48. Ян

Видеть, как мучается любимый человек, невыносимо трудно. Раньше я понятия не имел, что это. Теперь знаю. И от собственного бессилия готов лезть на стенку. Я бы отдал все, лишь бы Элина поправилась и снова стала собой. Пусть сдержанной, пусть даже в чем-то закрытой. Но счастливой. Спокойной.

Не знаю, что за специалист эта Марианна, но я готов бесконечно благодарить эту женщину. Потому что она сделала чудо — помогла моей девочке. Знаю, что однажды ей уже это удалось. Но в этот раз Эля не одна. И хотя это непросто — видеть, как она просыпается от кошмаров, дергается порой от резких движений, — я не собираюсь сдаваться.

Спустя неделю Антон звонит сообщить, что Марина все же попала в расставленную ловушку. И теперь ее муженек спешно готовит документы на развод. Если я верно понимаю, то лишится она многого. Что ж, пусть шакалит дальше. Хотя этого и недостаточно за сломанную жизнь, не хочу пачкать руки еще больше.

Роман Петрович созванивается со мной каждый день. Поначалу он пытался контролировать Элину — приезжал каждый день, но после третьего визита она закрылась от него совсем. Однако главред на удивление спокойно воспринял это, сказав, что теперь у нее другой якорь. Вообще Кулецкая держится молодцом. Хотя иногда срывается. Но тем не менее маленькими шажками идет на поправку.

И когда спустя еще неделю ушибы окончательно сходят, предлагаю ей все же познакомиться с родителями.

— Ты уверен? — растерянно уточняет любимая.

Мы столько прошли за эти пару недель, а он надо сих пор не уяснила, что я никуда не собираюсь отступать.

— Уверен, — мне остается лишь повторять одно и то же день за днем.

— Что ты им скажешь? — нервно спрашивает она.

— Что люблю тебя. Что мы вместе.

Она дергается, как от удара, и вскидывает на меня изумленный взгляд.

— Что? Собираешься оспорить это? — устало вздыхаю в ответ.

— Любишь…

— Люблю.

Вот только вместо ответного признания Эля начинает рыдать у меня на груди. И мне не остается ничего другого, кроме как успокаивать любимую. Но главное — в итоге она все же соглашается. И на следующий день мы едем на дачу к моим родителям.

Девушка явно нервничает — это видно во взгляде, в походке, когда мы выходим из дома. Но я молчу. Понимаю, что ей непросто. Даже с Алёхиным ее отношения сейчас натянутые. Но он молодец — не показывает недовольства или обиды. Лишь звонит узнать о ее самочувствии. Я даже завидую его выдержке. Потому как не уверен, что смог бы вот так отойти в сторону. Но главред лишь многозначительно вздыхает, говоря, что понимает причины такого поведения и готов ждать, когда Эля сможет почувствовать себя уверенно.

Дорога проходит в молчании. Мне хочется как-то разрядить обстановку, но за это время я достаточно узнал свою женщину, чтобы понимать, что это плохая идея.

— Через десять минут будем на месте, — говорю, сворачивая на проселочную дорогу.

— Хорошо, — ровным голосом отвечает Кулецкая. — Мне нужно что-то знать? — добавляет чуть погодя. — Ты ведь что-то говорил им про меня?

— Думаешь, я стесняюсь тебя?

— Нет, но… — она мнется, явно не решаясь озвучить вслух свою мысль. — Мы познакомились при таких обстоятельствах…

— Нормальные обстоятельства, — пожимаю плечами. — Увидел красивую девушку в галерее и решил познакомиться.

Элина смотрит на меня неясным взглядом, а затем коротко кивает и отворачивается. Но я успеваю заметить ее замешательство. Беру за руку и привлекаю внимание обратно.

— Наши встречи и условия не касаются никого, кроме нас двоих. И я не обсуждаю свою личную жизнь с родителями.

— То есть ты никогда не знакомил их с девушками? — запоздало соображает она. Усмехаюсь, поняв, что, кажется, только что невольно на порядок усилил ее волнение.

— Именно. Но не волнуйся — они у меня очень хорошие.

— Даже не сомневаюсь, — бормочет Кулецкая.

Ответить не успеваю — перед нами открываются ворота, к которым мы как раз подъезжаем. Въезжаю на территорию и вижу — на крыльце стоит мама. Бросаю косой взгляд на любимую — та вцепилась в сумку и судорожно дышит.

— Если ты не готова, можем просто уехать, — предлагаю ей. Знаю, что Эля не из тех, кто пасует перед трудностями. — Ворота еще не закрылись.

Она резко поворачивается ко мне и смотрит с вызовом, а я невольно улыбаюсь. Вот такой она мне нравится куда больше.

— Думаешь, я струшу?

— Просто предложил.

Мы одновременно выходим из машины. Родители уже идут нам навстречу.

— Яник, — улыбается мама, обнимая меня. — Совсем не появляешься!

— Привет, мамуль, — целую ее в щеку. — Привет, отец, — пожимаю его руку. — Это Элина. Моя девушка. А это — мои родители: Мария Степановна и Виктор Львович.

Кулецкая неловко улыбается, явно не зная, как себя вести.

— Здравствуй, — расплывается мама в улыбке и подходит уже к гостье. — Какая красавица! Меня можешь звать просто Марией.

— Спасибо, — смущенно отвечает любимая, поглядывая на меня. Мама уже обнимает ее, как родную. И я напрягаюсь — знаю, что Эля непросто реагирует на незнакомых людей.

— Маш, ты дай прийти в себя-то детям. А то ведь сбегут от твоей активности, — включается отец, видя мою реакцию.

— Ага, как же! Я столько приготовила, — возмущается та. — Никуда не отпущу голодных. — Она поворачивается к Эле и спрашивает с надеждой: — Вы ведь голодные, правда?

Кулецкая растерянно кивает.

— Вот и хорошо. А ты, Стёп, давай помоги накрыть на стол. Погода хорошая — будем на веранде.

Отец закатывает глаза, но все же послушно уходит.

— Давайте, я помогу тоже? — предлагает моя девочка.

— А давай, — вдруг соглашается мама и уводит от меня мое сокровище. Приходится пойти к отцу.

— Хороша, — выдает он, едва я захожу в веранду, где он выдвигает стол в центр.

— Спасибо, — усмехаюсь, помогая ему.

— Серьезно у вас?

— Очень.

Отец у меня человек немногословный. Полная противоположность матери. Но они отлично друг друга дополняют. Поэтому за его реакцию я спокоен. А вот мама… Смотрю в сторону дома, ожидая в любой момент бури. Вроде, уходя Элина даже улыбнулась мне. Но кто знает. Нет, мама у меня замечательная, но иногда она слишком активная и дотошная.

— Не волнуйся, не съест она ее, — посмеивается отец.

— Ты не понимаешь, — отмахиваюсь и все же иду к дому.

Захожу внутрь и прислушиваюсь к голосам. Кажется, они в кухне.

— Элиночка, ты даже не представляешь, как я тебе рада, — слышу голос мамы. — Я уж и не надеялась, что он за ум-то возьмется.

Началось в колхозе утро. Уже собираюсь спасать ситуацию, но следующие слова заставляю замереть на месте.

— Я и сама за себя рада, если честно, — отвечает моя девочка. — У вас потрясающий сын.

— Ян очень хороший, — соглашается хозяйка дома. — Хоть и непростой. Уверенный, упрямый. С ним может быть нелегко, но он хороший мальчик.

— Вы даже не представляете, насколько хороший…

Мне кажется, я даже слышу улыбку в голосе Кулецкой.

— У вас ведь серьезно, — продолжает гнуть свою линию родительница. — Со свадьбой-то не будете затягивать?

Повисает пауза, и мне самому интересно, что услышу в ответ.

— Мы пока об этом не говорили, — сдержанно отвечает Элина.

— А жаль… Мы ведь с отцом не молодеем. Хотелось бы успеть внуков понянчить…

Мысленно чертыхаюсь на мамину беспардонность и быстро захожу в кухню. Первое, что вижу, — потерянный взгляд любимой. Надо же было так сглупить — стоило догадаться, что мать начнет свой допрос. Еще бы — впервые познакомилась со спутницей любимого сына. Понимаю, что она действует из лучших побуждений, но все равно злюсь.

— На улице все готово, — произношу резко.

— Ой, Ян, а мы тут о своем, о женском, — тут же теряется мама. Краем глаза замечаю, что Эля совсем бледная. И сейчас мне не до правил приличия.

— Я понял. Извини, нам нужно выйти поговорить.

Беру девушку за руку и вывожу на улицу. Она покорно идет за мной, пока мы отходим все дальше от дома. И только возле самой ограды останавливаюсь. Не хочу, чтобы нас кто-то видел. Не потому, что стесняюсь. Просто знаю, что моей девочке так будет комфортнее. Обнимаю и прижимаю к себе крепко-крепко.

— Не думай лишнего, — прошу ее. — Мама не хотела тебя обидеть. Она ничего не знает.

Слышу судорожный вздох. А затем она несмело обнимает меня в ответ.

— Зачем я тебе, Ян? Я ведь неполноценная женщина. Ты и сам знаешь…

Я редко когда жалею о сделанном, но сегодня именно тот самый день. Потому что начинаю сожалеть, что привез сюда Элину. Слишком рано. Хотел, чтобы она развеялась, но совсем упустил из виду, что могут возникнуть вот такие ситуации.

— Потому что я люблю тебя. Если бы мне нужна была семья и ребенок для галочки, давно бы уже нашел.

Приподнимаю ее лицо и смотрю в грустные глаза. И внутри все переворачивается. Я готов наизнанку вывернуться, лишь бы она улыбалась, лишь бы никогда не плакала.

— Верь мне, — прошу ее, целуя в лоб. — Я с тобой. До конца.

— Твои родители не одобрят, — несмело возражает она.

— Ты правда думаешь, что это меня остановит и заставит передумать?

— Я люблю тебя, — тихо признается Эля. Не знаю, что обычно чувствуют мужики, когда им говорят эти слова. Но лично я испытываю какой-то нереальный кайф. Чувства Элины не были секретом, но все же услышать это — дорогого стоит.

— И я тебя.

Она такая красивая, такая трогательная сейчас, что не сдерживаюсь и целую ее — со всем желанием, что нарастает во мне. Сам не замечаю, как забираюсь ей под футболку и оглаживаю нежную кожу спины, поднимаясь все выше. Эля стонет, запрокидывая голову, а я словно оголодавший покрываю поцелуями ее шею и ключицы. Повезло, что сегодня на ней свободная одежда. Кулецкая прижимается ближе, и уже сама задирает мою футболку.

Страсть затмевает рассудок, заставляя двигаться дальше. Оттягиваю белье и накрываю ладонью ее грудь. Какая же она идеальная!

— Ян! Элина! Вы где? — раздается неподалеку голос моей мамы. Отчего мы резко замираем и смотрим друг другу в глаза.

Нервно сглатываю и поправляю одежду девушки.

— Нам нужно идти, — шепчет она. Взгляда расфокусированный, губы раскраснелись. Порочная и красивая.

— Не хочу, — мотаю головой. — Хочу тебя. Сейчас.

— Ян! — возмущенно бьет меня кулачком в грудь моя снежная девочка. — Будет очень неловко, если нас увидят.

— Не увидят, — дразню ее, пробираясь под юбку. И хотя Элина сопротивляется, вижу, что ей и самой хочется не меньше. — Сначала нужно нас найти.

— Прекрати! Как я буду, по-твоему, выглядеть после быстрого перепиха! — шипит, словно кошка.

— Как самая счастливая женщина? — невинно спрашиваю я, поглаживая ее между ног. — Давай, мы успеем.

— Дети, вы где? — раздается совсем близко. И я не сдерживаю разочарованного стона.

— Вот ведь… — смотрю на Кулецкую, но та лишь высовывает язык, дразня меня, и настойчиво убирает мои руки. — Вечером отыграюсь, — обещаю ей.

— Посмотрим, кто кого, — хитро подмигивает она и выходит из укрытия. — Мы здесь!

— Ой, а мы вас потеряли! — радуется мама.

— Маш, дай им побыть вдвоем, — недовольно ворчит отец на заднем фоне.

— Дома побудут! — отрезает мать. — И так небось заездил девочку. Неизвестно когда еще привезет — хоть поговорить дайте.

Удивительно, но несостоявшийся секс вопреки логике поднимает настроение. Может, потому что сама Эля, кажется, все же расслабляется. Обед проходит весело. Родители явно хорошо приняли мою избранницу, что не может не радовать. Перед отъездом они заставляют пообещать, что мы будем приезжать к ним почаще. А мама и вовсе отпускает Элю едва не со слезами на глазах, уже вовсю называя дочкой.

Всю дорогу домой Элина сидит молча. Ее задумчивый взгляд заставляет напрячься. Понятия не имею, что у нее сейчас в голове. Она может накрутить себя по полной, а может просто размышлять о поездке. Несмотря на то, что, кажется, уже неплохо ее знаю, все равно ей нередко удается удивить меня.

— Все в порядке? — спрашиваю, подъезжая к дому.

— Спасибо, — вдруг говорит она. Я даже не сразу нахожусь, что ответить.

— За что?

— За то, что рядом. Знаю, со мной непросто. Но я очень ценю это.5ebdbc

Просто киваю, понимая, что за ее словами стоит куда больше. И мои подозрения оправдываются. Уже дома, после ужина, она снова удивляет меня.

— Наш отпуск заканчивается, и я тут подумала… — вопросительно смотрю на нее. — Мы могли бы переехать к тебе.

С минуту я осознаю услышанное. То есть я очень рад такому предложению и планировал, что будет именно так, но не думал, что она будет готова к этому настолько скоро.

— Ты против? — хмурится Кулецкая. — В принципе, я не настаиваю. Просто подумала, что тебе так будет удобнее добираться до офиса…

Вместо слов просто целую ее. Мою женщину. Самую смелую. Самую сильную. Я же знаю, что ей непросто далось это решение. Что это — еще один шаг навстречу. А значит, все не напрасно. Значит, мои чувства взаимны.

— Если ты действительно готова к этому, то завтра начнем перевозить вещи, — улыбаюсь я.

— Вообще-то не думала, что ты так быстро согласишься.

— Открою тебе секрет — у меня постель удобнее, — шепчу на ухо, пока руки задирают короткую домашнюю рубашку.

— Ты что-то имеешь против моей постели? — томно спрашивает она, подставляясь под ласки.

— Совсем ничего…

В ее глазах вспыхивает такое знакомое пламя, и я отвечаю тем же. Усаживаю свою девочку на стол и встаю между ее стройных ножек.

— Ты, кажется, задолжала мне кое-что…

— Правда? — закусывает она губу. — Так потребуй с меня долг!

Ее вызов раззадоривает сильнее. Что ж, если хочется поиграть — поиграем. Дергаю края рубашки в разные стороны, и пуговицы просто разлетаются по углам. Но вместо возмущения вижу на лице Эли предвкушение. Ведь на ней нет белья. Накрываю грудь ладонями и слегка сжимаю. Девушка невольно выгибается и тихо стонет.

— Уверена, что расплатишься? — спрашиваю я, продолжая ласкать грудь.

— Сполна, — тянет она. Ее рука забирается ко мне в трусы и сжимает член, который уже просто каменный. — Если у тебя силенок хватит…

Острая на язык. Дерзкая. Смелая. Моя.

Отвлекаюсь ненадолго, чтобы приспустить штаны и, отодвинув тонкую полоску трусиков, вхожу до упора. Элина даже не сопротивляется. Только одобрительно стонет, вцепляясь в мои плечи. Хочу ее до одури. Медленно и нежно будет потом. Но сейчас… сейчас хочу взять свое. Свою снежную девочку.

Мы встречаемся взглядами, и я начинаю двигаться в ней — быстро, хлестко. Каждое движение — вдох. И мы дышим синхронно, не разрывая зрительного контакта. Вижу, как Эля приближается к финалу, и тороплюсь успеть за ней. Потому что хочу вместе, хочу одновременно. Вдвоем.

— Обалдеть, — выдыхает она чуть погодя. Сердце колотится так, что вот-вот разорвется. В висках стучит пульс, но мне так чертовски хорошо, что я просто улыбаюсь, оставляя легкие поцелуи на лице девушки.

— Согласен.

— И все-таки моя постель ничуть не хуже твоей…

— У нас вся ночь, чтобы проверить и прийти к единому мнению, — многозначительно отвечаю ей.

— Так давай не тратить время впустую, — усмехается Кулецкая.

Подхватываю ее на руки и несу в комнату. У нас впереди не только эта ночь, а вся жизнь. И я собираюсь прожить ее счастливо. Вместе с любимой женщиной.