Глава 34

Ком в горле. Боль, смешанная с пустотой. В стеклянных глазах давно ничего не было, но я должен был убедиться. Коснулся шеи. Липкий холод вместо живого тепла и биения пульса.

– Прости, Максимыч, – одними губами проговорил я.

Дышать стало трудно. Прежде чем сожаления и угрызения совести разыграли свою громкую партию, мой мозг выдал сигнал тревоги. Я обернулся. Никого.

Первый урок Зорина: надо осмотреть место преступления раньше других. Думай и действуй. Расслабляться нельзя. Осознанно поступив на воинскую службу, ты должен быть воином до конца. И везде.

Я сглотнул, перебарывая эмоции, и констатировал: Зорин умер не сейчас. Болью резануло душу. Я сказал себе: позже, мне нужен холодный ум. Встал с колен и окинул взглядом помещение. Всё как обычно: примятое покрывало кровати, столик с зеркалом, стул, пиджак на спинке. Из кармана торчит портмоне, засунутое поспешно. Светлые шторы, сплит, шкаф. Если кто-то и искал что-то, делал это профессионально и аккуратно. Очень аккуратно.

Стреляли с расстояния около полутора метров, видимо из двери ванной. Зорин не ожидал, удивился. Наверняка есть следы пороха, но это оставим криминалистам.

В глаза бросился болтик на ковролине — откатился от тумбочки к окну, видимо, от удара при падении Зорина. Моё внимание коснулось телевизора. Некоторые привычки у старых разведчиков не меняются. Я знаю, почему Зорин неизменно останавливался здесь, в этой вполне замшелой гостинице, в номере с «гробиной» Панасоником вместо новой цифровой панели!

Наполненный острой, стылой виной и уважением к покойнику, я обошёл его, стараясь ничего не касаться. Обогнул тумбочку, заглянул на тыльную сторону телевизора — да, пара болтиков отсутствует, пара развинчена и просто вставлена для виду. Я сделал так, как учил Зорин, говоря о «закладке» разведчика. О том, что даже в самом невинном месте наиболее важные вещи стоит хранить, перестраховываясь, и о том, что в любом устройстве помимо всякой электроники обязательно найдутся полые пространства. Под его чутким руководством я научился разбирать и собирать быстрее автомата Калашникова бытовые приборы, типа кондиционера, компьютера, телевизора и даже пылесоса.

Я быстро снял заднюю панель Панасоника. Есть! Пакет с застёжкой на двустороннем скотче. В нём две флэшки, карта памяти и телефон Зубра. Я узнаю его из сотен других, столько времени пытался его заполучить! Холодок по шее, капля пота по спине. Я открепил пакет и сунул его к себе в карман. Глянул на часы. Прошло две минуты с того момента, как я вошёл. Много!

Но ни один криминалист не припаяет мне это убийство: известно, что мёртвое тело отдаёт тепло неохотно. Чтобы стать таким холодным, взрослый мужчина веса Зорина в небольшом помещении и при таком отчаянно жарящем отоплении должен был пролежать часа два, скорее всего, больше. Это, конечно, навскидку. То есть всё произошло, когда я был в театре, или даже раньше. Сердце замерло в догадке, подсказав мне ответ раньше всех экспертов с их номограммами и математической точностью: Зорин не пришёл ко мне в госпиталь вовремя потому, что уже был убит в тот момент. Он никогда не опаздывает!

Ещё раз взглянув на бывшего наставника и проглотив боль, я зажмурился на мгновение. Попрощался тихо. Встряхнул головой и направился к ресепшну.

– Вызывайте полицию. Ваш постоялец убит. Застрелен, – заявил я апатичному администратору.

Тот сразу проснулся.

– Как убит? А вы куда? Вы не останетесь? Ведь положено же.

– Нет, у меня другие инструкции. С полицией свяжусь сам.

Он уже жал на кнопку быстрого вызова. Правильно, хотя Зорину уже был всё равно. И мне медлить нельзя. Я наверняка следующий. Зорин подозревал это, и пока я был в отключке после операции, выдал мне охрану.

Мда, он мог бы сказать мне большее. С другой стороны, если бы расслабился, возможно уже сам был бы мёртв.

В сердце зазвенела протяжная струна: как хорошо, что Снежинка улетела! Я б и сам услал её на край Земли сейчас. Дай Бог здоровья её отцу!

Карман оттягивал пакет Зорина. В нём точно было самое важное. Ерунду в закладку не кладут. Уверен, убил Зорина или стукач, или его сообщники. Я должен срочно просмотреть всё, что в пакете. И телефон Зубра изучить от корки до корки раньше, чем он попадёт в нечистые руки. Где это сделать спокойно и так, чтобы меня никто не нашёл?

* * *

Двадцать минут спустя я сидел в красной комнате с розовыми подушками. Пушистые наручники и заячий хвост, прицепленные к завитку у изголовья кровати создавали определенный настрой.

– Пожалуйста, кофе и не беспокоить, – сказал я, садясь на стул перед дамским туалетным столиком.

– Как скажете, босс! Вы заплатили за всю ночь, – сладко пропела модельная красотка в полупрозрачном халатике – таком же, как на сайте по предоставлению эротических услуг, и промурлыкала: – Может, всё-таки составить компанию? Или что-то ещё нужно?

– Желательно планшет или ноутбук, – кивнул я. – Если не затруднит и есть рядом круглосуточная аптека, не откажусь от болеутоляющего. Я добавлю сколько надо.

– Ой, да ладно! У меня пенталгин есть, а ещё лучше Мовалис! И мазь Диклофенак, если наружно. Маме покупала, когда она ногу ломала.

Я улыбнулся:

– Элитные люди элитны во всём. Несите, Жанна, буду очень благодарен. Ваша мама нас не побеспокоит?

– О нет, они с дочкой в другой части дома живут. Всё чётко, босс, это же работа! Ноут сейчас будет.

Через пять минут передо мной дымилась поллитровая чашка кофе, невесть откуда взявшиеся бутерброды и тоненький ноутбук, сверкающий чистотой, как и всё вокруг.

«Проститутки рулят», – подумал я с благодарностью и погрузился в работу.

Зубр оказался дотошным — возможно, хранил компромат на всякий случай. Вряд ли все эти переговоры были ему дороги, как память. Здесь было и сообщение об операции контр-террор, и об особом положении на границе, и предложение от кого-то по имени Стас пересидеть, а потом отправиться чрез кордон с «обозом» гуманитарной помощи. Подробности содержания Кролика Роджера сообщались этому же Стасу, а тот в обмен давал распоряжения, консультации и советы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Среди файлов Зубра я обнаружил и маршруты проезда по городу без попадания на камеры. В том числе за город. Понятно, как Дрон смог доехать до дома на берегу так, что его нигде не засекли. У нашего главаря была карта, которая могла быть доступна только военным и спецслужбам — весь город, как на ладони, со спецобъектами, особые контакты. Пахло госизменой.

Кто такой Стас? Голос мне не знаком. Впрочем, я не знал всех, кто работает в центральном управлении, как они не знали меня. В этом была вся суть. Логика Зорина оказалась верной, и я убедился в этом, услышав следующий разговор:

«– Мы подозреваем одного из наших бойцов, что он засланный казачок. Фото высылаю. Сергей Брынько.

И я в нескольких ракурсах.

– У нас такой не значится. Я проверил по базам.

– Проверь ещё раз.

– Нет, это не наш».

Мда...

Но последняя запись поставила всё на свои места.

«– Не будет N. у Барнакова, не будет активов у нас, а у тебя пожизненной пенсии.

– Слишком рискованно сейчас.

– Вам за риск и платят. От лишних и подозрительных избавься сразу. Пусти свою шестёрку на пушечное мясо.

– Это и так ясно. У нас есть рычаги давления на парня.

– Вот и хорошо. Действуйте. Мне результат нужен».

Ясно, что речь здесь шла обо мне и о Снежинке. У меня желваки заиграли на скулах.

Я вырезал самый безобидный кусок разговора Стаса с Зубром и выслал Петьке Горячеву:

«Проверь по системе распознавания голосов, кто это может быть из управления. И нужен список всех, кто работает в отделе спецопераций с именем Стас».

Я протёр глаза и отпил кофе. Петюня наверняка ещё дрыхнет. На минифлэшке обнаружилась копию бесед со мной. Фото подписанных протоколов. Практически вся моя подноготная.

Уже начинало светать. На второй флэшке – и я узнал её – была запись балета «Снегурочка» и выступлений знаменитых балерин. Это же флэш-карта Жени! Видимо, Зорин обнаружил её в моей машине после того, как меня увезла скорая.

Я чувствовал, что засыпаю. Умылся в ванной с новомодным чёрным кафелем, подумал, как качественно ныне обустраиваются элитные проститутки и попросил ещё кофе у Жанны, почитывающей на кресле в мини-кухоньке глянцевый журнал.

– Не передумал, босс? – подмигнула она.

– Нет. Кофе, только кофе.

Снова закрылся в красной спальне. Вставил карту памяти и опешил: это были записи из дома на берегу. Сначала бесконечные тренировки моей Снежинки. Боже, какая она работяга! Трудоголик! Спецназовец в юбочке просто. Волшебная, упорная. Светится.

Но откуда? Я же купленный ей ноутбук увёз и спрятал. Снёс оперативку к чертям, когда мы уезжали. С другой стороны, как говорил наш компьютерный гений, далеко не всё, что удалено с компьютера, по-настоящему удалено.

Меня прошибло воспоминанием: я ведь не выключал систему записи! Я оставил её на всякий случай включённой с копированием на бэкап – мало ли, вдруг компьютерный гений Золтан умудрится высвободиться или добраться до аппаратуры, я бы по крайней мере знал, чем он будет там заниматься. С гениями иначе нельзя... Естественно, я всё делал впопыхах, возможно, на бэкапе остался и временный файл с видео Снежинки, если там была изначально установлена синхронизация файлов.

Я посмотрел на дату обновления карты памяти – сегодня. То есть Зорин был в доме на берегу сегодня в два часа дня, как минимум. Я продолжил смотреть, нехотя перематывая репетиции Жени, хотя можно было с умилением часами залипать на том, как она кружится, взлетает над полом тренировочного зала, возит по покрытию ножкой с вытянутым носком и изящно проводит рукой. Но времени не было, прости, Кроха... пришлось перемотать.

Я увидел скованного наручниками Золтана. Явившихся за нам СОБРовцев, и почти сразу началась перестрелка. Откуда и кто вломился с оружием в дом, сначала было не понятно. Лишь потом я сквозь ругань, стоны и суматоху разглядел лицо убитого. И опешил. Это был не Дрон.

Я видел, как приехала скорая, как увезли раненых и убитого, как забирали Золтана и закрылась дверь. Чувство немого беспокойства нарастало. Запертый дом. Камера на дверь. В спортзал. В коридор. Всё замерло, и будто можно было выключать, но холодок по загривку предупреждал: погоди. И я ждал. Забыл про кофе и время. Сидел и ждал, будто в засаде под осыпающимися в небытие минутами, словно боялся что-то пропустить.

И вдруг дверь открылась. Вошёл Дрон, тот самый, настоящий, похожий на вепря с упрямым затылком и хищным взглядом. Осмотрелся, как зверь, пришедший на чужую территорию. И позвонил кому-то по имени Стас, выйдя из зоны обозрения камер, но голос записывался. Дрон узнал, что всю группу схватили и получил распоряжение переждать.

«Я одного дурачка послал на проверку. Я идиот, что ли, первым соваться? Видишь, я был прав! Сюда теперь точно никто не явится? – беспокоился Дрон. – Ну опечатали, сорвал пломбу, да. Гарантируешь, что тут тихо будет? Ладно. Жду распоряжений. Да, самому не терпится этой падали горло перерезать. Из-за него все наши пошли в расход... Дело в жопу. Зубр меня не сдаст. Остальные тоже. Они знают, что до тех пор, пока кто-то из группы на свободе, вы жопу жарить будете, чтобы и их вытащить. Ведь если я расскажу и пацаны, мало вам не покажется. Да или нет?».

И он остался. Ирония судьбы, наглый хохот Вселенной! Дрон рыскал по дому, лез в холодильник, забитый мной продуктами для Снежинки, ставил чайник. Периодически названивал и ругался.

«Жаль, если наш Серёжа Спецназ сдохнет без меня. Распотрошил бы с удовольствием. И девку его. Почему не трогать? Нужна? Ну пока нужна, ладно. Потом повеселюсь. Она всё равно уже должна была кормить червей... А Спецназа-то почему нельзя? А-а, собак повесить... Угу, – заржал Дрон мерзко, – пусть сидит за всех. Должен же кто-то ответить за похищение, которого не было»

«Ты обещал вытащить Зубра. Что значит «не сейчас»? Уговор есть уговор!»

« Новое дело? Наконец-то! Я уже мхом покрылся и овощи жрать не могу больше. Подобрею, а это ещё опаснее. Так, Стас, адрес скидывай в Телеграм, и передай вашему генералу: деньги вперёд. Я не Зубр, половина не прокатит».

Меня перекорёжило от увиденного и услышанного. Новое дело... Вспомнились мёртвые глаза Зорина. Я ударил с силой кулаком по столешнице, чуть не взвыл от злости. Только она не поможет.

Теперь понятно, почему Зорин поставил охрану. Он знал, что в морге лежит фальшивый Андрей Голтач. Почему не сказал мне? Не посоветовался? Неужели перестал доверять? Или не хотел беспокоить. Я этого никогда не узнаю.

Я на автомате выпил залпом кофе и стал смотреть дальше. Дрон ушёл сегодня утром. У меня даже не было вопросов, куда. Но прежде чем останавливать видео и вырезать физиономию Дрона для отправки оперативникам, я подождал ещё немного.

Я увидел, как входит Зорин, осматривается, подмечает зорко детали, рукой в перчатке складывает не вымытую кружку в пакет, как улику. Ещё живой. Чёрт! В глазах зачесалось, горло сдавило. Стоп!

Дальше записи не было. Я легко вырезал кадры, где было хорошо видно Дрона, отправил Петюне Горячеву, с пометкой, кто это. «Вооружён и особо опасен, подозревается в убийстве полковника ФСБ при выполнении задания». Теперь наверняка Дрон гоняется за мной, а за ним пусть гоняется вся полиция. Кто первый?

Друг позвонил сразу:

– Мы реально не того подстрелили? – ошарашенно уточнил он.

– Да. Зорин убит.

Я рассказал ему вкратце, как это произошло. И попросил встречи с его отцом. Меня хотят подставить, и идти за помощью в отдел, из которого все уши торчат, будет глупо.

– Вот чёрт, Костя. С отцом поговорю, не вопрос. И, кстати, ни одного Стаса нет в отделе спецопераций.

– Значит, ищи ещё. Проверь позывные, производные от фамилий и прочее. И среди окружения Зорина и генерала Линского погляди. Работай, Петюня, – проворчал я. – Кажется, такое крупное дело не каждому выпадает в жизни.

Петя присвистнул, а я снова подумал о Снежинке. А точно ли она уехала? А если Дрон, не обнаружив меня в госпитале, начнёт её искать? Меня окатило, как холодным душем. Я обязан убедиться! Я встал. Голова гудела, как чан с паром под крышкой.

– Уже уезжаешь? – засуетилась жрица любви Жанночка. – Ещё ночь не прошла.

– Моя уже, – ответил я. – А ты чего не спишь?

Та пожала плечами, поправляя съехавший с плеча откровенный халатик.

– У меня ночная смена. Днём отсыпаюсь. Дочка знает, что мама дежурит.

– Ну будь осторожна. Благодарю за приют, – кивнул я.

Обулся кое-как, а она вдруг коснулась моей щеки и провела пальчиком по колючей щетине.

– А ты чего не спишь? Ведь устал.

– На том свете отосплюсь, – хмыкнул я.

– Не шути так! Тебе рано ещё! – возмутилась проститутка Жанна и с жалостью улыбнулась. – Ты хороший, таких мало.

И перекрестила...