23. Ян

Утомленные, мы переводим дыхание. После второго раза организм вымотан, и кажется, что самым лучшим сейчас будет просто завалиться спать. Разглядываю профиль Элины и понимаю, что не хочу, чтобы она уходила. Странное, иррациональное чувство в груди, которое настойчиво требует оставить ее рядом, подле себя. Нарушить собственное правило всего разок. Потому что утром хочется разбудить ее поцелуем, неторопливо приласкать, чтобы затем медленно заполнить собой. А после ловить приглушенные стоны, доводя до исступления.

И я поддаюсь глупому порыву, видя, как Кулецкая собирается вставать.

— Останься.

Короткое слово, падающее, слово камень, разбивает что-то между нами. Я понимаю это слишком поздно — успеваю разглядеть в мельком брошенном взгляде. И уже жалею, что поддался идиотскому порыву, но разве можно повернуть время вспять? Поэтому решаюсь идти до конца, удерживая ее за руку.

— Утренний секс — неплохое начало дня, разве нет?

В ее глазах мелькает боль, но Эля слишком быстро отворачивается и смаргивает ее.

— Мне рано утром на работу, — чужим голосом произносит она, быстро собираясь. Вижу ее судорожные движения, которые так непохожи на привычную грацию. Меня не покидает странное ощущение, что я перешел невидимую черту, о существовании которой даже не подозревал. И я не знаю, что теперь с этим делать.

Звук закрывающейся двери звучит как приговор. Еще недавно я сам бы отреагировал на подобное предложение весьма недоброжелательно. Но сейчас… Во мне что-то изменилось, и я не понимаю, как быть с этим. Я привык к этой снежной девчонке, в которой скрывается вулкан страстей. Пожалуй, больше, чем следовало. Но как вырвать ее из привычного распорядка жизни, если мне хочется только ее? Если другие кажутся лишь простым заменителем сахара, тогда как Элина — настоящее лакомство?

Еще час после ухода партнерши маюсь разными мыслями, но в итоге прихожу к выводу, что раз уж мне удобно и хорошо с ней, то нужно исправить свой косяк.

Поэтому вечером следующего дня приезжаю к офису Элины. Ради этого даже с работы сбежал пораньше, чтобы точно не проворонить ее. Ждать оказалось недолго — вскоре она выходит на улицу. Как всегда, выглядит безупречно — уверенно, стильно. Мы встречаемся взглядами, и она останавливается. Иду навстречу, чтобы птичка не сбежала.

— Ян? — растерянно спрашивает партнерша.

— Хочу пригласить тебя на ужин. Заказал столик в «Мокко».

— Даже так, — задумчиво протягивает она.

— Думаю, нам стоит поговорить.

Эля смотрит недовольно, но в итоге все же кивает. Приобнимаю ее и веду к машине. По дороге девушка молчит — просто смотрит в окно, а я прям кожей ощущаю ее напряжение. Конечно, сам виноват, что так все сложилось. Но уверен — мы все выясним и вернем статус-кво нашей договоренности.

В ресторане нас отводят к дальнему столику — специально просил такой, чтобы никто не помешал нашей беседе. Официант принимает заказ, и мы наконец остаемся вдвоем. Элина молчит — ждет моей инициативы. А я… а я просто смотрю на нее — на черты лица, к которым привык за это время, на губы, которые мне так нравится целовать. А еще вспоминаю, как этими самыми губами она может ласкать…

— Так о чем ты хотел поговорить? — не выдерживает моя спутница. — Что-то случилось?

— Мне показалось, ты вчера остро отреагировала на мое предложение, — раскрываю карты.

Ее взгляд бьет наотмашь. Что бы ни случилось у нее в прошлом, это однозначно закалило ее.

— Мне казалось, мы договорились на берегу по поводу характера наших встреч.

— И меня это полностью устраивает.

— До сих пор?

— Конечно.

— Тогда к чему было вчерашнее?

Сейчас она напряжена до предела — словно тигрица, готовая в любую минуту к прыжку. И такая она еще сильнее заводит. Все-таки этот контраст ее холодного равнодушия и огня внутри, когда мы в постели, мне очень импонирует.

— Утренний секс. Пробовала когда-нибудь? — вопрос-провокация. Я пытаюсь вытянуть из нее хоть что-то, прикрываясь мыслью о том, что хочу знать, где нельзя перегибать палку. Но что-то в глубине души противно шепчет, что причина-то на самом деле не в этом.

— Боюсь, тут я ничем не могу тебе помочь, — разводит руками Кулецкая. — Возможно, тебе придется найти кого-то другого.

Откидываюсь на спинку стула и недовольно качаю головой.

— Может, объяснишь, что именно тебя не устраивает? Мы могли бы найти компромисс.

— Ян, нет, — качает головой Эля. — Это совершенно точно не мой вариант. И вряд ли когда-нибудь станет. Так что если это принципиально…

— Есть какая-то серьезная причина, чтобы покидать мою постель под утро? Ты ведь даже совершенно вымотанная всегда уезжаешь.

— Как и ты, — парирует она.

— Верно. И я могу ответить почему. А ты? Что заставляет тебя бежать на ночь глядя?

Выражение ее лица становится каким-то непроницаемым, она отводит взгляд к окну, словно вспоминает нечто очень важное.