Глава 19

Лиза

Наш поцелуй прервался так же резко, как и начался, когда в комнату вошёл охранник вместе с мужчиной в возрасте. Тот самый, который приходил неделю назад и осматривал меня.

Покраснев до кончиков волос, я встаю на ноги и забиваюсь в угол комнаты. Бог знает, чем бы закончился этот поцелуй. Да что там говорить, я и сама знаю, но что самое главное – я этого хочу. Чёрт, что он со мной сделал?! Я плавлюсь, как горящая свеча в его руках. Низ живота тяжелеет, стоит ему ко мне прикоснуться, а сердце и вовсе грозится сломать мне пару рёбер, когда он смотрит на меня, как голодный дикий зверь на свежий кусок мяса.

– Добрый день, – здоровается мужчина с оранжевым чемоданом в руке.

– Добрый, – хмуро отвечает Власов. – Иди сюда, – подзывает пальцем к себе охранника. – Наклонись, – спокойно говорит ему, и тот выполняет. А как только становится в доступной для Власова досягаемости, Арман тут же влепляет ему кулаком в челюсть. – Научись стучать перед тем, как войти ко мне в комнату, – пугающе спокойном тоном говорит мужчине, и тот виновато кивает.

Я же стою, словно статуя, прикрыв рот рукой, и во все глаза наблюдаю за этой картиной. Врач выглядит не таким ошарашенным, как я, но тоже бледнеет на глазах. А Власов невозмутимо возвращает своё внимание к доктору и улыбается, словно ничего не произошло.

– Долго ехали, – обращается к мужчине, и в его тоне явная раздражительность.

– Простите… – начинает мямлить врач и судорожно копается в своём чемоданчике. – Меня в городе не было…

– А должен был быть на месте и приехать при первом же звонке, – перебивает его Власов.

– У нас с семьей был небольшой отпуск, – оправдывается мужчина, побледнев ещё больше.

– А будут большие похороны, если ещё раз я позвоню, а ты не ответишь. Ясно?

– Д-да, – кивает врач и, достав нужное из чемоданчика, принимается делать свою работу.

А я так злюсь, что, схватив поднос с тумбы, максимально шумно двигаюсь к выходу из комнаты, всем своим видом показывая, как я возмущена. Правда, Власову до моего возмущения нет никакого дела. Я для него на том же уровне, что и получивший по морде охранник или врач, которому угрожали. Только я плохо умею скрывать свои эмоции.

Ну как так можно? Все должны плясать вокруг него что ли? У других, между прочим, тоже личная жизнь есть. Человек, может, целый год ждал этот маленький отпуск. Может, он из-за работы своих детей редко видит, а этот… даже назвать его не знаю как, угрожает расправой. Прибила бы, если бы сил хватило.

“Может, отравить его?” – звучит незнакомый голос в голове. Бесы поселились что ли?!

Отравить? И как я жить потом буду? Чем же я буду лучше него? А главное… я не хочу его смерти. Да, он тот ещё козёл, но… он мне нравится. Даже слишком сильно. А вот подсыпать слабительное его охране или снотворное – я с радостью. А там и сбежать можно, получить свободу. Он меня найдёт, конечно, даже на том конце света, я даже не сомневаюсь. И этим я точно разозлю его ещё больше. Да и, честно признаться, здесь не так уж и плохо, если не считать того факта, что я пленница. Но пленница со всеми преимуществами.

Ты что несёшь, идиотка? Совсем мозги атрофировались?

И правда, что-то я плыву не в ту сторону. Всё, надо выкинуть дурь из головы, найти снотворное и решить – в чём разбавить. Завтра утром этим и займусь, а сейчас горячая ванна и мягкая постель.

Но мой план проваливается ещё на начальном этапе, когда утром я, выходя из душа, спотыкаюсь о свои собранные чемоданы.

– Это что? – спрашиваю домработницу, которая уже во всю убирает следы моего присутствия в этой комнате.

Она смотрит на меня, молчит, как рыба, и только глазами хлопает.

– Ты немая? – спрашиваю я наконец.

В ответ мне снова тишина, и только хлопающие ресницы. Походу, она ещё и глухая. Отличный работник – ничего не слышит, ничего не говорит.

Выхожу в коридор, затянув пояс халата потуже, и, открыв рот, тут же его закрываю. В доме явно суета, и все куда-то торопятся.

– Что происходит? – спрашиваю я охранника, слушая оглушающий стук своего сердца. – Почему мои чемоданы собраны?

– Ты уезжаешь.

Стою с открытом ртом и не нахожу слов, охранник поворачивается ко мне спиной и продолжает стоять на своём месте. По сути, раз уж я уезжаю, то ему незачем меня сторожить. Но… куда? И что вообще происходит?

– Куда я уезжаю? – спрашиваю мужчину.

Он стоит всё так же, даже не повернувшись ко мне. Вцепившись в его локоть, я пытаюсь развернуть его, но это, как головой об стену – бесполезно. Делаю шаг и, встав перед ним, смотрю на него снизу-вверх.

– Что происходит? – топаю ногой, требуя объяснений.

– Вернись в свою комнату и собирайся, – невозмутимо отвечает он.

– Ладно, получу ответы в другом месте, – бросаю я и направляюсь к лестнице.

– Вернись в комнату, д… – мужчина запнулся и закончил свою фразу, бубня себе под нос.

Даже не думая выполнять его «просьбу», я спускаюсь вниз медленным шагом и наблюдаю, как все вокруг суетятся, явно убирая из дома всё лишнее. Чем дальше в лес…

Мысленно махнув рукой, я топаю босыми ногами в комнату Власова, с воинственным видом толкаю дверь, собираясь потребовать ответов. Но в полупустом помещении нахожу только аккуратно заправленную постель и предметы мебели. Никаких признаков жильца, словно здесь никого и не было.

– Делай, что тебе говорят, – шипит в лицо охранник, схватив меня за предплечье и развернув на сто восемьдесят градусов. – Иначе уедешь в одном халате, – угрожает, багровея от злости.

– Где Власов? – игнорирую его и задаю волнующий меня вопрос.

– Одни проблемы с тобой, – ругается себе под нос и тащит меня наверх.

– Ответь на мой вопрос! – требую я и упираюсь ногами в пол.

Но моей силы не хватит справиться с ним, и мужчина продолжает тащить меня, словно капризного ребёнка.

– Пять минут, – бросает он, толкая меня в открытую дверь моей комнаты, после чего громко её захлопывает.

Пару минут я стою, устремив взгляд в одну точку. В голове крутится миллион вопросов. Куда меня увезут? Что происходит в этом доме? И куда делся Власов? Ему надоела моя персона, и он продал меня какому-нибудь арабскому шейху?

Ох, Лиза, тебе надо меньше читать любовные романы. Какой шейх? Кому ты вообще сдалась?

Чем сидеть и гадать, лучше и вправду одеться и самой увидеть, куда меня увезут. Надеюсь, не в лес.

Когда в комнату заходит охранник, как всегда без стука, я уже одета в ожидании приговора.

– На выход, – кивает на дверь и, забрав мои чемоданы, идёт за мной.

Пока спускаемся по лестнице, я пытаюсь подавить в себе странное чувство, словно меня отрывают от чего-то важного. В горле поднимается ком обиды от того, что меня выпроваживают из дома, а Власов даже не явился объяснить. Конечно же я думала, что придёт день, когда меня отпустят, и я жаждала свободы, но, выходя из этого дома, мне хочется плакать.

Мои чемоданы загружают в багажник внедорожника, а передо мной открывают заднюю дверь. И это вовсе не из вежливости, а чтобы я никого не задерживала.

Перед тем, как загрузиться в машину, затылок простреливает горящей стрелой, и я вся подбираюсь от понимания, что кто-то на меня смотрит. Поворачиваю голову и смотрю в окна дома, но из-за бьющих лучей солнца ничего не вижу. Вздохнув с разочарованием и сглотнув горький ком, я сажусь на указанное место и закрываю дверь.

“Вот что с тобой не так, Лиза? Ты сама не понимаешь, что хочешь. Ты ведь ненавидишь его, смерти ему желала, а что теперь? Готова разреветься из-за того, что он не удостоил тебя своим вниманием? Не пришёл сам сказать, что тебя отпускают? Спустись на землю и включай мозги!” – твердит здравый смысл, но всё зря. Я продолжаю смотреть в окна дома и надеяться, что он выйдет и скажет хоть что-то, пока автомобиль не покидает территорию особняка.

Половина дороги проплывает мимо, я погружаюсь в свои мысли и по сторонам особо не смотрю. Вопросы в голове крутятся, а я чувствую себя белкой, которая пытается за что-то зацепиться и остановить это колесо.

Раздавшийся сигнал снаружи и ругательство водителя-охранника, приводит меня в чувство, и я озираюсь по сторонам – мы в городе. Вскоре чёрный внедорожник и вовсе останавливается перед дверями моего общежития, и я, выпучив глаза, пытаюсь подобрать слова.

Зачем меня сюда привезли? Меня же наверняка отчислили за непосещаемость, а, собственно, и из общежития должны были турнуть. Ну прекрасно, теперь я бомж. Как-то раньше не думала, что, получив свободу, я по сути останусь на улице.

Охранник, сохраняя молчание, выходит из машины, достаёт мои вещи из багажника и, заметив, что я так и сижу на заднем сиденье, открывает дверь.

– Приехали, – сообщает с таким видом, словно у меня заторможенность в развитии.

– Почему ты меня привёз сюда? – спрашиваю, так и не двинувшись с места.

– Мне приказывают – я выполняю. Выходи и не заставляй вытаскивать тебя силой, – говорит спокойно и с улыбкой, но я знаю, что за ней скрывается.

Особо выбора у меня нет, и как только я выхожу из машины, он захлопывает дверь, садится на место водителя и автомобиль, визжа шинами, трогается с места.

– Ну и что мне теперь делать? – с выдохом задаю вопрос в пустоту.

На вокзал идти? Так-то начало зимы уже. Спать на улице… можно и не проснуться. Постучатся к Лере? У неё там новый отчим, наверное, и правила в доме новые. Не хочу никому доставлять неудобства. Можно поговорить с Марией Николаевной, чтоб пустила меня пожить пару дней, пока я не решу, что делать со своей сломанной жизнью. Уверена, у неё найдётся местечко в общежитии, я согласна и на каморку, лишь бы не на улице.

– Лизочка! – раздаётся за моей спиной, и я поворачиваюсь. – Ой, деточка, и правда ты, – восклицает тётя Маша и несётся ко мне. – Выздоровела? – спрашивает она, заключая в свои объятия. – А ведь я говорила тебе – не пахай как лошадь, боком выйдет, – пальцем меня отчитывает, а я пытаюсь понять, о чём она говорит.

– Вы о чём, тёть Маш? – прищуриваюсь я.

– Ну как же, пришёл какой-то родственник твой, сказал ты серьёзно заболела и пока отлежишься в какой-то дорогой больничке, – с серьёзным выражением лица отвечает, а я начинаю сомневаться в её адекватности, всё-таки человек немолодой уже.

– Какой ещё родственник? Какая болезнь? – непонимающе качаю головой я.

– Ну тот, который твои вещи забрал. Бумажку мне ещё приволокли, с печатью ректора, – продолжает говорить и делает шаг в сторону входа. – Пошли-пошли, ты смотри какой холод, опять заболеешь, – тараторит баба Маша.

Вцепившись в ручки чемоданов, я иду за ней и тащу их за собой. На улице и правда очень холодно, надо уже подумать о зимних вещах. Вот только где я деньги возьму, работу-то я тоже потеряла. Да чтобы ты провалился, Власов, вместе со своими псами и деньгами!

– Значит, комнату твою я не трогала, только, как было велено, соседку твою переселила…

– Как это? – в который раз за сегодня я застываю с открытым ртом.

– Ну как-как – взяла, да и определила в другую комнату, теперь ты одна будешь жить, – объяснят тётя Маша, пока мы поднимаемся по лестнице.

Пока что я не понимаю ничего. Абсолютно.

– Правда, место пустое осталось, но ты девочка умная, что-то придумаешь себе, – махнув рукой, она достаёт ключ и протягивает его мне. – Ой, что это я, у тебя же эти чемоданы, – бубнит себе под нос и открывает дверь в мою комнату.

– Спасибо, – говорю я, выравнивая дыхание.

– Да мне-то за что? Это родственнику своему благодарности неси. Он вон как подсуетился – с ректором уладил, мне хорошо заплатил… ой, – замолкает и, покраснев, прикрывает рот рукой.

Ну теперь пазл начинает складываться. Выходит, это дело рук Власова, и он заранее планировал вернуть меня обратно. Спасибо, хоть не на помойку, как ненужную вещь. Есть в нём что-то человеческое, раз он «позволил» вернуться к моей прошлой жизни.

Но это было не всё, впереди меня ждали ещё сюрпризы, и с каждым из них я начинала злиться всё больше и больше.

Глава 20

Лиза

Уже неделю я нахожусь в замешательстве. Не понимаю, что произошло, почему всё так, и когда меня перестанет это волновать. Ведь Власов вернул меня в мою жизнь. В институте меня приняли с распростёртыми объятиями, чуть ли ковриком не стелились передо мной. В общежитии мне все рады, и даже в ресторане меня ждали обратно.

Что? Что всё это значит? Раз я для него просто подстилка, зачем устраивать мою жизнь? Зачем так стараться?

Можно голову сломать вопросами без ответов.

– Лиз? Ты опять где-то витаешь, – щёлкает пальцами перед моим лицом Лера.

– Прости, – трясу головой, отгоняя все мысли. – Я просто…

– Опять о нём думаешь, – кивает подруга, понимая меня без слов.

Я рассказала ей всё с самого начала. Нет смыла уже что-то скрывать. Тем более, оказалось, что её новый отчим и Власов братья. Я не особо верю в совпадения, но в данном случае другого объяснения не нахожу.

– Я знала, догадывалась, что этот Руслан тот ещё фрукт, – с горечью в голосе говорит подруга. – Ты бы знала, что он себе позволяет, – вздыхает и делает глоток гранатового сока.

– Ох, Лер, прости, – накрываю её руку. – Я вывалила на тебя свои проблемы и даже не спросила, как у тебя дела, – виновато произношу.

– Да всё нормально, тебе надо было выговориться, – улыбается она и сжимает мои пальцы.

– Давай, рассказывай всё, – требую я. – Тебе тоже надо поделиться.

– Я даже не знаю, с чего начать, – откинувшись на спинку стула, она осматривает зал ресторана.

Моя смена час как закончилась, и мы с Леркой уселись за свободный столик. Понедельник – день тяжёлый, как говорится, и наше заведение почти пустое сегодня.

– Он тиран, Лиз. Настоящий абюьзер, – выдыхает и часто моргает, чтобы смахнуть непрошенные слёзы. – А мама слушает его, как дрессированная собачка. Ты видишь, во что я одета? – опускает голову на свой наряд. – Ты помнишь, чтобы я одевалась так?

Я смотрю на серый спортивный костюм, что кажется на два размера больше. Под ним тонкую фигурку подруги вообще не видно. На голове у неё небрежный пучок, а на лице ни грамма макияжа. Да, это на Леру совсем непохоже.

– Он твои вещи выбросил? – спрашиваю, выгибая брови.

– Ещё нет, но пригрозился их сжечь, если я посмею одеться… как раньше, – отвечает и скрипит зубами.

– Как знакомо, – горько усмехаюсь я.

И правда братья – один метод на двоих.

– Да, только прости, при всей моей любви к тебе, мои вещи брендовые, дорогие. Да я лучше его подожгу, – выплёвывает со злостью. – Он машину мою забрал, – восклицает, чуть ли не прыгая на месте от возмущения.

– На чём же ты приехала? Не на автобусе же? – удивлённо смотрю на неё.

– Нет, конечно, – фыркает она в ответ. – Вон стоит его пёс, следит за мной, – она кивает на окно, где по другую сторону от ресторана стоит чёрный внедорожник, а рядом лысый громила. – Мол, так безопаснее, ага, – обиженно надувает свои пухлые губы и скрещивает руки на груди. – Достал меня своими указаниями! Так не одевайся, туда не ходи, по ночам не расхаживай. А мама… она лужицей стекает у его ног и на меня орёт, чтобы я делала всё, как говорит «папочка», иначе отправит меня в какую-то закрытую школу в Англии. Ты представляешь?

– М-да уж, – выдыхаю я, прикусив губу.

Проблемы у нас разные, но сложность одна.

– Я сбегу из дома, и тогда они увидят.

– Ты как ребёнок, – усмехаюсь я, окинув её взглядом.

Когда она не на каблуках и вот так одета, и правда, выглядит, как школьница, а надутые губы и скрещенные руки на груди дополняют этот образ.

– Ну правда. Ты видела его? Как мне с ним справиться? Он же как… как гора. Как зайдёт в мою комнату, так места не остаётся – всё пространство своими мышцами занимает. А взгляд? Мне кажется, он им людей убивает.

– Ну, если судить по его родственникам, то да, убивает, но не взглядом, – грустным голосом говорю и опускаю руки на чашку уже остывшего чая.

– Лера? – слышу голос нашего администратора Полины.

Как оказалось, Алекс вовсе не был нашим администратором, а всего лишь заменял девушку Полину, которая по семейным обстоятельствам ездила в родной город. Девушка работает в этом ресторане около четырёх лет, и все сотрудники уважают её. Мне Полину настолько расхвалили, что я почувствовала себя никчёмной по сравнению с ней. Ресторан был на грани закрытия, а Полина не дала этому случиться, и весь персонал теперь чуть ли не в ноги ей кланяется за то, что не потеряли работу. Я мало с ней знакома, но то что она добрейший и милейший человек, понять успела.

– Поль? – округлив глаза, Лера уставилась на моего администратора. – Я сто лет тебя не видела, – ахает подруга и, поднявшись на ноги, заключает девушку в объятия.

– Так уж вышло, – грустно отзывается та. – Ты как? Выглядишь… необычно, – кусает губу и осматривает мою подругу.

– Ой, не обращай внимания, – отмахивается Лера. – А ты? Продолжаешь здесь работать?

– Ну конечно, я люблю это место больше, чем что-либо. Да и Виктор Станиславович никому не доверяет, и сил у него уже нет заниматься рестораном, – с теплотой в голосе отвечает Полина. – А вы знакомы, да? – смотрит на меня потом на Леру.

– Да, мы подруги, – с улыбкой отвечает Лера.

– Прекрасно, – улыбается в ответ Полина. – Ладно, мне пора на встречу, а ты заскочи ко мне, поболтаем, – подмигивает моей подруге и сдержанно кивает мне, после чего убегает.

– Что это было? – спрашиваю подругу.

– Ох, ты меня знаешь, – посмеивается подруга. – Год назад я врезалась на своей малышке в машину Полины, прямо вот на этой парковке, – Лера кивает в сторону окна. – И в общем, мы подружились, – хихикает она.

– У тебя интересный способ знакомства с другими людьми, – с серьёзным лицом говорю я, после чего сама прыскаю от смеха.

– Знаешь что, Лиз, – задумчиво начинает Лера. – Нам надо развеяться, и я очень рада, что ты… что тебя отпустили. Честно, я думала никогда больше тебя не увижу. Этот «папочка» ни слова мне не сказал, а я ходила по пятам и требовала ответов.

– Я тоже думала, что меня не отпустят, – говорю я, а сердце опять колет от одних только воспоминаний.

– Так, всё – надо положить конец этим скучным будням, – хлопает в ладони подруга. – Мы едем в клуб, – решительно заявляет.

– А как же твой отчим? – смеюсь я.

– Перебесится. Я ему ещё устрою! Он не знает, с кем связался. Ты ведь не думаешь, что я послушная девочка?

– Я даже мысли такой не допускаю, – поспешно отвечаю и поднимаю руки в сдающемся жесте.

– Вот! Я колючая, а если меня злить, то мало не покажется. Я так мозг вынесу, никакой психиатр не поможет, – уверенным тоном говорит, а я едва сдерживаю смех.

– Ладно, я совсем не против выпить и немного забыться, – соглашаюсь с ней, понимая, что сейчас мне это необходимо.

* * *

Дни тянутся бесконечно, и с каждым прожитым днём мне всё хуже. Вот мне это надо? У меня дел мало что ли? Учёба, работа, экзамены на носу, а я сижу и ломаю голову, почему Власов так поступил.

Может, понял, что я недостаточно хороша для него? Это было бы обидно.

А может, получил своё, и на этом всё – интерес пропал? Тогда он бы не поцеловал меня, когда я была в его комнате.

Да и зачем ему надо было решать вопрос с моим отсутствием в университете?! Он не тот человек, который будет думать о других. Чужих, если точнее.

Значит ли это, что я для него не чужая?

Господи, пожалуйста, сделай так, чтобы я не думала о нём больше. Он занял все мои мысли: на работе я то и дело что-то разбиваю, на лекциях пропускаю мимо ушей всё, что говорят преподаватели. Сколько можно себя истязать? Сколько можно усложнять себе жизнь?

Я ведь так хотела свободы, хотела, чтобы он от меня отстал. Получила. Так почему меня не отпускают мысли о нём? Почему сижу и с грустью вспоминаю его озверевшие объятия, его требовательные поцелуи и тот сладкий ураган эмоций, что я испытала, отдав ему свою девственность?

– Лиза, ты в порядке? – раздаётся голос совсем рядом, и я, вздрогнув, роняю тарелку, и та, встретившись с полом, разбивается вдребезги.

– Простите, Полина Александровна, я просто задумалась и… и… – запинаюсь и опускаюсь на корточки.

В горле застревает ком, а слёзы просятся наружу. Я поклялась себе не плакать, но сдерживаться с каждым днём всё труднее.

– Лиза, у тебя проблемы? – заботливым голосом спрашивает мой администратор, присев на корточки рядом со мной, пока я собираю осколки с пола.

– Н-нет, – неуверенно отвечаю я.

Ну что я ей скажу?

Меня тут несколько месяцев домогался бандит, а потом я сожгла один из его супермаркетов. Сбежала в Москву, он меня нашёл, похитил и держал в огромном особняке на одних только блюдах для гурманов. Потом он со мной переспал, через неделю вернул обратно в общежитие и исчез.

Бред!

Кому расскажи, подумают, что я что-то употребляю. Это похоже на выдумку сумасшедшей провинциалки. Сама бы не поверила, что в наше время такое возможно, если бы не была главной героиней этого бреда.

– Что-то непохоже, – говорит Полина. – Давай-ка ты поедешь домой, отдохнёшь пару дней и потом вернёшься. Хорошо? – гладит меня по плечу, и я удивлённо смотрю в её доброе лицо.

– Но ведь столько работы… – неуверенно бормочу я.

– Не переживай, мы справимся, – отвечает, и мы обе встаём на ноги. – Без тебя, конечно, будет сложно, но мы что-нибудь придумаем. Мне нужны здоровые сотрудники. Как физически, так и морально.

Нет, ну правда, добрейший человек на всём свете эта Полина.

– Хорошо, – киваю я и направляюсь на выход. – Спасибо, – искренне говорю ей.

– Не за что, – улыбается она и уже отвечает на какой-то звонок.

Я поехала в общежитие, но на месте мне не сиделось. И я, долго не думая, сделала самую большую ошибку в своей жизни.

* * *

Что делает любая нормальная девушка, когда ей дают несколько выходных на работе? Наверняка лежит дома под пледом, смотрит какую-нибудь мелодраму и ест мороженое вёдрами.

А что делает Елизавета-шило-в-попе Астафьева? Садится в самолёт и летит в родные края, якобы посмотреть, что осталось от её дома, потому что кто-то грозился его снести. И конечно же, проведать могилу бабушки.

Чёрт! Права была Лера – сама ищу себе приключения на пятую точку. Но не могу я по-другому! Мне нужны ответы, объяснения. Пусть Власов скажет мне всё в лицо, и тогда я продолжу жить, как прежде.

“Уверена?” – усмехается голос в голове, но я тут же его отгоняю.

Конечно, нет. Я уже ни в чём не уверена. Пару месяцев назад сказал бы мне кто, что я добровольно вернусь в свой город, я бы рассмеялась ему в лицо. Чтобы я сама, да в лапы Власова… но вот – припёрлась, и к тому же с боевым настроем.

Родной город всё тот же, здесь ничего не меняется, если, конечно, Власов не хочет иного. В основном новые постройки – это его рук дело. Построит новое здание под прикрытием магазина, а на деле промышляет чем-то незаконным. Правда, в этом городе закон – он, так что вопрос спорный.

Проезжая в такси мимо супермаркета, в которым я работала не так уж и долго, замечаю, что на его месте уже вовсю идёт стройка. Судя по всему, работают день и ночь. Не понимаю, как можно вообще что-то строить в такой холод? Зима уже вовсю заявила свои права. Скоро новый год, любимый всеми праздник. И это будет первый праздник без бабушки. Есть ли у меня праздничное настроение? Конечно же, нет.

Смахнув непрошенные слёзы, я прошу водителя такси остановиться на пару минут у кладбища. Выхожу из машины, укутываясь в свой пуховик, и прохожу через открытые ворота, наступая на скрипучий снег.

Могила бабушки почти у края, и когда дохожу до неё, замечаю, что она ухожена, и даже цветы стоят. Правда, замёрзшие, но неважно. Важно то, что кто-то ухаживает за могилой моей бабушки.

Может, это сторож? Бабушка, вроде, его хорошо знала. Каждый раз, когда мы приходили на могилу родителей, она болтала с ним, пока я капризничала и требовала, чтобы мы шли домой. Родители здесь же, все вместе. Самые близкие люди лежат в земле.

Смотрю на надгробные фотографии и позволяю слезам обжигать холодные от мороза щёки.

– Я так по вам скучаю, – шепчу я и кусаю губы, чтобы не разреветься в голос и удержаться на ногах, а не рухнуть на колени.

Бросили меня одну в этом жестоком мире, и справляйся, как хочешь, Лиза. Лучше бы забрали с собой, чем причинять мне столько страданий.

Мои пару минут затянулись, и когда я уже не чувствовала пальцев ног, попрощалась с родными и вернулась в такси. Наш дом не так далеко от кладбища, и, приехав на место, я открыла рот от удивления.

Дом стоит на том же месте, совсем нетронутый. Ничего не понимаю. Власову ведь так нужна была эта земля. Вон даже мою бабулю на тот свет отправил, лишь бы получить её. И что я вижу?

Вопросов прибавилось.

Осмотрела дом, снова расплакалась. Никогда здесь не было так холодно, и дело не во времени года. Несмотря на то, что все вещи на месте, дом выглядит пустым. Словно здесь никого не было не пару месяцев, а долгие годы.

Можно остаться на ночь, растопить печку, но я не смогу. Не смогу находиться в доме, где всё напоминает о счастливом и беззаботном детстве. Лучше ночевать в гостинице. Но сначала я навещу великого Армана Власова.

Выхожу из дома, закрываю его на ключ, но не потому что боюсь, что что-то украдут. Во-первых, здесь ничего ценного, а во-вторых, никто не посмеет воровать в городе, где Власов главный. Закрываю, потому что не хочу, чтобы кто-то залез и устроил там пьянку. А это вполне возможно. Нужно же местным пьяницам где-то прятаться от своих, по их мнению, ворчливых жён.

Ой, что я несу?! Если кому-то взбредёт в голову войти в дом, то это не так сложно сделать.

– Лизок, – раздаётся знакомый голос, и я вздрагиваю от неожиданности.

У калитки, одетый в кожаную куртку с меховым воротником, стоит Дима – мой друг детства. Бывший друг. Рядом припаркована новенькая иномарка, и, судя по всему, она принадлежит Диме.

– Привет, – сухо отзываюсь, выхожу за калитку и закрываю её на защёлку.

– Не ожидал тебя увидеть…

– На территории своего же дома? – хмыкнув, перебиваю его я.

– В городе, – говорит Дима и сжимает губы в тонкую линию.

– Я ненадолго, – тем же холодным тоном отвечаю.

– Ясно, – кивает и виновато смотрит на меня. – Лиз, я хотел…

– Ты хорошо устроился, – снова перебиваю и киваю на машину за его спиной.

Мне не хочется снова слушать его извинения. Не прощу его, не смогу. Он отвернулся от меня в тот момент, когда нужен был больше всего на свете. Не смогу. И не важно, что произошло дальше.

– Власов дал мне работу…

– В обмен на меня? – снова хмыкаю и обнимаю себя за плечи.

Уже темнеет, и становится холоднее, надо ехать дальше. Да и таксист всё ещё ждёт, а собственно, и счетчик крутится.

– Нет! – резко отрезает. – Я просто… он спрашивал… не то что секретное, – начал заикаться, мямлить, как школьник перед учителем.

– Уже не важно, Дим, – вздыхаю я. – Всё в прошлом, – вымученно улыбаюсь и направляюсь к машине.

– Ты простишь меня когда-нибудь? – кричит он мне вслед.

– Прощай, Дима, – говорю вместо ответа и сажусь в такси.

В груди давит, а к горлу ком подкатывает. Всё же он был мне, как брат, и мы всё детство вместе провели.

– Куда? – устало спрашивает водитель.

Говорю ему адрес и получаю удивлённый взгляд в зеркало заднего вида. Мужчина прикусывает губу и наверняка думает, что я головой поехала, раз собралась в обитель зла. И он не так далёк от правды.

Чем ближе мы подъезжаем, тем сильнее колотится моё сердце. А когда автомобиль тормозит перед высокими воротами, мне кажется, что я вовсе свалюсь в обморок. Подошедшие к машине охранники с автоматами быстро приводят меня в чувство, и я выхожу из машины.