Глава 15

Арман

Я бы мог трахнуть её. Вот такую – связанную, распластанную на кровати. Такую – полураздетую и беззащитную, со слезами в глазах, которые она старается сдержать. Даже сейчас Лиза показывает характер. Я бы мог. Мог сделать то, зачем её сюда привёз, зачем искал её столько времени. Но… Мне так не надо. Не увлекаюсь ролевыми играми и, тем более, изнасилованием.

Да, возможно, она быстро прекратит сопротивляться. Я помню, как сладко она стонала и как вкусно кончила от одних только моих пальцев. Стоит увидеть её – член стоит колом, а в ушах звенят её стоны.

Я всё-таки мазохист, раз она в таком близком доступе, а я к ней даже не притронулся. Наверное, мало кто понял бы, но я просто не хочу. Не хочу брать её силой. И я сам пока не знаю, что с ней делать. Одно знаю точно – от себя не отпущу.

Сижу в чёртовом кресле уже хрен знает сколько времени. Смотрю на Лизу, не отрывая глаз, а она лежит, отвернувшись, словно её всё устраивает. Ни одного слова больше, молчит как рыба. Не просит её развязать, не клянётся, что будет себя хорошо вести. Не молит о прощении.

Вот что с ней делать?!

У меня всегда было одно решение, когда кто-то переходит мне дорогу или не выполняет мои приказы, или допускает любую другую оплошность. Пуля и яма в лесу – вот наказание. А тут какая-то девчонка ставит меня в ступор. Взрослого мужика, бандита. Да, я не отрицаю свою сущность. Я бандит и есть. Меня так вырастили, показывали с детства, как добиться своего. Идти по головам и убирать всё со своего пути.

– Босс, – лёгкий стук в дверь отвлекает меня от блуждающих мыслей. – Можно?

– Заходи, – устало выдыхаю, продолжая наблюдать, как Лиза лежит неподвижно.

– Простите за беспокойство, но вас требуют к телефону, – тихо проговаривает Лёня – мужчина, который заменяет Пашу в Москве, и протягивает мне трубку.

– Слушаю, – говорю я, поднеся гаджет к уху.

– Босс, он пока не колется, – виноватым голосом сообщает мне мой помощник. – Что прикажете сделать?

– Чёрт, – снова выдыхаю и потираю глаза пальцами.

Несколько секунд думаю, после чего поднимаюсь на ноги и, даже не посмотрев в сторону Лизы, иду на выход из комнаты.

– Дверь запереть, никого не впускать, и приставить человека, – отдаю приказ Лёне и выхожу в коридор.

– Будет сделано, – прилетает мне в спину.

– Значит так, Паша, – возвращаюсь к своему помощнику. – Оведи пленника в карцер и устрой ему «бессонницу» на двое суток.

– Принято, – отзывается Паша.

– В остальном дела как идут? – интересуюсь я и, спустившись на первый этаж, захожу в комнату, оборудованную под кабинет.

– Всё в полном порядке, босс, – с ноткой гордости в голосе отвечает помощник. – Стройка идёт полным ходом, на посту временно исполняющего должность мэра наш человек, и он пока очень хорошо себя проявляет. Прошёл слух, что кто-то собирается устроить забастовку, но подтверждений никаких нет, – докладывает парень.

– Хорошо, если что – сразу звони, – говорю и сажусь в кожаное кресло.

– Когда планируете вернуться? – задаёт вопрос Паша.

– Максимум недели через три, если всё пройдёт нормально, – отвечаю и, увидев, что по второй линии звонит Руслан, прощаюсь с помощником.

– Да, брат, – прищурившись, говорю я.

– Нам надо встретиться. Срочно! – почти рявкает в трубку Руслан.

– Не вопрос. Что-то случилось? – встаю на ноги, готовый в этот же момент сорваться с места.

– В каком-то смысле, – незнакомым голосом отвечает он. – Я приеду через пару часов, – сообщает, и на этом мы прощаемся.

Если бы дело было серьёзное, он бы не отложил встречу на пару часов, значит не всё так плохо.

– Так, надо отвлечься, – бормочу себе под нос и, схватив папку с делом одной московской фирмы, я принимаюсь изучать бумаги и выяснять, стоит ли тратить на неё время.

У Руслана грандиозные планы на этот город, но пока мы тут никто. Здесь свои порядки, и приходится продвигаться маленькими шагами, чтобы не нарваться на мину.

Я бы мог поручить изучение фирмы другим людям, но привык держать всё под контролем, а для этого необходимо самому проверять всё до последней строчки.

Кстати, о контроле.

Время близится к вечеру, судя по часам. Заработался и забыл о своей пленнице. Чёрт! Я, конечно, изверг, но о ней беспокоюсь больше, чем о других. И не хочется, чтобы она серьёзно пострадала. Вскочив на ноги, несусь на выход из кабинета, но в дверях натыкаюсь на Лёню.

– В чём дело? – щурюсь я.

– Девушка. Вы не сказали, развязать её или нет, – заикаясь, говорит мужчина.

– Скандалит? Требует, чтобы развязали? – воодушевлённо спрашиваю, успев обрадоваться, что она всё же сделала это.

– Нет, молчит как рыба. Правда, за дверью слышатся всхлипы, – отвечает Лёня, и у меня под рёбрами колет.

– Ясно, – бросаю я и, пройдя мимо него, поднимаюсь наверх.

Захожу в комнату к Лизе, она поворачивает голову к двери, но, увидев меня, тут же отворачивается. Обхожу кровать так, чтобы посмотреть ей в лицо. Лиза поднимает на меня опухшие и красные от слёз глаза, но смотрит с ненавистью. А потом снова отворачивается, показывая всем своим видом, что не хочет меня видеть.

Ну же, моли о пощаде! Проси развязать, обещай вести себя хорошо: не щеголять полуголая перед моими охранниками, не заставлять меня причинять тебе вред. Не молчи, мать твою!

Но Лиза – кремень, заставляет только восхищаться ею. Наверное, если ей приставить дуло пистолета к виску, она всё равно будет стоять с гордо вздёрнутым носом и ждать смерти.

Сучка!

Даже говорить ничего не хочется. Выхожу из комнаты также, как и зашёл.

– Через пол часа развяжи её и проводи на кухню, пусть её покормят, – приказываю парню, дежурившему у двери. Молча кивнув, он показывает, что приказ принят.

Когда спускаюсь вниз, мне сообщают, что приехал Руслан. Но поговорить спокойно нам не дают.

Мы с Русланом устраиваемся в кабинете на тёмно-коричневом кожаном диване. Несколько минут сидим в тишине – Руслан задумчиво смотрит в пол, а я терпеливо жду, когда он заговорит и объяснит, что случилось.

По правде говоря, я немного встревожен, так как вечно хмурого и до тошноты серьёзного брата я никогда не видел таким… растерянным что ли?!

– Плесни мне чего-нибудь, – тихо сказал Руслан, кивнув на круглый столик в углу комнаты с бутылками алкоголя разного вида.

Я встаю, подхожу к столику и наливаю нам обоим по порции шотландского. Возвращаюсь на диван, протягиваю виски брату, а он опустошает свой бокал ещё до того, как я успеваю поднести свой ко рту.

– Ну как дела? – спрашивает он, выдохнув.

– Дела нормально, насколько это возможно. Пора уже вернуться домой и решить образовавшуюся проблему, – отвечаю я.

– Вернёшься, – кивает Руслан. – На следующей неделе состоится встреча, и тогда всё решится.

– Ты уверен, что они согласятся? – интересуюсь и внимательно слежу за ним.

– У них нет выбора, – хмыкает, приподнимая уголок губ. – Я им его не предоставил.

– И не сомневался, – усмехаюсь и делаю глоток обжигающей жидкости.

– А что эта девчонка? Не надоела ещё? – смотрит на меня, хитро улыбаясь.

– Девчонка… – тяжело вздыхаю, вспоминая эти полторы недели с ней в одном доме: её выходки, язвительность, острый язычок и её сладкие стоны. – Она испытывает меня на прочность. Давай сменим тему, ты меня не поймёшь, а порцию твоих шуток по этому поводу я не выдержу.

– Да нет, брат, – вздыхает также тяжело, как и я минуту назад. – Однажды ты мне сказал: «Может быть, когда-нибудь ты меня поймёшь». Так вот – я тебя прекрасно понимаю, – говорит он, сжимая челюсть, так, что на его лице играют желваки.

– Не понял, – прищуриваюсь я.

– Нашлась та, которая и голос на меня повысила, и рвалась руку поднять. Она меня с ума сводит своими выходками. А как только ты эту девчонку забрал, она мне покоя не даёт. Я её придушить хочу и одновременно…

– Обнять, приласкать, своей сделать, – заканчиваю я за него и едва сдерживаю смех.

– Да, твою мать! Мне, чёрт возьми, сорок лет уже, девчонка мне в дочери годится, а она, дрянь такая, выводит меня из себя парочкой слов, – поднимается на ноги и начинает наматывать круги по кабинету. – Она меня специально провоцирует!

– Понятно, отчего они подружками стали. Одного поля ягоды, – усмехаюсь и опустошаю стакан.

– Твою же мать, – шумно вдыхает и взъерошивает свои волосы. – Я столько всего натворил за свою жизнь. Я с детства играл настоящим пистолетом, отец чуть ли не с пелёнок учил драться и стрелять. Никогда! Никогда, мать твою, никто мне не перечил! Не смел! А эта девятнадцатилетняя соплячка … – глухо рыкнув, он подходит к столику и наливает себе новую порцию виски. – Я либо её прикончу, либо…

– Думаю второе, – откровенно над ним смеюсь.

– Она мне мешает исполнять свой план. А её мамаша… я свихнусь, честное слово, – возвращается на диван и, с размаху плюхнувшись на него, выдыхает. – Приехал и ною, как баба. Пиздец какой-то!

– Да брось, – машу рукой. – Я и сам ещё не понимаю, что это такое. Почему такие смешанные чувства, и откуда это жуткое желание…

Раздавшийся грохот и звук разбитого стекла, останавливает поток моих слов, и мы с братом тут же вскакиваем на ноги. Руслан достает пистолет из-за пояса брюк, а я, ринувшись к рабочему столу, открываю ящик и беру свой.

Договариваемся взглядами. Прикрывая друг друга, выходим из кабинета и сворачиваем в первую комнату – гостиная. Высовываю голову из-за угла и, увидев развернувшуюся картину, закатываю глаза и выпрямляюсь.

– Какого хрена? – рявкаю на двух стоящих охранников и маленькую фигуры Лизы посреди этого бардака.

Не знаю, что меня больше всего разозлило – то что посреди гостиной лежал опрокинутый стеклянный антикварный шкаф и гора разбитой посуды или то, что она, дрянь такая, всё ещё в этом «наряде».

– О! ваше бандитское величество, – пищит Лиза и криво кланяется.

Как меня раздражает её обращение! И как же сильно хочется надавать ей по заднице за это, не могу описать.

– Лиза, мать твою, – цежу сквозь зубы, пока Руслан тихо смеётся за моей спиной. – Какого чёрта ты устроила? А вы куда смотрели? – рявкаю на двух ошарашенных охранников.

– Да мы… – пытается что-то вякнуть, но, стрельнув взглядом, я затыкаю ему рот.

– Лиза, – делаю шаг к ней, но не успеваю больше и слова сказать, как она кидается на меня и начинает лупить своими ручками по моей груди.

– Изверг! Скотина! Убийца! – кричит, захлёбываясь слезами. – Зачем? Зачем ты это сделал? Ненавижу тебя! – ошарашенный её истерикой, я пропускаю удар по лицу. И только когда щеку слабо обожгло, я перехватываю её руки и встряхиваю.

– Ты совсем ненормальная? Тебе психиатра вызвать? – ору ей в лицо.

– Себе вызови, больной ты ублюдок, – продолжая лить слёзы, кричит она мне в ответ. – Ты зачем ему руки сломал? Что он тебе сделал?

Так вот оно что.

– Потому что, детка, – наклоняюсь к её лицу и шепчу: – Не надо трогать то, что принадлежит мне.

– Я не твоя вещь! – уверенным тоном кричит и пытается вырваться из мой хватки.

– Ошибаешься. Ты – моя! Смирись!

– Никогда! Лучше сдохну! – выплёвывает мне в лицо.

– Как пожелаешь, – бросаю я, отталкивая её со всей силы, и она падает на пол. – Заберите и закройте в комнате, – приказываю охране. – А если не будет слушаться, – говорю, понизив голос и смотря на неё грозным взглядом. – Переместите в подвал, чтобы остыла.

– Убийца! – выкрикивает Лиза, когда мои люди хватают её и поднимают с пола. – Ненавижу! Ненавижу! – продолжает орать и брыкаться в руках охраны, пока они не скрываются из виду.

– М-да, – вздыхает Руслан. – Твоя намного хуже, чем моя падчерица.

– Не делай поспешные выводы. Никогда не знаешь, что тебя ждёт, брат, – хлопаю его по плечу и возвращаюсь в кабинет.

Чёрт! Что не день – то происшествие.

* * *

Прошла неделя с тех пор, как Лиза сидит в «заключении» в своей комнате. Несносная девчонка объявила бойкот. Ни с кем не разговаривает, ничего не ест. Забилась в угол, устроилась с ногами в то самое кресло, откуда я привык за ней наблюдать. И нет, она не выглядит, как испуганная лань. Она сидит с гордо поднятой головой, глазками своими молнии метает, а на попытку вывести её на разговор только фыркает. О её поведении мне рассказал охранник, который круглосуточно сторожит у её двери, и домработница, которая приносит и уносит полный поднос.

В пору бы оставить её и дальше капризничать, как ребёнок, но я, мать вашу, переживаю за неё. Засранка только себе хуже делает. Не мне! Она себя гробит. Ну вот что за наказание на мою голову?! Нахрен она мне сдалась вообще?! Вот на кой чёрт я вожусь с ней?!

Нет у меня ответа на эти вопросы. И дело уже не в желании обладать её телом, и это меня, взрослого мужика, убийцу, как она меня называет, пугает. За свои тридцать пять я всегда был сдержан, хладнокровен и ясно мыслил. Я ни к кому не привязывался, не подпускал близко. В душу. Потому что я выбрал такой путь в жизни – унаследовал место отца и продолжил его начинания не без помощи дяди, который меня вырастил, и с поддержкой двоюродного брата, который стал мне, как родной.

Меня не волновали чужие люди, мне было глубоко плевать на всех, кроме семьи. И нет, жалости я ни к кому не испытывал. Даже к тем, кому пулю в башку пускал, даже к их родным, которые потеряли близкого человека. Не надо было вставать у меня на пути. Я просто так ничего не делаю.

Как и этот пацан – Алекс, мать его, по документам Александр Лапин. Мне насрать, что он ничего не знал, или что он, по сути, мне ничего не сделал. Но он посмел трогать моё – Лизу. Да, мои люди сломали ему руки за это. И он должен мне спасибо сказать, потому что я поступил гуманно и не отрезал ему конечности, как и планировал изначально.

А вот реакция Лизы совсем не порадовала. Именно поэтому она теперь не выходит из комнаты. На антиквариат мне плевать, как и на его стоимость в несколько тысяч евро. Да, если честно, на её истерику тоже. Но вот то, что она так о нём печётся, меня злит до скрежета зубов.

Сегодня я намереваюсь проведать её впервые за эту неделю. Всё это время я боролся с собой. Хотел её увидеть, потому что зараза залезла мне под кожу, оккупировала все мои мысли, мешала сосредоточиться на делах и нормально спать. С того дня, как я приволок её в этот дом, она выпила немало моей кровушки, но и засела крепко в моей голове. Впилась в мозг, пустила корни и хорошо там устроилась.

Она другая, когда думает, что её никто не видит. Такая простая и тихая. Я наблюдал. Смотрел, как она ест с аппетитом, пачкая губы, которые хочется вылизать. Как смотрит в окно и искренне улыбается или как волосы за ухо заправляет. Она настоящая. Из тех людей, которые радуются мелочам, как, например, солнечному дню. И я прекрасно понимаю – всё, что она вытворяет, только попытки вывести меня из себя.

Придушить её хочется, стереть из своей жизни. И тем временем схватить, прижать к груди и вдыхать этот её запах, что преследует меня повсюду.

Перед тем, как открыть дверь в спальню Лизы, я глубоко вдыхаю и мысленно посылаю терпения и сил самому себе. Я и так балансирую на грани, а если сорвусь, кто-то обязательно пострадает. Это очень нежелательно, если учесть, что у меня с Русланом важная встреча и нужно сохранять спокойствие.

Лиза, как и докладывала охрана, сидит в кресле, только голова опущена на согнутые колени. Как только я захожу, она вскидывает голову, и на секунду в её глазах мелькает испуг, но он быстро сменяется ненавистью. Переживу.

– Это что? – задаю вопрос, встав в шаге от кресла.

Рядом с ней на столе стоит поднос с уже остывшим обедом.

– Пища – то, чем питаются, любое вещество, пригодное для еды и питья живым организмам с целью пополнения запасов энергии и необходимых компонентов для нормального течения химических реакций обмена веществ. Основное назначение пищи – быть источником энергии, – затараторила, словно ученик в школе.

– Умничаешь, – хмыкаю я.

Ну, со мной она, видимо, обет молчания решила не держать. Похвально.

– Да что вы! – наиграно выпучив глаза, прикладывает руку к груди. – Откуда у провинциалки мозги? Это я так, где-то прочитала и наизусть выучила.

– Почему мне докладывают, что ты не соблюдаешь правила этого дома?

– А разве мне можно? Ну, то есть, голодание не входит в наказание? – продолжает строить из себя дуру и медленно подкидывать дров в костёр моей ярости.

– Хватит вести себя как идиотка! – рычу, нависая над ней. – Ты ничего этим не добьёшься.

– Отпусти меня, я же тебе глаза мозолю? – с вызовом смотрит на меня.

– Ты. Отсюда. Не. Выйдешь. Запомни это! – цежу сквозь зубы я и опускаю глаза ниже, туда где часто вздымается и опускается её грудь.

Вот же сучка! Опять без белья.

– Тогда я буду и дальше вести себя как «идиотка», – выделяет последнее слово. – Пока ты меня не отпустишь.

– Девочка, – наклоняюсь к ней и произношу с шипением прямо в пухлые искусанные губы. – Ты хоть понимаешь, кто перед тобой? Если я захочу, ты не выйдешь из этой комнаты до конца своих дней. Голая и вечно готовая принять меня. Буду пользоваться твоим телом, пока мне не надоест, а после… А после я пущу тебя по кругу. Ты видела сколько у меня охраны? Брошу им, и они разорвут тебя, как стая собак кусок мяса, кем, собственно, ты и являешься. Так что будь послушной и облегчи себе жизнь.