ГЛАВА 23

ЛИСА

– Мейсон! Мейсон! – зову я, но он только качает головой, быстро натягивает свою одежду и выходит из комнаты.

Испытывая огромную досаду и раскаиваясь в том, что рассказала ему о Таннере, я прохожусь по комнате, не представляя, что делать дальше.

«Ты уже достаточно сделала, глупая», – мысленно ругаю себя.

И почему меня дернуло поделиться своим неприглядным прошлым с Мейсоном прямо сейчас? Хотя, знаю – это на меня так случившееся с Обри повлияло. Слишком большое потрясение, я раскисла, и мне захотелось облегчить душу.

Ведь до того, как я призналась Мейсону, никто не знал мою тайну. За единственным исключением. Но человек, которому я доверяла, и который был моей гарантией, что больше ни один ублюдок вроде Таннера Хьюза не причинит мне вреда – разочаровал меня. Разувериться в Кори оказалось чертовски больно.

Вспомнив о брате, я себя отдергиваю. Не хочу сейчас о нем думать. Я зла на него – и сомневаюсь, что в обозримом будущем это изменится – а мысли о нем только расстраивают меня. К тому же на данный момент мне надо разобраться с Мейсоном, а не задаваться вопросом, что, нахрен, не так с моим любимым братом?!

Собравшись с духом, я выхожу из комнаты. В доме Мейсона нет, как нет и на заднем дворе. Я выглядываю в окно в прихожей и вижу его на крыльце. Мейсон курит, сидя на верхней ступеньке. Теряясь в догадке, что сейчас происходит в его голове, я набрасываю куртку на плечи и тихо выхожу за дверь.

– Ты в порядке? – Я с осторожностью смотрю на него, опустившись рядом. Мейсон затягивается, глядя перед собой и не спешит отвечать. Внешне этого не скажешь, но я чувствую, как сильно он напряжен. – Мейсон?

Наконец-то он поворачивается ко мне.

– Ты у меня спрашиваешь, в порядке ли я? – У него хриплый голос. – Разве это не я должен спрашивать у тебя?

Я слабо улыбаюсь:

– Ну, я в порядке.

«Насколько возможно».

Он хмыкает и качает головой, будто не верит мне.

– Как ты можешь? После того, через что ты… Как кто-то может быть в порядке после такого, Лиса?!

Он в растерянности. Ему трудно принять, а тем более понять вещи, которые однажды имели место в моей жизни. И я понимаю, почему это происходит. Потому что я ему небезразлична. Потому что такого не должно происходить с людьми. В нормальном мире не должно происходить таких паршивых вещей. Но они все равно случаются. Я приняла это. Просто приняла, что так бывает, даже если ты этого не заслуживаешь. А я не заслуживала. Но у меня было достаточно времени, чтобы пережить это. Смириться и идти дальше. Но у Мейсона не было. Для него все это случилось только что и он зол. У него есть вопросы и желание что-то сделать, как-то исправить то, что уже случилось. Но в итоге, единственное, что остается – просто принять это.

– Я не знаю, Мейсон. – Я жму плечом, потому что я действительно не знаю. – Но у меня все хорошо. И я рассказала тебе все это не потому, что я переживаю те события снова и снова, или не могу из-за этого спать. Нет, вовсе нет. Я… это мое прошлое, понимаешь? Оно отстойное, но я хочу, чтобы ты знал меня. Потому что… Ты сказал своему отцу, что я твоя девушка. Ты серьезно? Ты хочешь этого, или что происходит? Потому что я не понимаю. – Я в растерянности трясу головой. – Ты отталкиваешь меня, а затем делаешь нечто такое, из-за чего мое сердце вновь начинает сходить с ума из-за тебя! Я знаю, что для тебя сейчас на первом месте Ханна, и я не пытаюсь оспорить это. Не хочу, чтобы ты воспринимал меня как помеху или тяготился своими чувствами ко мне. Просто… все, что я хочу сказать – не давай мне ложную надежду, если ты уверен, что наши отношения невозможны. – Разволновавшись, я много жестикулирую и моя речь немного сбивчива, но я надеюсь, что он сможет понять меня. Он должен понять меня. Это не может продолжаться вечно – наше балансирование в подвешенном состоянии. Мне нужна определенность. Сейчас. – Но если для нас есть шанс, я хочу… Хочу его использовать. Что скажешь?

Мейсон смотрит на меня и молчит так долго, что я начинаю жалеть о своем порыве. Что, если я оттолкнула его? Или слишком давлю? Пока я мысленно паникую и ругаю себя за свой болтливый язык, он вдруг улыбается и, подняв руку, кладет ее на мое лицо.

– С самого начала я действовал неправильно. Я думал, что должен четко разделять свою жизнь – ту часть, в которой есть только Ханна, и та – в которой появилась ты. – Его голос звучит хрипло. У меня дыхание замирает, потому что я думаю, Мейсон собирается сказать нечто важное для нас с ним и я с жадностью ловлю каждое его слово. – Я не позволял вам пересекаться, но даже тогда это чувствовалось неправильно. И когда понял, что мои чувства к тебе не просто легкое увлечение, – он криво усмехается, – испугался. Да, это было трусливо – оттолкнуть тебя в попытке подавить влечение к тебе. Но, наверное, было уже поздно. – Мейсон жмет плечом, как бы признавая провальность своей идеи. – Наконец-то я понял, что не должен ничего разграничивать, а позволить тебе стать полноценной частью моего мира. Поэтому я познакомил тебя с отцом. Это было начало. Теперь я хочу, чтобы ты познакомилась с Ханной. – Он с нежностью смотрит на меня, пока его пальцы гладят меня по щеке. – Ты не делаешь меня слабым или отвлеченным, Лиса, хотя я ошибочно считал, что это так. Ты такая сильная, и там, где большинство сломалось бы, ты смогла подняться и идти дальше. Это впечатляет.

Мейсон улыбается, его глаза смотрят на меня со смесью восхищения и любви. Я хочу что-то сказать, ищу нужные слова, но потом понимаю, что они здесь просто лишние.

* * *

– Никогда больше так меня не пугай! – ворчу я, тщетно пытаясь скрыть дрожь в голосе.

Обри с трудом улыбается. Она все еще выглядит бледной и ослабленной, но теперь я знаю, что ей ничего не угрожает. Через несколько дней ее выпишут, и она вернется домой.

– Постараюсь. Я и сама напугалась. Думала, что умираю, – побледнев еще больше, признается подруга.

Я не говорю ей, что думала о том же, когда сидела с ней в ожидании скорой, пока она мучилась, и я ничем не могла помочь ей.

– Ты знала о беременности? – Мой голос звучит едва слышно. Мне больно видеть Обри на этой больничной койке, измученную и потерявшую часть себя, в то время как человек, который ответственен за это, развлекается с разными тупицами. Мне больно, что этот человек – мой брат, и, несмотря на все, что он сделал, я продолжаю любить его. Пусть это и не просто. Пусть злости сейчас больше, чем любви.

– Узнала, когда была у родителей. Поняла, что что-то не так и сделала тест. Я бы сказала тебе, просто хотела сама свыкнуться с этой мыслью, – заверяет Обри.

Я быстро трясу головой, не желая, чтобы она волновалась из-за этого.

– Не беспокойся об этом. Я знаю, что ты сказала бы. – Я мягко улыбаюсь ей. – В независимости от того, какое решение бы ты приняла. Я бы поддержала тебя в любом случае.

– Я не успела ничего решить. – Обри поднимает взгляд к потолку. – А теперь это не имеет значения.

Слеза скатывается из уголка ее глаза и исчезает в волосах. Я подаюсь вперед и глажу ее по голове, желая дать хотя бы немного утешения. Но это не я должна быть. Здесь должен быть Кори.

– Знаешь, я никогда особо не думала о том, хочу ли я детей. Возможно в будущем, когда сделаю карьеру и добьюсь чего-то значительного. Когда увижу мир и найду лучшего отца для них. А теперь я даже не знаю, смогу ли родить хоть одного ребенка, – повернувшись ко мне, шепчет она.

– Обс, все будет хорошо! – Я сжимаю ее руку, не спуская с нее глаз. – У тебя обязательно будут дети. И замечательный муж, который будет безумно тебя любить! – Мой голос проседает. Обри хороший человек и она точно не заслужила того, что случилось. Я всем сердцем желаю, чтобы все, сказанное мной, сбылось.

– Хочешь, я позвоню Кори? – чуть позже спрашиваю я. Я могу как угодно относиться к нему, но значение имеет только то, чего хочет она.

Помедлив, она качает головой и ничего не говорит. А я не спорю. Я буду на ее стороне, чтобы не случилось.

* * *

– Журналы, пульт, вода. Чуть позже я сделаю тебе сэндвич. Если что-то понадобится, я за стенкой и примчусь по первому твоему зову.

Обри смеется.

– Спасибо, но ты и так уже много сделала для меня!

– Эй, я рядом и буду оберегать тебя, пока ты полностью не поправишься. – Я строго смотрю на нее. – Твой доктор сказал, что тебе нужен покой и скоро ты встанешь на ноги.

Сегодня Обри наконец-то вернулась домой. Доктор Исаак сказал, что несколько дней ей еще придется провести в постели до полного восстановления, но затем она сможет вернуться к своей прежней жизни. Ей больше ничего не угрожает.

– Тебе еще что-то надо прямо сейчас?

– Нет, все отлично. – Обри с улыбкой качает головой. – У меня все есть.

– А твой телефон?

– Со мной. – Она поднимает мобильный с покрывала. В этот момент телефон начинает звонить и до того, как Обри сбрасывает вызов, я вижу имя Кори на экране.

– Знаешь, рано или поздно тебе придется с ним поговорить, – осторожно говорю я. – Он придурок, но он должен знать, Обс.

Я знаю, что он звонил ей несколько раз в течение этих дней, но она не брала трубку. Кори не известно о беременности и операции, и хотя я точно не его фанат в последнее время, я понимаю, что она не может утаивать это от него вечно.

– Да, я знаю. – Она не смотрит на меня, опустив взгляд на свои руки. Меня тревожит подавленное настроение, в котором она находится после происшествия. По-другому и быть не могло, но я хочу, чтобы она поскорее выбралась из этого состояния, потому что чем дольше она в нем, тем выше шанс, что она застрянет. – Я скажу. Но не сейчас.

Я понимающе киваю. Затем повторяю, чтобы она звала меня, в случае чего и выхожу. Улыбка расплывается на моем лице, когда вижу Мейсона на нашей кухне. Мы с ним вместе забирали Обри из больницы. Он был рядом все эти дни и, кажется, теперь я стала любить его еще больше.

– Я ни на что не намекаю, но вам пора купить продукты, – вскинув брови, произносит он.

– Знаю. – Я забираюсь на барный стул и с интересом смотрю на него. Мне нравится, как он смотрится на моей кухне. Просто нравится видеть его рядом. – Что готовишь?

– Фритату. Я нашел в холодильнике яйца, сыр и последний помидор.

– Должно быть вкусно. – Подперев подбородок руками, я наблюдаю за ним с идиотской улыбкой на губах. Ничего не могу поделать – я счастлива. Я влюблена в этого обалденного мужчину, и он больше не боится своих чувств ко мне. Мне хочется ущипнуть себя, чтобы убедиться, что это не сон. – Позже я съезжу в магазин.

– Как Обри? – Мейсон бросает на меня быстрый взгляд, переворачивая омлет на сковороде. Я призналась ему, что волнуюсь из-за ее душевного состояния.

Я морщу нос:

– Держится. Кори снова ей звонил, но она не ответила.

– Так что с твоим братом?

– В каком смысле?

– Кажется, она ему нравится. Почему тогда он так себя ведет?

Мейсон выключает плиту и пока фритата доходит под крышкой, смотрит на меня в ожидании ответа.

Что я должна ему ответить? Что мой брат просто такой, какой есть? Что он никак не может повзрослеть и стать, наконец-то, ответственным? Что он сломлен настолько сильно, что не помнит, как это – быть счастливым?

– В выпускном классе у Кори была девушка. – Я говорю тихо. То, что я собираюсь рассказать Мейсону – не моя история и мне известно, как сам Кори относится к тому, чтобы при нем поднимали тему Роуз. К тому же, Обри ничего об этом не знает и я не тот человек, от кого она должна это услышать. – Ее звали Роуз.

– Звали? – переспрашивает Мейсон. От него не ускользнуло, что я употребила прошедшее время.

Я киваю:

– Роуз умерла. Она покончила с собой за несколько недель до выпускного и это… это сломало моего брата. – Я чувствую ком в горле, вспоминая те кошмарные дни. Когда Кори узнал о том, что сделала Роуз – его любимая Роузи. Я тогда сильно перепугалась за него. Боялась отойти от него, потому что думала, что он тоже может сделать с собой что-то плохое, и я его потеряю. А я не могла его потерять. Я ведь только его нашла, моего брата, моего защитника…

Я моргаю, гоня прочь призраков прошлого и желание пролить слезы.

– Он ее очень любил, – продолжаю я, полностью завладев вниманием Мейсона. – И ее смерть… он будто другим стал. Кори об этом не говорит, но я знаю, что он не пережил это. Даже спустя столько лет он с ума сходит, стоит упомянуть имя Роуз. Думаю, он винит ее в том, что она сделала и считает, что она его предала, когда решилась… на этот шаг. После Роуз он к себе никого не подпускает. Он напуган, я знаю, но он никогда не признается в этом.

– Ты должна с ним помириться, – произносит Мейсон, когда я замолкаю.

– Должна? – Я даже не пытаюсь скрыть недовольство на своем лице. Мне не нравится эта идея.

– Да, должна, – мягко смотрит на меня он. – Очевидно, что тебе его не хватает, и ты скучаешь, – проницательно говорит Мейсон.

Меня самую малость злит, что он прав. У меня вроде как ломка от того, что я так долго не общаюсь с Кори. Я не согласна с тем, как он поступает, и я считаю, что ему давно пора двигаться дальше, оставив Роуз там, где ей место – в прошлом. Но я скучаю по этому идиоту. По своему идиоту. Я несчастна из-за нашей ссоры.

От меня будто часть оторвали.