Глава 16

Лиза

Я смотрю на Власова и пытаюсь понять, насколько правдивы его слова. Но судя по серьёзности лица, это далеко не шутка.

– Ничего ты мне не сделаешь, – выплёвываю ему в лицо вопреки своим мыслям. – Сколько я уже торчу в этом доме? Недели три? Хотел бы – давно убил. А от тебя одни пустые угрозы. Так вот, знай – я тебя не боюсь, Власов! Можешь делать со мной всё, что пожелаешь, но невинных людей не трогай, – шиплю, словно змея, и мысленно ликую, что сумела задеть его.

А Власов стоит, челюсть сжал, желваки на лице играют, подлокотники кресла, на которые он упёрся, скрипят под его руками. А глаза… если бы мог бы убить ими, от меня уже осталась бы только горстка пепла.

– Невинных, говоришь? – прищуривается и наклоняет голову набок.

– Невинных, – киваю я. – Что тебе Алекс сделал? Почему ты вообще к нему полез? Руки чешутся? Давно никого не убивал?

– За языком следи! – шипит мне в лицо, резко схватив меня за горло. – Ты переходишь все грани, девочка.

– Плевать, – с нервной улыбкой говорю я. – Ты мне всё равно жизни не дашь. Терять мне нечего, – шиплю так же, как и он минуту назад, и откидываюсь на спинку кресла.

– Усложняешь своё существование, – хмыкает Власов. – Попробуй включить мозги и понять, кто стоит перед тобой…

– Кто? – вскидываю голову и смотрю в зелёные глаза. – Кто? – повторяю свой вопрос, и, судя по удивлённым глазам, Власов явно не ожидал такой реакции. – Что ты вообще от меня хочешь? Моё тело? Всё ради одноразового секса? – нервным голосом спрашиваю я и поднимаюсь на ноги. – Ну так бери, – с этими словами я развязываю пояс халата, распахиваю полы и скидываю его с плеч.

Пушистое одеяние ложится белой тряпкой у моих ног, оставляя меня абсолютно голой. Перед тем, как Власов пожаловал в мою комнату, я только вышла из душа, а услышав шаги за дверью, быстро уселась в кресло, чтобы продолжить свой бойкот.

Власов тут же становится багрового цвета, ноздри раздуваются, грудь ходуном ходит, а глаза блуждают по моему покрывшемуся мурашками телу. Очень хотела бы сказать, что от холода, но нет. Горошины сосков твердеют под его взглядом, а низ живота наполняется тяжестью. Тело снова меня предаёт.

“У тебя крыша поехала, Лиза”, – здравый смысл обречённо мотнул головой и покинул мою отупевшую голову.

Господи, что я творю? Нервы сдали? Или я и вправду уже рехнулась от всего этого? Я как будто во сне. В плохом сне.

Руки дёргаются в попытке схватить халат с пола, но не успеваю и вдохнуть, как Власов хватает меня за предплечья и тянет к своей груди. Со свистом втянув воздух, я смотрю на него.

– Заметь, силой тебя никто не брал, – шипит мне в лицо перед тем, как впиться в мой приоткрытый рот.

Упираюсь ладонями в его грудь, пытаясь оттолкнуть, мычу что-то нечленораздельное, брыкаюсь, словно меня током бьёт. Но всё тщетно, моя слабая сила ничто против этого каменного тела. Я всё равно пытаюсь высвободится, пока не ослабеваю, а вместе со мной расслабляется и Власов. Поняв это, я позволяю ему просунуть язык в мой рот и тут же прикусываю его.

– Вот же сучка! – прерывает поцелуй с шипением.

Пользуясь моментом, я хватаю халат с пола, но его тут же выдергивают из моих рук и бросают куда-то в угол комнаты. Власов делает шаг вперёд, хватает меня за талию, как пушинку.

– Нет! Отпусти! – кричу и бью руками куда попало.

– Как же ты меня достала своими играми, – рыча сквозь зубы, он бросает меня на кровать и, схватившись за ворот своей рубашки, тянет её в разные стороны, отрывая все пуговицы к чертям. – Сколько нервов помотала своими выходками, – продолжает говорить, уже расстёгивая ремень, а потом и молнию на брюках, и достаёт свой каменный стояк.

Нет! Нет! Нет!

– Не надо, – жалобно произношу вслух и ползу назад. Но Власов тут же хватает меня за щиколотки и тянет обратно к краю кровати.

– Сама себя предложила, девочка. Поздно отнекиваться, – приспускает брюки вместе с боксерами и, переступив через них, наваливается на меня.

Господи…

За секунду я осознаю уровень своей тупости, длинного языка, и отсутствия мозгов. Я знаю этого человека лично несколько месяцев. Он отправил моего друга детства в больницу, из-за него умерла моя бабушка, по его приказу сломали руки ни в чём не повинному парню. Он привёз меня в этот дом, держал тут не по моей воле.

Но… он не стал брать меня в первый же день. Я сыта, одета и в тепле. Лично мне он ничего плохого не сделал. Не знаю, какую цель преследует, и зачем ему со мной возиться. А он именно возится, потому что я всё это время вела себя как настоящая истеричка. И делала это осознанно, потому что хотела оттолкнуть его.

У всех в какой-то момент заканчивается терпение. А я ещё и сама раздразнила зверя, у которого итак сдали нервы. Стоит ли кого-то, кроме себя, винить? Думаю, нет. Он прав – я сама себя предложила, но это ещё не значит, что я к этому готова. Однако, мужчине, который вклинился между моих ног и так яростно осыпает мою шею поцелуями, который сжимает мою грудь с затвердевшими сосками, при этом рыча, как озверевший, уже плевать на мои жалкие сопротивления.

Жалкие, потому что комок внизу живота тяжелеет с каждым его прикосновением. Между ног уже влажно, а всё тело дрожит, как при ознобе.

– Пожалуйста, – едва слышно прошу я, предпринимая новую попытку скинуть тяжёлое тело с себя. – Не… надо, – мои слова звучат настолько неубедительно, что я сама себе не верю.

Упираюсь ладонями в твёрдую грудь и пытаюсь оттолкнуть, но мои руки резко хватают, поднимают над моей головой и фиксируют одной рукой.

Власов пронзает меня взглядом, внимательно следит за тем, как я облизываю пересохшие и дрожащие губы, как судорожно сглатываю ком в горле, и накрывает мою грудь свободной рукой. Нежно, едва касаясь, гладит, продолжая смотреть на моё лицо. Я же слежу за его манипуляциями, дрожа всем телом, не зная, чего ждать от него. А он большим пальцем делает круги вокруг торчащего соска и в какой-то момент болезненно сжимает его двумя пальцами. От резкого перехода от нежности к боли меня, словно стрелой, пронзает странное моему пониманию удовольствие. Вздрагиваю, а из груди рвётся глухой стон. Власов довольно хмыкает и наклоняется к моему уху.

– Видишь, тебе самой нравится, – хрипло шепчет и опускает руку между моих раздвинутых ног. – А здесь, – проводит пальцем по слишком чувствительному клитору, собирая влагу, и размазывает её по опухшим губам. – Видишь, как мокро? – спрашивает, но больше похоже на констатацию факта. – Ты хочешь меня, – произносит с такой уверенностью, что это злит меня, и я тут же начинаю брыкаться, чем делаю себе только хуже, так как его рука всё ещё покоится между моих ног.

Осознаю степень своей беспомощности, когда Власов начинает водить пальцем по клитору, только сильнее распаляя меня. Беспомощность в том, что он прав – я хочу. Не его, нет, потому что в голове молотком стучит здравый смысл и всё твердит, что мне нельзя хотеть этого мужчину. Это всё моё тело, моя чувствительность и физиология.

Хватит себе врать и сваливать всё на физиологию! – мелькает строчка на шумной картинке.

Нет! Не хочу! Не хочу верить и признавать, что я желаю именно его! Такого сильного, с рельефным телом, точёными кубиками пресса и с чёрным островком порослей волос на твёрдой груди. Идеальное тело, внушительных размеров член, хотя мне и сравнить-то не с чем, аккуратная щетина, которая придаёт ему брутальности, и эти зелёные глаза, что покрылись чёрной дымкой возбуждения. Они затягивают, заставляют тонуть в них, забыться и… сдаться.

Власов продолжает мучить меня, теребить чувствительный клитор, играть языком с твёрдыми, как камень, сосками, при этом не отводя от меня пронзительного взгляда. Он победил! Как бы мне не хотелось обратного, но я вынуждена признать своё поражение. И как бы я не старалась не поддаваться, судорожные всхлипы, глухие стоны и дрожащие ноги выдают меня с головой.

Его манипуляции с моим телом не проходят зря. Возбуждение достигло самой высокой точки, и волна приближающегося оргазма чувствуется очень отчётливо – ещё немного, и меня разорвёт. Прикрываю глаза, кусаю губу, постанываю и неосознанно подаюсь вперёд, навстречу умелым пальцам.

Чуть ли не задыхаюсь, когда Власов проникает одним пальцем в меня. Резко распахиваю глаза и пытаюсь свести ноги, но добиваюсь только того, что Власов сильнее нажимает на разбухший клитор, заставляя меня выгнуться и жалобно пискнуть. Медленные движения внутри меня резко ускоряются, вызывая новые ощущения, подталкивая к тому, что я сама уже насаживаюсь на пальцы Власова. Тело напрягается, комок внизу живота сжимается, как пружина, и меня вот-вот пронзит второй в жизни оргазм. Но умелые пальцы резко покидают моё тело, и из моей груди вырывается разочарованный стон, а из глаз чуть ли слёзы не брызгают от неудовлетворения.

Всё тело, как натянутая струна – стоит задеть, и она лопнет. Я успела забыть, где нахожусь, с кем, и кто я вообще такая. Всё, что сейчас имеет значение – это неполученная разрядка. Но опомниться мне не дают. Выпрямившись, Власов надавливает на мои согнутые в коленях ноги и заставляет раздвинуть их максимально широко. Накрывает мою промежность своей ладонью, сжимает, вызывая во мне новую порцию удовольствия и довольно улыбается. После чего проводит той же рукой по своему покрывшемуся взбухшими венами члену с багровой головкой. Размазывает мои соки по нему, от чего он блестит моей смазкой. А я смотрю на этот процесс, как завороженная, не в силах оторвать взгляд, сглатывая тяжёлый ком в горле.

Власов же устремил свой взгляд вниз, туда, где я полностью раскрыта перед ним, от чего мои щёки моментально начинают пылать от стыда. Он наклоняется ко мне, опершись одной рукой на кровать, а второй направляя член в мою промежность. Понимание происходящего, как удар битой по голове. Инстинктивно подаюсь назад, движимая страхом.

Я не готова!

– Не дёргайся! – звучит приказ и, просунув руку под меня, Власов фиксирует моё тело. – Будь умничкой, – шепчет своим хриплым голосом, и на миг я даже глаза прикрываю от того, как он на меня действует.

Вздрагиваю и едва слышно всхлипываю, когда в мою промежность упирается головка его члена. Несмотря на то, что голова плохо соображает, что возбуждение и неудовлетворение взяли верх над разумом, я всё равно не хочу подчиняться ему. Но всё же понимаю, что для моего же блага лучше не дёргаться. Это мой первый раз, и боли не избежать, так что лучше самой себе облегчить этот процесс.

Власов несколько раз проводит каменным членом по влажным складкам, задевая клитор и вырывая из меня новые стоны. Не успеваю подготовиться морально, как он врывается в меня, рвёт преграду, и я вскрикиваю от пронзающей боли.

– Твою же мать, Лиза! – шипит мне в губы и замирает. – Глупая девчонка! – продолжает ругаться, пока я тихо скулю, вонзив короткие ноготочки в его плечи. – Чёрт! – выдыхает и впивается в мои искусанные до крови губы.

К моему удивлению, целует он нежно, словно хочет отвлечь от боли внизу. И ему это удаётся. Всхлипы прекращаются, а я начинаю отвечать на поцелуй и получать удовольствие от того, как приятно кружится голова.

Прижимая меня к себе, Власов начинает медленно двигать бёдрами. Вспышки боли всё ещё пронзают тело, но с каждым толчком они становятся всё менее чувствительны, а на их место приходит наслаждение. Дрожавшие ноги расслабляются, руки уже гладят мощные плечи, а низ живота наполняется уже знакомой тяжестью.

Мир начинает исчезать, посторонние звуки стихать, прошлое забываться. Остаёмся только мы на всём белом свете: мои стоны, его звериные рыки, сбившееся дыхание и бешеный стук сердца. Боль уходит совсем, а Власов всё больше ускоряется.

Чувствую, как скользит член внутри меня – каждый миллиметр, каждую венку. Чувствую, как он растягивает меня изнутри, как твердеет, как я неосознанно сжимаю его плотным кольцом. Тело будто плывёт, а перед глазами мерцают огоньки, что становятся ярче с каждым его толчком.

Боже, как же мне хорошо!

Неведомое, незнакомое, но такое сладкое чувство. Каждое движение толкает меня в порочный огонь. В жерло действующего вулкана. Каждый толчок возвышает, дарит только невероятные ощущения, заставляет забыться, гореть в страстном пламени и растворяться на атомы.

– Сладкая, ядовитая девочка, – хрипит Власов, оторвавшись от моих губ.

На миг останавливается, опускается к моей груди, сжимает, всасывает соски по очереди, поддевает языком, подаётся бёдрами назад и резко входит в меня на всю длину. Размеренные, но жёсткие толчки заставляют кричать на весь дом. Казалось бы, это предел наслаждения, лучше уже быть не может, но нет.

Власов выпрямляется, хватает меня за запястья, одновременно толкается и насаживает меня на себя. В таком темпе всё настолько остро, что я задыхаюсь от переполняющих меня чувств. Сознание уже плывёт на грани, грозясь столкнуть меня в темноту.

Влажные тела со звонкими шлепками ударяются друг о друга, в воздухе витает запах секса, мои горловые стоны становятся громче, крики более хриплые. Меня всё жестче насаживают на член, который твердеет внутри меня. Моё тело натягивается, как струна, напрягается. Комок внизу живота вырастает до невероятных размеров, и очередной толчок, словно горящая стрела, пронзает всё тело, и я взрываюсь. Бьюсь в судорогах, кричу не в силах сдержать эмоции, выгибаюсь, сжимаю кулаки, вонзая ногти в ладони и трясусь, словно ко мне приложили высоковольтные оголённые провода.

Откуда-то сверху раздаётся звериный пугающий рык, несколько резких, даже болезненных толчков, и член внутри меня начинает пульсировать, наполняя меня каким-то теплом.

Власов падает на меня, вдавливая своим телом в матрас, с коротких волос капает пот, сердце громко бьётся, а влажная грудь ходуном ходит. У меня перед глазами начинает всё плыть, веки тяжелеют, всё тело окутывает слабость, дышать становится труднее, и я уплываю в темноту.