Глава 18

Лиза

Несколько секунд я стою как вкопанная и смотрю на мужчину, который всегда выглядит, как каменное изваяние, а сейчас лежит такой беспомощный и одинокий. Рвано дышит, иногда издаёт едва слышные стоны и почти незаметно вздрагивает.

Вздохнув, я делаю шаг к широкой кровати и нависаю над Власовым. Он весь покрыт испариной, а исходящий от него жар говорит о повышенной температуре. Дабы убедиться, я на автомате касаюсь губами его лба, когда могла бы проверить тыльной стороной ладони.

Но все мысли уходят, когда я понимаю, что он весь горит. Губы сухие, грудь взмокла, а красное пятно на белой повязке и вовсе пугает.

– Господи, да что с тобой случилось? – шепчу я в тишине комнаты.

Власов снова болезненно стонет и судорожно трясёт головой. Не знаю, что мною двигает, но я касаюсь пальцами края повязки и совсем немного отодвигаю. Под ней красные отметины, что означает – её слишком туго повязали.

“Так, Лиза, ты ведь его ненавидишь! Судя по всему, его ранили. Самое время оставить его тут подыхать”, – твердит голос в голове, но сердце явно другого мнения.

– Нужно снять эту чёртову повязку и сбить температуру, – продолжаю говорить сама с собой и оглядываюсь по сторонам.

Размотать повязку я не смогу, у меня нет таких сил, чтобы поднять тяжеленное тело. Значит, надо разрезать. Несусь со всех ног на кухню, нахожу ножницы и возвращаюсь обратно в логово зверя. Эта комната явно его спальня – холодные тона и минимализм так и кричат об этом.

Трясущимися руками осторожно, чтобы не дай бог не задеть его, я начинаю избавляться от повязки. Сама покрываюсь потом, пока орудую ножницами.

– Ты что творишь, идиотка? – раздаётся грозный голос со стороны двери.

Бросив короткий взгляд на охранника, я продолжаю заниматься своим делом, ничуть не испугавшись мужчины.

– Отойди от него! – требует он и, достав свой пистолет, направляет его на меня.

– Принеси холодную воду, чистые полотенца и аптечку, – спокойным голосом говорю я и наконец справляюсь с повязкой.

– Быстро вышла отсюда и не указывай мне, – возмущённо обращается он ко мне.

– Делай, что говорю, – продолжаю я и уже тянусь к испачканному кровью самоклеящимуся пластырю.

– Ты глухая?! – схватив меня за локоть, охранник одним резким движением разворачивает лицом к себе.

– Убери от меня свои руки и принеси мне холодную воду, иначе твой босс не переживёт этот день, – злобно шиплю на него сквозь зубы.

– Придёт врач, и сам разберётся, а ты вернись в свою комнату сейчас же! – рычит на меня, видимо, решив меня напугать.

Но мне плевать на его угрозы. В этот момент я сама кого хочешь прибью, если мне помешают. И я понятия не имею, почему.

– Я сейчас этими ножницами, – угрожающе шепчу, при этом приставив острие ножниц к его бедру. – Поврежу тебе бедренную артерию, ты истечёшь кровью за две минуты, и тебя никто не спасёт.

– Я выстрелю до того, как ты дёрнешься, дура, – с кривой ухмылкой выплёвывает он мне в лицо.

– А твоему боссу понравится это? – вопросительно выгибаю брови я. – Так я и думала, – киваю, так как охранник сжимает челюсть и молчит, понимая, что я права. – Вода и аптечка, – повторяю и возвращаюсь к «пациенту».

Постояв с минуту, мужчина непристойно выругнулся и вышел из комнаты, а через ещё две минуты он принёс мне всё, что я просила.

Отклеив пластырь, я обнаруживаю ножевую рану в области живота. Не знаю, откуда я беру силы и смелости, но аккуратно куском той самой повязки, что я разрезала, вытираю рану и внимательно осматриваю. Похоже, неглубокая, а значит, и важные органы не повреждены, но было бы неплохо наложить швы, чтобы быстрее зажило.

– Откуда ты знаешь, что надо делать? – спрашивает охранник и следит за каждым моим движением.

– Кино насмотрелась, – коротко бросаю и ищу в аптечке нужное.

– Твою же мать! – вздыхает мужчина и начинает наматывать круги по комнате.

– Что случилось? – спрашиваю как бы невзначай.

Обработав рану антисептиком, я приклеиваю новый пластырь и втираю в покрасневшую кожу заживляющую мазь. Всё-таки для швов у меня нет опыта, а я не возьмусь делать то, в чём разбираюсь. Повязка будет лишней, так что я просто накрываю тонким одеялом живот.

– Не твоё дело, – сухо отвечает охранник.

– Ну ладно, – пожимаю плечами, но от идеи узнать о произошедшем не отказываюсь. Попробую потом ещё раз поинтересоваться.

Смочив чистое полотенце холодной водой, я принимаюсь вытирать лоб, лицо, шею и грудь Власова. Делаю это несколько раз, освежая полотенце, и замечаю, как его перестаёт бить дрожь. Попросив охранника сменить воду, я беру другое полотенце и кладу ему на лоб холодный компресс.

Присаживаюсь рядом с Власовым на кровать и продолжаю медленными движениями растирать его тело, не упуская шанса, коснуться пальцами его крепких мышц.

– Почему ты такой? – шепчу себе под нос.

Охранник, поняв, что я не собираюсь причинить вред его боссу, покинул комнату, оставив меня одну, не считая раненого.

– Почему ты не можешь жить, как обычные люди? Ходить на работу, по выходным – на рыбалку, смотреть футбол с банкой пива? Зачем надо ходить по головам и убивать людей? – шумно вздыхаю и снова освежаю полотенце. – Деньги и власть, может и хорошо, но ведь покой и счастье намного лучше. Простое человеческое счастье, – продолжаю говорить с бессознательным мужчиной. – Завести семью, детей. Вставать по утрам, завтракать с семьёй, везти ребёнка в детский сад, а потом ехать на работу в какой-нибудь офис. Вечером торопиться домой, где тебя ждут любимые люди… Эх, Лиза, это твоё видение будущего, а этот человек на такое не способен, – заканчиваю я и, вспомнив про тесто для пирожков, поднимаюсь на ноги.

Поправляю одеяло на больном, и в тот момент, когда я разворачиваюсь, намереваясь выйти из комнаты, меня хватают за руку.

* * *

Сердце замирает, когда на моём запястье смыкаются горячие пальцы. Я даже перестаю дышать и, словно в замедленной киносъемке, поворачиваю голову. На меня смотрят покрасневшие глаза Власова, и в его взгляде нет ни превосходства, ни власти, ни злобы. И в этот момент, мне кажется, я вижу его настоящего.

– Пить… – сдавленным и хриплым голосом говорит он, и я выхожу из оцепенения.

Окинула комнату быстрым взглядом и поняла, что воды для питья здесь нет, об этом я как-то не подумала. Пытаюсь вырвать руку из его хватки, но для больного, Власов слишком сильно её держит.

– Мне нужно на кухню, – осторожно говорю я и второй рукой пробую отцепить от своего запястья его пальцы.

Но одним движением Власов усаживает меня на край кровати рядом с ним. Успеваю только ахнуть перед тем, как плюхнуться пятой точкой на мягкий матрас. И откуда у него столько сил? Только что лежал бревном и с трудом дышал, а теперь на тебе.

– Лиза… – тем же хриплым голосом, только пониженным тоном, произносит моё имя с удивлением, словно только что понял, кто находится рядом с ним. – С ума сводишь… – сглатывает, морщится и закрывает глаза. – Заняла слишком много места…Жить не могу…– обрывки его фраз звучат, как слова человека, который находится в бреду.

Я поймала себя на мысли, что очень хочется, чтобы эти слова относились ко мне. Хочется слышать из его уст хоть что-то хорошее в мою сторону. Знать, что для него я не просто вещь, которую он использует и выбросит, как мусор. Но этот человек не способен на чувства.

Предпринимаю новую попытку освободиться, но тщетно и, тяжело вздохнув, я опускаю голову. Как же я устала! Что за каша творится в моей голове? Мне приятны его прикосновения, мне льстит хватка на моём запястье и радует то, что он не желает отпускать. Но всё это из-за его бреда. Я никогда не буду той, которую хочется просто держать за руку, просто чувствовать её рядом. Я вещь, тело для утех. И не важно, что воспользовались мной только один раз. Уверена, если бы он не был ранен, он бы брал меня каждую ночь, пока, как он сам сказал, не надоем, и меня не выбросят за ворота. От этих мыслей начинает тошнить, а по щекам стекает одинокая слеза.

– Нет, – тихо говорит Власов и сжимает мою руку чуть сильнее. – Ненавижу твои слёзы, – часто моргая, он смотрит на меня.

А я, округлив глаза, пялюсь на него и пытаюсь понять, что у этого каменного человека в душе. Раздумываю, может воспользоваться его слабостью, осторожно расспросить и получить хоть какие-то ответы.

– Как он? – раздаётся голос за спиной, и я вздрагиваю.

– Очнулся, – коротко отвечаю.

Власов переводит взгляд на охранника, ослабевает хватку, и я, пользуясь моментом, ускользаю и чуть ли не бегом выхожу из комнаты. Сердце грохочет в горле, а руки трясутся, как листья не ветру.

Приди в себя, Лиза! – твердит голос в голове. То ты его ненавидишь, то ждёшь каких-то признаний. Это не тот человек, он не станет устраивать свидания на колесе обозрения и не будет осыпать тебя комплиментами. Он не принц из сказки, а дракон, который в один день сожжёт тебя. Хватит летать в облаках!

Глубоко вдохнув, я нахожу на кухне бутылочки с водой и возвращаюсь в комнату Власова. Передаю ношу охраннику, который стоит над Власовым и внимательно слушает его. Выхожу так же быстро, как и зашла.

Желание заняться выпечкой пропало, но выбрасывать тесто мне не позволяет совесть. Нельзя разбрасываться продуктами, уж я-то знаю, что значит – экономить на всём и беречь последние крупицы того, что имеешь. Так что я закончу начатое.

Пока возилась с пирожками, вспоминала дни, проведённые с бабушкой, как она меня учила, поправляла и терпеливо показывала по второму кругу, как надо. А после того, как отправляю в духовку противень, на автомате достаю курицу и овощи и начинаю варить суп, забыв напрочь, что Власов не заслуживает ни моего супа, ни моего внимания в принципе. И я устала копаться в себе и пытаться найти логическое объяснения своим поступкам. Я просто варю этот суп, потому что я слишком добрая и не могу отвернуться от человека, нуждающегося в помощи, даже если он бандит и убийца.

* * *

Ближе к вечеру, я устраиваю на подносе тарелку супа, пирожки, зелёный чай и иду к больному. Когда захожу в комнату, замечаю, что Власов окончательно пришёл в себя и, откинувшись на изголовье кровати, хмуро смотрит в экран своего телефона, а охранник сидит в кресле у окна, как сторожевая собака.

Ноги подкашиваются, и руки вздрагивают, когда Власов поднимает взгляд холодных глаз на меня. Вот он и вернулся в своей прежней ипостаси.

Ставлю поднос на прикроватную тумбу под пристальными взглядами двух мужчин. Только я собираюсь открыть рот, как возле меня вырастает массивная фигура охранника.

– Это что? – спрашивает он, кивая на поднос с таким видом, словно я сюда принесла мусорный пакет и выгрузила содержимое прямо на поднос.

– А на что похоже? – вопросительно выгибаю бровь и качаю головой.

Он подозрительно косится на тарелку супа, от которой идёт пар и аппетитный аромат.

– Яда я туда не бросила, – со вздохом говорю я. – Не нашла просто, – добавляю, пожимая плечами, и слышу, как усмехается Власов, в то время как охранник весь подбирается.

Надо же – какая преданность.

– Можешь послужить дегустатором, если через пол часа не помрёшь…

– Слушай ты, – дёргается в мою сторону, схватившись за рукоятку спрятанного за поясом брюк пистолета.

– Назад! – угрожающе спокойно говорит Власов, и верный пёс закрывается и застывает на месте. – Вышел из комнаты! – приказывает тем же спокойным тоном.

– Но, босс… – пытается возразить мужчина.

– Вышел! – рявкает и едва заметно морщится.

Охранник, опустив голову, разворачивается на сто восемьдесят градусов и покидает комнату. Оставаться один на один с Власовым в сознании мне не особо хочется. Одно дело, когда он лежит без сознания и другое, когда он так пристально рассматривает меня, что я кожей чувствую его обжигающий взгляд.

– Тебе нужно поесть, – прочистив горло, говорю я и киваю на поднос.

Делаю шаг к двери, собираясь уйти к себе, но мне не дают.

– Стоять! – останавливает меня Власов. – Вернись, – добавляет мягче, и я удивлённо смотрю на него. – Покорми меня, – вроде просит, но приказывающий тон говорит сам за себя.

– Ложка весит меньше, чем телефон, – вредничаю я, хотя, по правде говоря, я даже не представляю себе, чтобы Власова кормили с ложки, тем более я.

– Ты ведь знаешь, что я не люблю повторять дважды, – скалится в притворной улыбке. – Сядь и накорми!

Мне вдруг захотелось вылить этот чёртов суп ему на голову.

– Я не хочу, – возмущённо выпаливаю я.

– Лиза, – угрожающе рычит. – Сделай, что я говорю хотя бы раз без вредности.

Не знаю, что такого особенного в его голосе, но я сажусь рядом с ним, ставлю тарелку себе на колени и дрожащей рукой берусь за ложку.

Есть в этом что-то…интимное, что-то сближающее и…необъяснимое. Мы оба молчим, Власов внимательно следит за мной, а я смотрю куда угодно, только не на его голую грудь и кубики пресса, частично прикрытые большим белым пластырем. Очень не вовремя в голове проносятся картинки нашей близости, и щёки начинают пылать огнём, что, конечно же, не скрывается от его бандитского величества.

Власов останавливает меня, когда я в очередной раз подношу ложку к его рту, забирает тарелку и ставит на поднос. Схватив за руки, резко тянет к себе, почти заставляя лечь на него. Его глаза покрываются тёмной дымкой, а сердце под рёбрами громко стучит. Зарывшись пальцами в мои волосы, он притягивает мою голову ближе и впивается в мои губы головокружительным поцелуем, от которого я таю, словно воск в огне.