40. Элина

Работа помогает отвлечься от сомнений. Я не призналась Яну, но на самом деле мне очень непросто показывать ему свои эмоции. Наше утро стало настоящим испытанием для меня. Потому что призраки прошлого маячили в каждом углу — когда мы проснулись, пока занимались любовью, неспешно, неторопливо. Когда после совместного душа пошли завтракать… Все эти ситуации уже были когда-то. В той жизни, о которой я запретила себе вспоминать. И хотя Ян не производит впечатления человека, способного поднять руку на женщину, когда-то я точно так же была уверена и в Мише.

Я рискнула попытаться. Рискнула позволить себе поверить в возможность. Но на деле все оказывается не так просто. Слишком много сил приходится тратить на то, чтобы не позволять мрачным мыслям и воспоминаниям поглотить меня.

— Привет, к тебе можно? — на пороге кабинета появляется Ася.

— Привет! Конечно, заходи, — улыбаюсь подруге. — Что-то случилось?

— Это ты мне скажи! Тебя вчера не было.

— Взяла отгул.

Ася смотрит на меня так, словно у меня рога на голове выросли.

— Отгул? Кулецкая, выкладывай, что стряслось, — настойчиво требует она.

— Да ничего!

— Ты вроде должна была пойти… — Настёна на мгновение запинается, — на деловой ужин же.

— Должна, — обреченно соглашаюсь. — И пошла.

— Все прошло настолько хорошо? Или настолько плохо?

— Да ничего особенного, — спокойно лгу, глядя ей в глаза. За столько лет я уже научилась закрываться, едва разговор касался запретных тем.

Подруга еще с минуту сверлит меня подозрительным взглядом, но потом кивает, соглашаясь с моим решением.

— А… а как ресторан? Много народу было?

— Человек десять. Ян с друзьями и партнеры, с которыми заключают контракт, — отвечаю, подозрительно глядя на Асю.

— Все по парам, да? — упавшим голосом интересуется она, опуская глаза вниз.

И тут до меня доходит. Ведь подруга не так давно общалась с Митяем. А он-то в ресторане был с какой-то расфуфыренной мадам. Кажется, моделью. Можно было бы солгать, дать надежду, но это неправильно. Я с самого начала говорила подруге, что Смирнов — закоренелый холостяк. С таким ловить нечего.

«Но ты-то своего холостяка поймала», — тут же вещает внутренний голос. И мне становится стыдно за свою удачу.

— Да, — тихо отвечаю я. Подхожу к Насте и молча обнимаю. Знаю, она не любит нравоучений. Да и ни к чему они ей. Сама все прекрасно понимает. Мне очень хочется помочь ей, облегчить боль. Вот только сердечные раны нельзя вылечить так просто. Уж мне ли не знать.

— Спасибо, — шмыгает носом Ася, а затем, вырвавшись из объятий, быстро сбегает.

Можно было бы поговорить с Яном, попросить помочь, но… о это самая большая глупость, которую только можно сделать в этой ситуации. И мне остается лишь надеяться, что подруга позабудет веселого парня по имени Дима и встретит своего человека.

Ближе к вечеру ко мне заходит Роман Петрович. И по выражению его лица, по тому, как он сразу закрывает плотно дверь, понимаю, что разговор пойдет вовсе не о работе.

— Хорошо выглядишь, — говорит он, присаживаясь напротив.

— Спасибо.

— Как в остальном?

Вопрос, за которым стоит так много, что словами не описать. В памяти невольно всплывает, как Алёхин выхаживал меня первое время, как заставлял выходить на улицу, убеждал не сдаваться. И горячая волна благодарности накрывает меня. Мне никогда не расплатиться с ним за его доброту, за то, что он дал мне второй шанс, помог выжить в том море боли, в котором я тонула каждую ночь. Именно поэтому я не собираюсь обманывать его стандартными отговорками.

— Терпимо.

— Кошмары опять? — отрицательно мотаю головой. — Хорошо. Надеюсь, ты больше с ним не встретишься.

Ему не нужно уточнять, о ком речь. Я и так знаю. Калганов. Черт, я тоже надеюсь, что больше никогда не увижу его лица. Но на самом деле во мне появился настоящий страх, что все будет не так, как бы мне хотелось. Что-то в том его взгляде в ресторане заставляет так думать. Я боюсь стать параноиком и гоню от себя эти мысли. Знаю — стоит признаться в этом, и меня запрут дома, или обложат охраной, или еще что придумают. Судя по всему, Роман Петрович уже нашел общий язык с Яном. Так что атака будет с двух сторон.

— Не думаю, что для этого есть причины.

— Эль, это не шутки. Может, поговорить с Марианной?

— Она же вроде в отпуске, — напоминаю ему.

— Вернется, если надо, — жестко отрезает наставник.

— Заставите ее бросить все и вернуться в город? — возмущаюсь я. — Это бесчеловечно!

Мужчина недовольно сопит, но вижу, что все же согласен с моими словами.

— Тогда как вернется из отпуска, — предлагает он. — Можем поехать за город на выходные, — он смотрит на меня вопросительно. — Яна твоего возьмем…

На этих словах не сдерживаюсь и улыбаюсь. Да, теперь даже имя Реброва ассоциируется у меня с чем-то положительным.

— Я подумаю.

— Да куда ты денешься, — ворчит он, поднимаясь на ноги. — И не вздумай отказываться из-за этого своего Яна. Не захочет он — поедем без него.

Главред уходит, а я еще какое-то время осознаю, что теперь в моей жизни на одного близкого мужчину больше. Который, кстати, на прощание сказал, что заберет меня вечером с работы.

Стоит только подумать об этом, как на телефон приходит смс:

«Я приехал. Жду тебя».

Коротко и по делу. Вот вроде нет в его словах ничего романтичного, но с минуту сижу и глупо улыбаюсь, разглядывая эти четыре слова. Предвкушение встречи борется с подсознательным страхом, что все это ненадолго, что в итоге я все же останусь одна. Понимаю, что нехорошо заставлять себя ждать, но все равно трачу минут десять на то, чтобы привести мысли в порядок, поправить макияж и хотя бы попытаться унять бешеное сердцебиение.

В итоге, покидая редакцию, я почти не волнуюсь. И даже когда сажусь в машину, чувствую себя почти уверенно.

— Привет, — улыбается Ян, заводя мотор.

— Привет. Прости, что долго — нужно было кое-что доделать.

— Все в порядке.

Пауза затягивается, а я стараюсь не показывать своей нервозности. Догадываюсь, что, скорее всего, мы едем снова ко мне. Но неужели Реброву совсем не нужно домой? Переодеться, в конце концов, например. Бросаю на него косой взгляд — нет, вроде рубашка та же, что и утром. Тогда что будет дальше? Отвезет и уедет? Или останется так, словно мы пара и живем вместе?

— Может, заедем поужинать? — спрашивает мужчина, либо не замечая моих переживаний, либо умело это маскируя.

При мысли о том, что мы будем сидеть где-то среди людей, становится не по себе. Честно говоря, после прошлого похода в ресторан я еще не до конца пришла в себя. Поэтому не горю желанием куда-то идти.

— Или можем сами что-нибудь приготовить, — предлагает Ян, заметив мою реакцию.

— Тогда стоит заехать в магазин, — осторожно отвечаю ему.

Мы действительно заезжаем в супермаркет. Бродим среди полок — Ян придирчиво выбирает продукты. Я лишь послушно следую за ним, изредка отвечая на его вопросы относительно предпочтений в специях. Мы выглядим настоящей супружеской парой. И я никак не могу отделаться от ощущения нереальности происходящего. Когда-то я убедила себя, что это не для меня, что такого со мной никогда не будет. Что я — одиночка.

Не знаю почему, но уверена — мой спутник чувствует мои сомнения. Наверное, именно поэтому не дает мне даже малейшего шанса передумать или отступить. Он просто делает то, что считает нужным. И мне остается либо покориться его планам, либо встать в позу, помножив на ноль все, что сейчас есть между нами. Или как минимум отбросить далеко назад. Поэтому я трусливо молчу. Потому что боюсь потерять те крохи счастья, что есть сейчас.

Когда мы приезжаем к моему дому, я уже даже не удивляюсь. Ян выгружает огромные пакеты, и мы идем ко мне. Словно это бывало тысячу раз. Словно так будет и впредь. Вечер проводим на кухне. Оказывается, Ребров хорошо готовит мясо. Не сказать, что я неумеха какая. Нет. Просто, живя одна, редко заморачиваюсь с кулинарными изысками. Практически все свободное время я посвящаю работе, и по вечерам уже нет сил и желания стоять по два часа у плиты. И все же…

Я впечатлена. Мужчина уверенно командует, что и как помочь нарезать, что куда положить и как помешать. И есть в этом что-то притягательное — когда мы вот так проводим вечер бок о бок: болтая о разном, перебрасываясь мнениями о погоде, финансовых сводках и даже марках машин. И кажется, будто я расслаблена, счастлива и умиротворена. Но это обман. Потому что чем сильнее темнеет за окном, тем больше утреннего дискомфорта копится во мне. Я просто не привыкла к тому, что кто-то рядом так долго, что в моем доме есть кто-то еще.

Ведь сейчас это не разовый секс, после которого мы не встретимся. Все куда серьезнее. И это давит грузом ответственности. Ян будто чувствует мое состояние, хотя я очень стараюсь не показывать, что мне не по себе. Понимаю же, как много он для меня делает, и не хочу его обижать. Он не виноват, что я закрылась в своей раковине, спрятавшись от всего мира. Он сделал столько шагов навстречу, а я не способна даже на пару.

— Если тебе будет комфортнее, я вернусь к себе, — тихо произносит он, обнимая со спины. — Это не проблема.

Нервно сглатываю от неожиданности. Этот человек каким-то невероятным способом умеет видеть меня насквозь. Это пугает до чертиков. От него не спрятать мои чувства, мой страх.

— Мне просто… — запинаюсь, не в силах озвучить то, что уже битый час мучает меня. Во рту пересыхает, а от слов дерет горло, потому что Ян не заслужил такого.

— Я понимаю, Элин. Правда. Давай поедим, а потом я поеду?

Мне хочется расплакаться от его слов. После того как мои розовые очки разбились стеклами вовнутрь, я запретила себе мечтать. Я верила, что есть настоящие, замечательные мужчины, но только где-то там, далеко. Настолько, что я никогда их не увижу в реальности. Но Ребров… Он ломает стереотипы, заставляя тонуть в нем. И я очень хочу рискнуть с ним, стать одним целым. Стать семьей… Но не могу. Поэтому просто молча киваю.

Мы садимся за стол. Мужчина продолжает что-то болтать, будто не было между нами короткого разговора, который в очередной раз расставил все по местам. Я почти жду, что увижу в его глазах разочарование, но как ни пытаюсь — не могу его найти. Ян выглядит уставшим — кажется, в фирме и правда дела идут не очень. Во мне появляется иррациональное желание попросить его остаться, пожалеть его, дать отдохнуть. Но знаю, что это может сломать меня. Прошлая ночь была прекрасна. И возможно, секс решил бы проблему и сегодня. Вот только я не хочу замазывать ее физическим актом. Если я собираюсь рискнуть и попробовать строить отношения, мне нужно научиться жить не одной, позволить другому оказаться внутри моей территории.

Но не сразу.

Все развивается так быстро, что мои щиты не успевают подстраиваться. А мне нужно время. Нужно немного времени. И я обязательно смогу.

— Спасибо за ужин, — говорит Ян, когда я провожаю его в коридоре.

— Вообще-то тебе спасибо — не знала, что ты такой талантливый повар.

— Далеко не всегда и не для всех, — хитро улыбается мужчина, притягивая меня к себе для поцелуя.

Всего за каких-то пару мгновений во мне вспыхивает желание. И вот мы уже целуемся, как сумасшедшие.

— Еще немного, и я уже не остановлюсь, — выдыхает он, чуть отстраняясь. О, как же мне хочется, чтобы он не останавливался. Но я знаю, к чему все придет. И понимаю, что должна отказаться.

— Прости, мне нужно… — прикрываю глаза, собираясь с духом. — Немного времени.

— Я понимаю. Тебе все равно от меня не отделаться, — шутит мой гость. — Спокойной ночи, моя снежная девочка.

Щелкает замок в двери. А в голове продолжают звучать его последние слова. Прислоняюсь к двери и едва не плачу. От бессилия, от злости на саму себя за то, что такая поломанная, что все усложняю. Но по-другому нельзя. Я это точно знаю.

И впервые мне неуютно в постели одной. Полночи верчусь, пытаясь уснуть. Но, как назло, сон не идет. Лежу, глядя в потолок, проникаясь чувством беспомощности. Тем, что мне не хватает его объятий, его горячего тела рядом. И хотя под утро я все же проваливаюсь в сон, просыпаюсь разбитая и с головной болью. Мне плохо, настроение ниже нуля, но как бы странно это ни звучало, я рада этому. Ведь это значит, что я на верном пути, что смогу впустить Яна в свою жизнь. Правда радость омрачается пониманием того, что такая открытость является и уязвимостью. Стоит ему отвернуться от меня, и я могу не подняться больше. Кажется, он стал для меня слишком важным…

Умывшись и позавтракав, быстро набираю смс Яну. Коротко и по делу. Как он любит.

«Переезжай ко мне».

Проходит минута, другая. Но телефон молчит. И кажется, я начинаю сходить с ума — мой страх расправляет крылья, и сомнения в том, что я верно понимала намерения Реброва, начинают мучить, заставляют задыхаться. Что, если я слишком тороплюсь, а он…

Резкий звонок прерывает вереницу мрачных мыслей. Ян. Руки трясутся, и ответить получается не с первого раза.

— Алло… 152e1bc

— Тебе придется освободить мне половину шкафа, — раздается хриплый голос.

— Что?

— Половину шкафа, — терпеливо повторяет тот. — Для рубашек. Не голым же мне ходить на работу. Ну и полку тоже было бы неплохо.

Он еще что-то говорит, а я стою и улыбаюсь сквозь слезы. Черт, я даже не заметила, как начала плакать. Тихо хлюпаю носом, надеясь, что Ян не услышит.

— Эй, маленькая, ты чего? — тут же реагирует он. — Ну, не хочешь полку — ладно. Купим еще один шкаф.

— Хочу, — сипло отвечаю. — И полку. И шкаф. И тебя.

Повисает пауза, которую ни один из нас не решается нарушить. Между нами все настолько зыбко, что любое неосторожное слово может все разрушить. Мы оба так долго жили в своих рамках, в которые загнали себя, отгораживаясь от простых человеческих радостей. Мы оба учимся идти навстречу. Разница лишь в том, что Ян пока куда больше преуспевает в этом. Но я буду очень стараться.

— Тогда готовься, — произносит Ребров таким голосом, что у меня внутри все сводит от желания. Но раньше, чем я соображаю, что можно ответить, раздаются короткие гудки. И от этой недосказанности испытываю странное послевкусие. Меня не злит это. Наоборот. Это вызов. И я его принимаю.