Глава 35

ТЕРМИНАТОР

Бабушки рано встают. Бабушки выходят за молоком, которое по старинке от эксклюзивной коровы привозит седой мужик на старой Ладе. Это бывает не в каждом дворе и не каждый день, но сегодня мне повезло. Во дворе дома у пруда стояла очередь с трёхлитровыми банками перед открытым багажником. Там на подносе были расставлены пластиковые стаканы со сметаной, вздыхал под марлей домашний творог, а из канистры текло рекой по банкам молоко, пахнущее сеном.

Я восхитился вслух запахом, признался в любви к молоку и тут же узнал, отчего вырос такой большой. Три минуты небритых улыбок и вопросов невзначай. Слово за слово, и я узнал, что во втором подъезде на седьмом этаже у лифта живёт некая Валентина Павловна, и она сдаёт комнату настоящей балерине. Что Валентина Павловна ленится и спит долго, потому и в очереди за молоком её не встретишь. Просто, как пять рублей. Самый щедрый источник информации – бабушки у подъездов. Главное, знать, что сказать.

Вместе с одной из них, любезно подтаскивая сумку с банкой, я вошёл в подъезд с домофоном. Рассказал про магнитные бури и предстал перед дверьми Жениной квартиры. Что она живёт именно тут, я не сомневался. Проституток много, а балерин единицы. Я позвонил и выставил корочку к глазку.

– Уехала. Ночью уехала! – заявила мне взбудораженная хозяйка квартиры в цветастом халате на ночнушку и тапочках на босу ногу. – В Санкт-Петербург. Не вернётся она! И меня не надо беспокоить, я старый человек, я тут не при чём!

– Её больше никто не искал? – спросил я, не позволяя выпихнуть меня на площадку и придерживая закрытой входную дверь.

– Искал! Конечно искал! Из театра.

– С разбитым носом?

– Нет, нос у неё был нормальный. Но характер так себе, совершенно не милая женщина. Римма Евгеньевна. Заявилась в полночь!

Угу, значит, мне наврала. А я, баран, поверил.

– Наставница, – кивнул я понимающе. – Вчера говорил с ней. О чём они беседовали?

– Да я не знаю, – развела руками пожилая женщина. – У меня вообще со слухом плохо! Но что-то о Лондоне, вроде роль. На русские недели.

Я на всякий случай прошёл в комнату, которую снимала Женя, увидел следы поспешных сборов. При виде кружевного крошечного носочка моё сердце дрогнуло. Я наклонился, поднял его и запихнул в карман. Верну.

– Она в два часа ночи уехала в аэропорт, там рейс на Петербург. Алексей Степанович билеты сразу купил как-то по-своему, через телефон, – добавила Валентина Павловна.

Я взглянул в полицейские сводки. Происшествий в аэропорту не было. Значит, Женя сейчас летит домой. На сердце отлегло. Питер — это хорошо, Лондон — ещё лучше, далеко от Дрона и прочей нечисти. С другой стороны... – в груди сжался комок. – Стоп, другая сторона не важна.

Я вышел из квартиры и замер у лифта. Оперся о стену ладонью. Мысли цеплялись одна за другую, как головки колючего репейника, и не отпускали. Теперь я знаю, что Кролика Роджера заказал похитить Барнаков, на секундочку лидер оппозиции соседней страны. С нашей стороны с ним предположительно сотрудничает генерал Линской или кто-то из его окружения. Для чего это нужно Барнакову?

Я набрал в строке поиска обычного браузера его фамилию и уткнулся в новости. Выборы в Парламент. Популистское поведение президента. Резкое снижение рейтинга Барнакова. Конфликты в преграничных районах. Видимо, их хотят вернуть, а там и не только там активы Кролика Роджера. Угу.

Тот сбежал, и немалая часть электората, несмотря на все его художества, ещё помнит о нём. Работает на его заводах. Нет, там, конечно, управляют ставленники, но достаточно влезть чуть глубже в публичные документы, чтобы понять: Кролик Роджер – тот самый пасхальный сюрприз! Практически корзинка с золотыми яйцами. Зубр — исполнитель, нам он специально рассказал про то, что Кролик Роджер разорился, но это не так. Заполучив его к себе и придав официальному суду, Барнаков завоюет себе баллы, много баллов! Обвинив Кролика Роджера в экономических преступлениях официально, можно будет отжать у него все производства. Но для этого нужно не транспарантами махать, а самим кроликом, достав его из шляпы перед народом.

Почему нельзя просто забрать заводы и разделить, как рабочие и крестьяне в семнадцатом году делали? Потому что рейтинг! Рейтинг, господа! Барнаков метит не в Парламент, он хочет стать Президентом. А для этого ему требуется ни много, ни мало, а стать героем в народных глазах, разоблачителем и карателем государственного воришки. Отвлечь всенародным гневом от текущих проблем. Плюс это нужно ему для увеличения рейтинга на Западе. Ну, и деньги, куда без них. Какая интересная картинка! Просто калейдоскоп!

Дверь на площадке открылась. Мимо меня из квартиры напротив вышла женщина с подозрительным лицом и полиэтиленовым мешком, полным мусора. Зыркнула на меня и пошла к лестнице. Угу, мне значит, по приметам повезёт. А ей, наверное, не очень: Терминаторы по утру не к добру...

Её шаги затихли, я вернулся к мыслям. Кто основной конкурент Барнакова? Либерал-западник Гайворонский и Ведич. А этот у нас ведёт пророссийскую политику, играет на постсоветской ностальгии и вере в светлое будущее, на секундочку дружен с некоторыми представителями власти у нас. Их вычёркиваем и смотрим, кто основной конкурент в наших выборах в Государственную думу. Интернет в помощь. Я пробегал глазами по именам и вдруг запнулся на имени Станислав Штангель. Не первое лицо оппозиционной партии, но и не последнее. На вид матёрый волк с глазами оперативника. Чёрт, я таких ни с кем не спутаю! А что если... – тренькнуло у меня в мозгу, и я позвонил Горячеву.

– Станислав Штангель работал в органах? – выпалил я.

– А где «доброе утро»? Где «пожалуйста» или хотя бы « я продам свою почку, чтобы расплатиться с тобой за всю твою бескорыстную помощь»? И вообще всего полседьмого утра...

– Петюня, на то она и бескорыстная. Проверь.

– Да и проверять не надо. Штангель работал в отделе контрразведки вместе с батей.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– И с генералом Линским?

– Кажется, тогда он был не генерал. Но под его руководством, да. Лет пять назад Штангель ушёл в отставку, подался в бизнес и политику.

У меня зашевелился ежик на затылке, внутри стало горячо.

– Проверь на совпадение голос с записи и Штангеля! У тебя же есть какое-то супер приложение, Петюнь!

– Есть, есть, всё у меня есть, – проворчал друг. – Только можно я хотя бы трусы надену?

Я хмыкнул.

– Ну если без этого никак...

– С тебя почка, – заявил Петя и отключился.

Но я набрал его снова.

– Линскому пригрозили увольнением из-за дела о Кролике Роджере?

– О ком?! – опешил Петюня.

– Тьфу! О господине N.

– Слушай, ну думаю да. Батя с собрания пришёл вздрюченный. А головы летят всегда, если что. Надо же найти и покарать виноватого.

– Расспроси об этом отца подробнее.

– Так он мне и рассказал. Всё, я пошёл к шефу, зовёт.

– Ты же без трусов...

– Да в управлении я, – вздохнул Петюня. – С четырёх утра. У нас тут свои приключения. По твоему Дрону — всё сделал. Всероссийский розыск объявлен.

– Я твой должник.

Засунув телефон в карман, я всё-таки нажал на кнопку вызова лифта, возле которой так долго держал руку. И тут же понял, что баран: наверняка номер телефона Жени есть у квартирной хозяйки. Я позвонил в её дверь и постучал в нетерпении. Ужасно хотелось спать. Ужасно хотелось услышать её голос! Просто сказать «привет» и «улетай».

Двери раскрылись одновременно. В квартире и в лифте. Шаг сзади. Расширяющиеся глаза Валентины Павловны при взгляде мне за плечо. Холодное дуло меж моих лопаток. Дрон!

– Ну здравствуй, Серёжа...

«Он за Женей! Узнает её адрес? Убьёт», – мелькнуло в мозгу быстрее, чем мысль сложилась в слова.

Палец в кармане на курок. Я развернулся и выстрелил в Дрона. Раскалённым шомполом полоснуло вдоль спины. Я начал падать. Дрон отлетел наискось. С грохотом завалился в лифт. Двери в него закрылись. Меня приложило металлическим полотном сзади по затылку. Закрывшись, добрая Валентина Павловна завопила в истерике. Загребая ногами под себя, я как-то поднялся. Пятна перед глазами. Встряхнул головой. Стукнул по кнопке лифта одной рукой. Выставил пистолет. Лифт уехал! Нет!

Собрав себя в кучу, я оттолкнулся от стены и рванул к лестнице. Вниз по пролётам. Через ступени. Теряя воздух в лёгких. Не уйдёт!

Перепрыгнул через перила по привычке. Чуть не сдох. Лёгкие сложились. Чёртовы анальгетики варили на Малой Арнаутской. Две секунды на вдох. И снова бегом. На втором этаже я услышал, как двери лифта открываются на первом. Неровные шаги, стон. Дрон тоже ранен! Я чуть притормозил, чтоб не стать открытой мишенью. Дрон попытался бежать. Я догнал его на ступеньках с площадки в предбанник. Набросился сзади. И мы полетели вниз. Я на нём сверху. Он мордой в пол. Пистолет лязгнул о бетон. Я заломил Дрону руку и навалился всем весом, обездвижил его захватом ног и рук.

Дверь открылась. Перед нами в прямоугольнике света застыла тётка уже без мусора и две бабушки с молоком.

– Вызывайте полицию! – заорал я, понимая, что вот-вот отключусь.