняла, – облизнув пересохшие губы, сказала я. – Да ты ничего и не сказал. Кроме грубостей.

Он снова глянул на часы, полоснул взглядом по грязным заборам и вернулся ко мне.

– Прости, Жень, но иногда нельзя медлить. А реакция у тебя хорошая только в танце.

– Почему нельзя? – напряжённо спросила я. – Ты сказал, что всё скоро закончится...

Он смотрел на меня долго и странно, будто бы с сожалением, от которого мне стало не по себе.

– Считай, уже закончилось.

Холод предчувствий по моей спине.

– Закончилось как? – севшим голосом спросила я, понимая, что я не знаю ответа на этот вопрос. Финал не всегда бывает счастливым...

Он улыбнулся мягко, как прежде, очень добро и почти по-отечески.

– Хорошо, маленькая. Для тебя хорошо.

Он протянул к моей голове руку, я отдёрнулась.

– А для тебя?

– Всё хорошо, – кивнул он. – Просто в доме стало немного опасно.

– А тому парню?

– Он по другую сторону баррикад, так что пусть тебя не волнует.

– Но он же человек! – воскликнула я. – Как ты и я!

Серёжа посмотрел на меня со снисходительностью взрослого:

– Совсем не как ты, маленькая, поверь! И считай, что ты его не видела.

– Почему?

– Какая ты почемучка, – усмехнулся он. – А я думал, Снежинка.

– Я тоже иначе о тебе думала, – поджала губы я, не в силах расслабиться.

Хотелось, выскочить из машины и уйти, куда глаза глядят, но не в чунях же на пуанты! Сергей вдруг встал с водительского кресла и пересел ко мне на заднее. Совсем рядом, я отодвинулась. Но он не обратил внимания, провёл ладонью по моим волосам, заправил прядь за ухо.

– Малыш, всё что бы ты ни думала обо мне, не так, – заметил он.

– Скажи прямо тогда. Не люблю лжи, не люблю этих полуулыбок, полуфраз, недосказанности, не люблю чувствовать себя дурой.

– Ты не дура. Остальное пройдёт. Лечится опытом и возрастом, что в принципе одно и то же.

– Ну почему ты не говоришь ничего прямо?! – вспылила я.

– Так лучше для тебя, – улыбнулся он. – Я отвезу тебя в безопасное место. И мне придётся сделать одну вещь... Я завяжу тебе глаза.

– Зачем?.. – отодвинулась я.

– Чтобы было безопасно. Тебе не нужно знать, где ты была. Это не мой секрет.

Я сглотнула.

– Спецслужбы?

– Это не мой секрет, – твёрдо повторил Серёжа. – Позволь сделать это, чтобы всё закончилось. Сегодня. Сейчас.

И, почувствовав усталость от того, что его не перебороть, я кивнула.

– Ладно.

– Ладно? Вот хорошо.

Он достал из кармана что-то чёрное. Я повернулась к нему спиной. Он аккуратно повязал мне на глаза повязку. Поправил.

– Не давит? – раздался его голос с мягкой хрипотцой.

– Нет.

Он развернул меня обратно, я почувствовала его горячие губы на своём лбу.

– Пожалуйста, не снимай повязку, – попросил он. – Это важно.

Он укутал мне ноги, тщательно подоткнув их собственной курткой со всех сторон, и мы поехали. Кочки и рытвины скоро прекратились, машина покатилась будто сама. Голова у меня кружилась, и от того слегка подташнивало. Или от волнения.

Почему я ему доверяю? Рука сама тянулась стянуть черноту с глаз и подсмотреть, но я сдержалась. Когда, наконец, не выдержала и потянулась снова, автомобиль притормозил.

– Снимай, – сказал Сергей.

Я так и сделала. И протёрла глаза кулачками. Перед нами высился белой громадиной мой родной театр: мраморные колонны, бордовые пуфы за стеклом входных дверей, афиши. У меня перехватило дыхание.

– Это же...

– Театр, – сказал Сергей и обернулся ко мне. – Женя, тебя будут много расспрашивать: журналисты, полиция, разные службы. Просто говори, что знаешь: держал какой-то странный парень в странном месте. Одну. Потом отпустил. Всё. Будь собой. И ничего не бойся. Этот шум только пойдёт тебе на пользу.

– Какой шум? Почему журналисты? – Я чувствовала себя героиней сумасшедшей фантасмагории.

– Тебя похитили. Тебя искали. Считай, чёрный пиар, – улыбнулся Серёжа. – Зато твоё имя у всего города на слуху. Послушай, не выходи из театра, пока не нагрянут журналисты. Порепетируй ещё пару часов, и всё будет в ажуре. Только сейчас пробеги быстрее, чтобы не простудиться. Извини, что не дал тебе возможности переодеться, но лучше так.

– Поверить не могу... – пробормотала я, застегивая куртку.

– Верь. Всё хорошо, Снежинка, – ласково сказал Терминатор и мотнул головой в сторону театра. – Давай, иди.

Я в волнении открыла дверь, поражённая, восхищённая сюрпризом, ошарашенная таким развитием событий. Ступила на тротуарную плитку, потянула сумку за собой, колени окружило холодом. Я замешкалась, заглянула в салон. Сердце заходилось от волнения.

– Серёжа, спасибо! – воскликнула я срывающимся голосом. – А ты?

– Всё хорошо, – улыбнулся он. – Давай, беги, мороз же!

– Ладно...

Он перегнулся со своего кресла к ручке задней двери, показывая жестом, что разговор окончен и подмигнул мне:

– Танцуй, Снежинка! Танцуй!

И я побежала. К театру. К сцене. Абсолютно полая внутри. Ручки сумки в пальцах. Стук сердца. Пять мраморных ступеней, ёлочки на замёрзших клумбах, барельефы над головой, небо в перистых облаках. Ветер. Стеклянная дверь, рывок из мороза в тепло. И знакомый охранник, Фёдор Иваныч навстречу:

– Женя?! Берсенева?!

Я обернулась, совершенно ошеломлённая, на дорогу. Чёрный внедорожник рванул с места и помчался, набирая скорость. В моей голове вибрировало только одно слово, сказанное с мягкой хрипотцой: «Танцуй».

Я-то да, а он?..